Геннадий Кумохин
Дэвид Харви о неолиберализме

Дэвид Харви о неолиберализме

С удовольствием продолжаю читать первоисточники, те, до которых не доходили руки в прежние времена.

Тем более, что сейчас, после начала СВО, события дают прекрасную возможность оценить их достоверность и дополнить свежими данными.

На этот раз речь пойдет об американском авторе Дэвиде Харви и его книге «Краткая история неолиберализма», изданной у нас в уже относительно далеком 2007 году.

Итак, для начала несколько слов об авторе.

Дэвид Харви (род. 31 октября 1935) - англо-американский географ, один из основателей т.н. «радикальной географии», теоретик и популяризатор марксизма.

Я не стану вдаваться в подробности, что это такое радикальная география, так как это не так уж и важно для наших целей.

И уж тем более преодолею желание похлопать Дэвида по плечу, мол, это «наш парень», учитывая его отношение к марксизму.

К сожалению, склонность к марксизму давно уже не считается признаком «наших».

Кстати, для тех читателей, кто все-таки заинтересуется «радикальной географией» и «марксизмом» Дэвида Харви, могу порекомендовать обширное предисловие А. Павлова к другой знаменитой книге Харви «Состояние постмодерна», изданной в России в 2021 году. Здесь можно узнать также и об отношениях Харви к западным марксистам и даже к феминизму.

Между прочим, тот же А. Павлов упомянул о недостаточном, по его мнению, профессионализме перевода книги «Краткая история неолиберализма». Будем иметь это в виду, а также и то, что сам Харви, безусловно, находился и продолжает находиться внутри так называемой «матрицы» либерального глобализма.

Отсюда неизбежно следует, что несмотря на тщательный анализ сущности неолиберализма, причин и характера его возникновения, его оценка разбойничьих действий американского империализма мягка и почти беззлобна. А уж, говоря о России, автор просто до неприличия лапидарен и весьма субъективен, на мой взгляд.

Итак, что это за «зверь» такой: неолиберализм?

Вернемся к Харви и его книге о неолиберализме.

Она была написана почти два десятка лет назад, что, по меркам сегодняшнего времени, означает практически другую историческую эпоху. Тогда еще и сентенции Фукуямы о конце истории казались для нас чуть ли не откровением, а новый (но на самом деле старый) экономический порядок выглядел железобетонным и незыблемым.

Посмотрите, как быстро все меняется! Тот же Фукуяма, изрядно утративший свой пафос, ностальгирует: «нынешний кризис показал, что мы не можем принимать существующий либеральный миропорядок как должное» и предлагает вернуться к 1989 году, то есть к точке, когда он сам объявил о конце истории (Ф. Фукуяма. Война Путина против либерального порядка.14.03.2022).

На мой взгляд, сейчас самое время для анализа неолиберализма, так как все его уродливые черты не только успели проявиться в полной мере, но и возникла настоятельная необходимость их преодоления.

Прошла уже половина срока президентства Д. Трампа, и надежд на его последовательность и МАГА становится все меньше, а возврат к политике неоглобализма все вероятнее.

«Неолиберализм представляет собой, в первую очередь, политэкономическую теорию, выводы которой стали широко применять на практике. Согласно этой теории, индивид может достигнуть благополучия, применяя свои предпринимательские способности в условиях свободного рынка, хотя и в определенных институциональных границах - сильного права собственности, свободного рынка и свободной торговли» (Харви Дэвид. Краткая история неолиберализма. М., Поколение, 2007, с.10).

Читаем дальше…

«Неолиберализм, согласно которому рыночный обмен является основой для «целостной системы этических норм, достаточной для регулирования всех человеческих действий, которая заменила собой все предшествующие этические нормы», признает ведущими контрактные отношения в условиях рынка. Более того: любые проявления человеческой деятельности могут быть вовлечены в рыночные отношения» (Там же, с.12).

Дальше следуют характерные черты, свойственные неолиберализму.

«Такой подход требует принципиально новых технологий для создания, накопления, хранения, передачи, анализа и использования информации - накопление и применение больших баз данных для принятия глобальных решений на рынках. Именно в эпоху неолиберализма начали бурно развиваться информационные технологии - а сам неолиберализм стали даже называть «информационным обществом» (Там же, с.12).

Неолиберализм, тем временем, стал основным образом мышления.

«Короче говоря, неолиберализм стал основным образом мышления по всему миру. Процесс неолиберализации спровоцировал «творческое разрушение» не только на уровне институций государства и власти (были даже подвергнуты пересмотру традиционные формы государственного суверенитета), - произошли глубокие изменения в разделении труда, социальных отношениях, социальном обеспечении, развитии технологий, образе жизни и даже -репродуктивной деятельности человека, институте гражданства и бытовых привычках» (Там же, с.12).

Вот эти слова в скобочках: «(были даже подвергнуты пересмотру традиционные формы государственного суверенитета)», - вам ни о чем не напоминают? А, может быть, вы, все-таки, подумали об Ираке, Афганистане и других странах, разоренных и униженных все как раз из-за «творческого разрушения» в процессе неолиберализации?

А теперь посмотрим, как, в каких головах могла зародиться, на взгляд нормального человека, совершенно абсурдная мысль о том, что купля-продажа может быть мерилом всех человеческих отношений.

Здесь книга Харви окажет нам просто неоценимую помощь.

С конца второй мировой войны и до 70-х годов в глобальной экономической системе стран Запада существовал порядок, именуемый «встроенным либерализмом».

А дальше слово Д. Харви.

«Все эти формы государственного устройства имели нечто общее в идеологии: основной задачей государства признавалось обеспечение полной занятости, поддержание экономического роста и благополучия граждан… Государство активно вмешивалось в промышленную политику и определяло уровень социального благополучия, создавая системы социального обеспечения (здравоохранение, образование и т. п.). Такая форма политико-экономической организации в наше время стала называться «встроенный либерализм» (Там же, с. 22).

Сильной стороной Харви является историзм его видения развития капитализма на разных его стадиях. На конкретных примерах он прослеживает пути становления этого этапа в разных странах, выявляя особенности их развития.

«Фактически государство превратилось в поле противоборства классовых интересов. Организации, представляющие интересы рабочего класса - профсоюзы и политические партии левого толка, - серьезно влияли на деятельность государственного аппарата. К концу 1960-х «встроенный либерализм» начал разрушаться и на международном уровне, и в рамках отдельных государств. Все более явными становились признаки серьезного кризиса перенакопления капитала. Безработица и инфляция стремительно росли. Началась глобальная фаза «стагфляции», которая продлилась почти до конца 1970-х годов» (Там же, с. 23).

«Встроенный либерализм», обеспечивший высокие темпы роста хотя бы в наиболее развитых странах после 1945 года, явно исчерпал себя. Необходима была альтернативная система общественного устройства, которая позволила бы преодолеть этот кризис» (Там же, с. 24).

Итак, «встроенный либерализм» исчерпал свои возможности.

«В результате возникло два лагеря, в одном оказались сторонники социал-демократии и централизованного планирования (которые, придя к власти, как, например, британские лейбористы, нередко начинали пренебрегать интересами собственных избирателей из прагматических соображений), а в другой попали те, кто склонялся в пользу поддержания интересов корпораций и бизнеса и восстановления свободного рынка. К середине 1970-х именно они одержали верх» (Там же, с. 25).

«Капиталистический мир пришел к неолиберализму как решению текущих проблем после многих проб и ошибок. По-настоящему такое решение было призвано только с появлением так называемого «вашингтонского консенсуса» в 1990-е годы» (Там же, с. 25).

Чтобы подтвердить предыдущий тезис, я приведу еще одну пространную цитату.

«Тут стоит вспомнить, что первый эксперимент по созданию неолиберального государства был поставлен в Чили после переворота Пиночета 11 сентября 1973 года… Переворот, направленный против демократически избранного правительства Сальвадора Альенде, был поддержан местной бизнес-элитой, напуганной начатым под предводительством Альенде движением страны в сторону социализма. Пиночета поддержали и американские корпорации, ЦРУ, госсекретарь США Генри Киссинджер… В то время в университете Чикаго работала группа экономистов, которую нередко называют «чикагские мальчики» из-за их приверженности неолиберальным теориям Милтона Фридмана. Их пригласили помочь восстановить экономику Чили… Была приватизирована система социального обеспечения, введены стимулы для прямых иностранных инвестиций и свободная торговля. Государство гарантировало право иностранных компаний на вывоз прибылей, полученных от операций в Чили. Единственным сектором, остававшимся под контролем государства, была добыча меди (как нефть в Ираке). Это обеспечивало жизнеспособность государственного бюджета, так как доходы текли рекой напрямую в государственную казну. Оживление экономики Чили - повышение темпа роста, накопление капитала, рост рентабельности иностранных инвестиций - оказалось недолговечным» (Там же, с. 19).