Виталий Корчагин
Человек в уравнении

Человек в уравнении

Истина, присутствие и архитектура несовместимых требований

Иногда человека нужно убрать из уравнения.

Иногда вместе с человеком из него исчезает сам предмет.

От автора

Эта книга начинается с простого противоречия.

Мы привыкли считать хорошим знанием то, которое не зависит от того, кто именно его получил.

Температура воды не должна меняться от имени исследователя.

Результат вычисления не должен зависеть от политических взглядов программиста.

Закон не должен становиться другим только потому, что судье нравится один из участников процесса.

Мы защищаем истину через деперсонализацию.

Но есть области, где попытка убрать человека из уравнения уничтожает то, что мы хотели понять.

Любовь без любящего превращается в описание поведения.

Страх без испуганного — в набор физиологических показателей.

Разговор без собеседников — в последовательность символов.

Смысл без того, для кого что-то имеет значение, становится странным словом, которому некуда указывать.

Получается неудобное напряжение.

Иногда субъект — источник искажения.

Иногда субъект — условие существования предмета.

Эта книга не пытается устранить противоречие.

Она пытается понять, как строить системы, которые знают разницу.

I. Убрать человека

Наука добилась многого благодаря недоверию к человеку.

Наши глаза ошибаются.

Память достраивает прошлое.

Желания меняют интерпретацию.

Авторитет заставляет видеть убедительность там, где её нет.

Страх сужает пространство возможных объяснений.

Поэтому мы начали создавать устройства, которые должны были смотреть вместо нас.

Линейки.

Весы.

Часы.

Телескопы.

Датчики.

Статистика.

Формальные процедуры.

Идея проста:

если наблюдатель ненадёжен, нужно уменьшить его влияние на наблюдение.

Это один из величайших инженерных ходов человеческой культуры.

Не верить впечатлению — измерять.

Не верить памяти — записывать.

Не верить одному свидетелю — сравнивать свидетельства.

Не верить исследователю — воспроизводить эксперимент.

Не верить правителю — ограничивать его процедурой.

Так появляется странная форма истины: истина, которая должна пережить замену человека.

Если вместо меня придёт другой наблюдатель и при тех же условиях получит тот же результат, значит, мы приблизились к чему-то, что принадлежит не мне.

Деперсонализация оказывается способом выхода из собственного мира.

Но у неё есть цена.

Чем успешнее мы учимся удалять наблюдателя, тем легче забыть, что не всякий предмет существует независимо от него.

II. Вернуть человека

Представим разговор.

Два человека сидят друг напротив друга.

Можно записать звук.

Разбить речь на слова.

Измерить паузы.

Посчитать частоту местоимений.

Построить карту эмоций по голосу.

Мы получим много данных.

Но где находится сам разговор?

Он не находится целиком в одном человеке.

И не находится в аудиофайле.

Одно и то же предложение может быть признанием, угрозой, шуткой или просьбой — в зависимости от того, что уже произошло между участниками.

Здесь наблюдатель не просто мешает увидеть объект.

Он участвует в его возникновении.

То же происходит с доверием.

Нельзя вынести доверие на стол и измерить отдельно от тех, кто доверяет друг другу.

Можно измерять корреляты: поведение, риск, частоту сотрудничества.

Но само явление принадлежит отношению.

В некоторых областях присутствие — не шум измерения.

Присутствие является частью системы.

Отсюда возникает опасность противоположной ошибки.

Если раньше мы слишком доверяли субъективности, то теперь можем слишком довериться процедуре.

Мы можем измерить всё, что легко измеряется, и незаметно заменить исходный вопрос тем, на который удобно отвечать.

Так любовь становится уровнем окситоцина.

Образование — результатом теста.

Работа — KPI.

Доверие — рейтингом.

Жизнь города — количеством транзакций.

Мы получаем очень точный ответ на вопрос, который никто не задавал.

Цена видимости

Есть ещё одна причина, по которой человека иногда нельзя полностью убрать из уравнения.

Не всё становится лучше от того, что становится полностью наблюдаемым.

Чтобы управлять явлением, системе удобно сделать его видимым: определить признаки, измерить их, сравнить, записать в таблицу.

Но сама процедура наблюдения иногда меняет предмет.

Если начать измерять дружелюбие сотрудников, вознаграждать его и строить рейтинг помощи коллегам, система довольно быстро научится производить измеримое дружелюбие.

Не очевидно, что вместе с ним сохранится дружба.

То же происходит с доверием, заботой, творчеством, искренностью. Их можно наблюдать, описывать и изучать. Но попытка сделать их полностью прозрачными и управляемыми способна изменить условия, в которых они возникают.

Поэтому предел измерения определяется не только тем, что мы способны узнать.

Иногда приходится спрашивать ещё и:

Что произойдёт с предметом, если мы сделаем его полностью видимым?

Объективность требует уменьшать влияние наблюдателя.