Джеймс Холлоуэй
Хроники Пенни Хилл

1.

Вновь я в Пенни Хилл, вновь курю тайком от родителей в туалете на втором этаже. Конечно, я мог бы делать это и внизу, но тогда запах всё равно поднялся бы на второй этаж. Поэтому я тихо пробрался из гостевой спальни, поднялся наверх и закурил у открытого окна. Свежий декабрьский воздух окутал меня. После моего отъезда в колледж, в Милуоки, родители переехали в мою комнату, окна которой выходили на улицу, и решили остаться там навсегда. Окна туалета выходили на задний двор, и у меня были веские причины находиться там продолжительное время: мало ли, у меня расстройство желудка или я решил сходить в душ.

Переезд к родителям дался нам нелегко. Дом бабушки и дедушки, в котором выросла сначала моя мама, потом её сестра, потом я и наша малышка Полли, мы решили наконец-то продать. Особого сожаления мы со Стэйси не испытывали. Хотя он и находился в густой роще, где ещё затерялось с десяток таких же домов, мне всё равно было в нём некомфортно. Причин для этого хватало. Бабушка и дедушка к концу своей жизни любили часто выпивать - «закладывать за воротник», как говорил мой отец. Некогда весёлая пара стиляг и королей вечеринок превратилась в неотёсанных, запущенных алкоголиков. В доме всегда было темно, даже с включённым светом. И дело было не только в густых деревьях, которые не позволяли солнечным лучам в полной мере проникать внутрь, но и в угнетающей, почти угрожающей атмосфере, царившей в доме. Они не только пили, но и ссорились. В сильном опьянении их ссоры для пятилетнего мальчика, которым я был, по накалу равнялись катастрофе. Тут главенствовала бабушка - её обвинения в сторону дедушки сопровождались злостной бранью, суть которой я понял лишь через какое-то время. А однажды она взяла табуретку и замахнулась на деда. Мне тогда было очень страшно, но всё-таки хватило смелости вырвать табуретку из её рук. Я очень боялся, что их гнев обратится на меня, и это было не безосновательно. Я дружил с мальчиком по имени Энтони. Он жил по соседству. Его мама училась вместе с моей в старших классах. Энтони был на год старше меня, и тогда мне нравилось думать, что у меня есть «взрослый» друг. Я часто оставался у него на ночь, и хотя его отец тоже был пропойцей, меня он не очень-то пугал. Пугала его резкость и чересчур приподнятое настроение, но в целом он был «добрый малый». Больше меня пугали выпады матери Энтони в сторону его отца, потому что именно тогда начинался конфликт, и мы уходили в другую комнату. Энтони нарочито громко начинал играть, чтобы заглушить скандал в гостиной. У него это не получалось, а я всё равно пытался подыгрывать.