Глава 1.

Все события данного романа вымышленные,

любые совпадения с реальными людьми

или фактами, случайны.

– Мари! Мари! – настойчивый тычок в бок и яростное потряхивание вырывают меня из объятий Морфея. – Да проснись же, черт тебя дери, Мари!

– Мари Уилкотт! – оглушительная пощечина, словно удар грома, обжигает щеку. Вот это я понимаю – бодрящее утро! – Немедленно встаньте и объясните, что здесь, происходит! А вы Клотильда, получаете пять штрафных баллов за ругательство.

Веки распахиваются, как ворота в ад. Голова раскалывается, как перезревший арбуз, тошнота подкатывает к горлу, но открывшаяся картина мигом приводит меня в чувство. Рядом со мной – моя соседка по комнате, Натали, а возле ее головы – зловещая алая лужа. Инстинктивно трогаю свою голову – да, и мне досталось, будь здоров! Вот только я, похоже, еще дышу, а вот Натали… кажется, нет.

В голове моментально включается режим "полковник юстиции", и я сканирую обстановку, словно Шерлок Холмс на максималках. В комнате полный хаос – словно кто-то отчаянно что-то искал, грязные следы обуви на полу, распахнутое окно… Пахнет жареным.

Стоп, машина! А где я вообще? И откуда я знаю, что рядом со мной лежит моя соседка Натали. Я же полковник юстиции, которую только сегодня выпроводили на пенсию. Медленно обвожу взглядом помещение.

Комната… странная. Две кровати с балдахинами из плотной ткани, два письменных стола, два шкафа – будто декорации к исторической драме. Если бы я не была собой, то решила бы, что попала в девятнадцатый век, в девичью общагу. "Это твоя комната", – услужливо подсказывает внутренний голос, и я с еще большим изумлением оглядываюсь вокруг. "А это – директор пансиона, который ты не сегодня завтра должна окончить – мадам Роуз. Чопорная и вредная старая леди, помесь бульдога с пираньей". А я кто? "Мари Уилкотт", – немедленно отвечает тот же всезнающий внутренний голос. Гениально!

– В карцер ее! Пусть королевский следователь разбирается, что здесь произошло, – командует эта мегера в кружевном чепце, мадам Роуз. Меня тут же подхватывают под руки и поднимают на ноги. Два охранника нашего "славного" пансиона, который в народе прозвали "тюрьмой благородных обедневших девиц", волокут меня в каменную келью, с крохотным окошком под потолком. Ну, здравствуй, новый дом! Похоже, приключения только начинаются…

Медленно восстанавливаю воспоминания. Казалось, что генерал Набатов вызвал меня к себе полчаса назад.

“За сутки до описываемых событий”

– Мария Сергеевна, пора уступить дорогу юнцам, – Владимир Александрович сплел пальцы в замок, и его взгляд, словно зимняя стужа, прошелся по мне. Брр, аж передернуло! Не выношу, когда он так кривляется, генерал-майор, а ведет себя, как пародист из третьесортного цирка. – Вам, голубушка, пора на заслуженный отдых. Возраст знаете ли… не шепчет.

– Когда? – выпаливаю я, понимая, что препираться с начальством – все равно что бодаться с ветряной мельницей. Не уйдешь сам – "уйдут" с оркестром. А когда твою речь приправляют эдакими "комплиментами" о возрасте, понимаешь – ты в глубоком, непроглядном пролете.

– Что значит "когда"? – генерал одарил меня снисходительной улыбкой. Да сколько же можно! Все на меня так смотрели – словно я не грозный полковник, а домашняя кошечка. Недооценивают, гады, мой характер, мою хватку бультерьера! Наверное, так смотрят на всех женщин, отважившихся сунуться в мужской монастырь. – Как полагается, через месяц. Пишите рапорт, я его мигом подмахну и в ход пущу, – он указал на кресло, и я, словно марионетка, послушно опустилась в него.

Еще когда меня вызвали к генералу, сердце предательски ёкнуло – чуяло недоброе. Но в душе теплилась крохотная надежда, что обойдется очередным разносом. Ан нет! Разносом дело не ограничилось. Решили отправить на пенсию! Да какие мои годы? Всего-то пятьдесят пять! Я еще любому юнцу фору дам, но кому это интересно? Когда у начальства есть выбор – отправить на покой мужчину или женщину, при прочих равных, они всегда выберут женщину. И это не обязательно закоренелые шовинисты – просто так уж устроен мир. Нам еще пахать и пахать, чтобы женский пол перестали считать слабым и глупым. Раньше-то я еще понимала – боялись, что замуж выскочу, в декрет уйду. А сейчас-то что? У меня же кроме работы ничего и нет! Я на ней, можно сказать, жила!

– Прошу, – протягиваю рапорт генералу, а он, не глядя, лепит на него свою визу. – А кто на мое место, если не секрет?

– Да нет никакого секрета, – генерал ловко спрятал мой рапорт в папку, которую ему беспрерывно подсовывают на подпись. – Васнецов.

– Ясненько, – мысленно усмехаюсь. Интересно, а товарищ генерал в курсе, что Васнецов вообще-то на год меня старше? Хотя мой возраст – это всего лишь ширма.

– Идите в отдел кадров, я их сейчас предупрежу. И знаете что, Мария Сергеевна? Отправляйтесь-ка вы в отпуск, прямо с сегодняшнего дня, – генерал снова делает "предложение, от которого невозможно отказаться".

Лишь киваю и ухожу. Час на кадровую бюрократию. Час на сбор барахла из кабинета, который я решила освободить без промедления. И час на дорогу до моей трехкомнатной квартиры. И на кой черт она мне была нужна? Всю жизнь одна! Даже кота не завела, потому что дома не бывала сутками. Да и я бы его кормить забывала, я про себя-то не всегда помнила, а уж про животинку точно позабыла бы.

Квартира встретила меня оглушительной тишиной. Бросив ключи на тумбочку, я прошла в комнату и рухнула на диван. Три комнаты. Господи, зачем мне столько пространства? Раньше казалось, что нужно место для работы, для архивов, для спокойного отдыха. А теперь это просто эхо моей одинокой жизни. Впервые за много лет я почувствовала себя не просто уставшей, а опустошенной. Работа была моей жизнью, смыслом, семьей. И вот, одним росчерком пера меня лишили всего.

В голове крутились обрывки разговоров, лица коллег, планы на будущее, которые теперь рассыпались в прах. Васнецов… На год старше. Лицемерное "пора дать дорогу молодым". И ведь не поспоришь, не докажешь, что еще полна сил, что опыт мой бесценен. Кто будет слушать женщину, которой перевалило за пятьдесят, когда есть более удобный вариант?

Да пошло оно все к чертям! Открыла на телевизоре папку "Хочу посмотреть", куда скидывала фильмы, которые откладывала из-за вечной нехватки времени, завернулась в плед и рухнула на диван. Уснула, сама не поняла как и когда, но когда открыла глаза, поняла, что серия закончилась, и на экране красуется очередная красивая заставка, а в квартире слышны осторожные шаги и тихое переругивание.

Сердце колотится, как у кролика перед удавом. Воры? Да быть не может! Хотя… чего только в жизни не бывает. Полковник юстиции на пенсии – лакомый кусочек для всякой шпаны, а все потому что в квартире меня никогда не бывало. Меня и сегодня не должно было здесь быть. Только они явно не в курсе, с кем связались. Сейчас я им устрою "День открытых дверей", который они запомнят на всю оставшуюся жизнь!

Осторожно тянусь к сейфу, который у меня спрятан в тумбе у дивана и вынимаю наградной пистолет. Магазин вставляю в рукоятку до щелчка и снимаю с предохранителя. Затвор передергивается слишком громко, и тихие голоса в квартире замолкаю, а вместе с ними замираю и я.

Прижавшись спиной к стене, крадусь к источнику звука. Шарканье становится громче, перебранка отчетливее.

– Старухи дома нет, она обычно к ночи домой является, так что можешь не шептаться, – ворчит первый голос.

– А что там тогда в комнате щелкало? Я слышал, – осторожничает второй.

– Да мало ли что там щелкало, – огрызается первый вор. – Видел сколько у нее техники навороченной.

– Стоять, – я заскакиваю в комнату, что служила мне кабинетом. – Руки вверх!

Двое амбалов, один в драной шапке-ушанке, другой в спортивном костюме а-ля "вырви глаз", застыли, как кролики перед фарами. Шапка-ушанка, кажется, вот-вот потеряет дар речи, а вот спортивный костюм, судя по всему, парень бывалый. "Ну, здравствуй, дерево!" – мысленно приветствую я незадачливых грабителей, и в душе начинает просыпаться тот самый бультерьер, которого так недооценивали коллеги.

– Полковник юстиции в отставке, – представляюсь я, сверля их взглядом. – А вы, я так понимаю, пришли ко мне на экскурсию? Только что-то без приглашения… и без бахил!

Спортивный костюм дергается, пытаясь что-то сказать, но шапка-ушанка его опережает, выдавая жалкое: – Мы… это… мы не знали…

– Не знали, что ко мне без стука нельзя? Или что у полковников юстиции пистолеты имеются? – Я делаю шаг вперед, и амбалы, словно по команде, вжимаются в стену. – Ладно, парни, будем считать, что вы просто заблудились. Но чтобы заблудиться окончательно, вам придется ответить на пару вопросов. И если ответы мне не понравятся… пеняйте на себя!

Допрос длился недолго. Оказалось, что "туристы" навели справки о моей "одинокой и беззащитной жизни" у местной бабки-сплетницы, а трехкомнатная квартира показалась им весьма перспективным местом для пополнения бюджета. Ну, что тут сказать? Плохо учились, ребята! Очень плохо! Вызвав полицию и дождавшись, пока их увезут, я вдруг почувствовала себя… живой! Адреналин бурлил в крови, а на губах играла легкая улыбка. Кажется, пенсия обещает быть не такой уж и скучной! И кто сказал, что женщине в пятьдесят пять пора сидеть дома и вязать носки? Да я еще ого-го! И если жизнь решила подкинуть мне пару приключений на мою седую голову, я только "за"! Потому что в душе я все та же Мария Сергеевна, полковник юстиции, бультерьер в юбке, и я еще покажу этому миру, на что способна настоящая женщина!

Именно с такими мыслями я вышла на улицу вынести мусор, а на самом деле найти ту самую соседку, которая была слишком болтлива. Мусор отправился в контейнер, в тот момент когда из подъезда выползла соседка с палками для скандинавской ходьбы. Спортом видите ли она занимается, старая перхоть. Ей жить то осталось два понедельника, а она туда же. Но на счет длительности ее жизни я погорячилась, потому что это моя жизнь оборвалась быстро и неожиданно. Оттепель и веста сделали свое дело и сосульки размером с человеческий рост. что висели у нашего подъезда, решили упасть именно в этот момент.

Все остальное было словно во сне и не со мной. Вся жизнь промелькнула за одно мгновение, и последняя мысль застряла в голове: “И никто обо мне не заплачет. Если бы у меня была еще одна жизнь, я бы прожила ее иначе”

Этот роман написан в рамках литмоба "Пенсионерка_попаданка"

Остальные книги литмоба, вы можете найти зесь: https://litnet.com/shrt/u9yc

16 историй про то, как наши пенсионерки, по тем или иным причинам становятся попаданками в другой мир или время, получив молодое тело и шанс прожить жизнь заново. Все они с честью пройдут испытания, обретут женское счастье и обязательно станут счастливыми!

Глава 2.

Королевский следователь появился ближе к вечеру. Их следственно-оперативная группа явно не спешила на место преступления. Меня вывели из карцера и отвели в кабинет мадам Роуз.

– Итак, мисс Уилкотт, за что вы убили свою соседку Натали? – мужчина смотрел на меня внимательно и сосредоточено.

– С кем имею честь общаться? – я сохраняю спокойствие. Я стреляный зверь, и на такие понты меня не возьмешь. Сама по молодости людей "раскалывала".

– Королевский следователь, инспектор Дюбуа, – он слегка наклонил голову. – А теперь, мисс Уилкотт, повторю свой вопрос. За что вы убили свою соседку?

– Во-первых, я ее не убивала, – отрезала я. – А во-вторых… вы вообще осматривали место преступления? Или обрадовались, что есть кандидатура, на которую можно повесить перспективный "глухарь", и поторопились ко мне на допрос?

Видимо, мое предположение оказалось верным, потому что лицо мужчины вытянулось, а он удивленно захлопал глазами.

– И на что же мне следует обратить внимание на месте происшествия? – королевский следователь быстро пришел в себя и решил выведать все от первого лица.

– О, инспектор, да там целый детектив развернулся! Вы вообще видели эту комнату? Там будто Мамай прошел – все вверх дном, следы какие-то загадочные. Не находите, что это указывает на то, что кто-то отчаянно что-то искал? А окно? Распахнуто настежь! Полагаете, это я, вся такая дурочка с переулочка, решила проветрить помещение после злодеяния? Ну, право слово!

Инспектор Дюбуа, казалось, медленно, но верно закипал.

– Вы забываете, мисс Уилкотт, что вы главная подозреваемая! – процедил он сквозь зубы.

– Да что вы говорите! – воскликнула я с притворным изумлением. – А я-то думала, меня на экскурсию позвали! Инспектор, ну серьезно, включите логику! Я, конечно, дама… – и тут я запнулась, понимая, что "дама в возрасте" – это уже не про меня, – юная, но не идиотка. Если бы я кого-то убила, неужели стала бы оставлять столько улик?

Я театрально обвела руками кабинет мадам Роуз.

– Да и вообще, знаете ли, у меня алиби! Я вообще не понимаю, как здесь оказалась! Последнее, что помню, – как смотрела фи… В общем, не помню я, что здесь произошло, помню только … бац! – очнулась вот здесь с трупом под боком и обвинением в убийстве! Ну не бред ли?

Инспектор Дюбуа смотрел на меня как на умалишенную. Похоже, он всерьез задумался, не вызвать ли мне доктора. Что ж, это даже на руку! Пусть думает, что я спятила. Меньше подозрений, больше времени на то, чтобы разобраться в этом бардаке.

– Ладно, мисс Уилкотт, – наконец произнес инспектор, – пока вы будете оставаться под стражей. А мы, в свою очередь, тщательно осмотрим место преступления и проверим ваши… показания, – он выделил последнее слово с особым сарказмом.

– Прекрасно! – обрадовалась я. – Только умоляю, осмотрите все как следует! Иначе, боюсь, настоящего убийцу мы так и не найдем. А я тут буду гнить в карцере, как старая репа, – с этими словами меня снова поволокли в мою каменную келью. Что ж, пора начинать собственное расследование! Ведь если я не помогу следствию, кто поможет мне? И, кажется, пора помалкивать про то, что я из другого времени или мира. Хм, сама еще не поняла. А то отправят в дом с мягкими стенами и смирительными рубашками.

В карцере, конечно, не курорт, но и здесь можно найти развлечение. Главное – не поддаваться панике и включить мозг на полную мощность! С чего начать? Конечно, с анализа! Убийство, девятнадцатый век, девичий пансион… Звучит как начало захватывающего романа, в котором я по воле случая играю главную роль! Только вот роль подозреваемой мне совсем не по душе. Нужно срочно превратиться из жертвы обстоятельств в гениального сыщика.

Первым делом вспомнить все детали той злополучной ночи. Так, фильм… бац! – и я в прошлом. Никаких тебе порталов, никаких перемещений во времени, просто бац! Неужели я уснула за просмотром исторической драмы и все это просто бредовый сон? Нет, слишком реально! Да и труп Натали… как-то не вяжется с моими ночными фантазиями. Да и голова болит вполне реально, и рассечение до сих пор саднит, особенно если потрогать. Значит, кто-то или что-то меня сюда забросило. И этот кто-то или что-то явно не желает мне добра.

Второй пункт – понять, что связывает меня с Натали. Соседка по комнате? Соперница в борьбе за сердце какого-нибудь красавчика-аристократа? Или, может быть, мы обе оказались пешками в чьей-то коварной игре? Вопросов – море, ответов – кот наплакал. Но ничего, прорвемся! Я ведь не зря в свое время в детстве детективные романы зачитывала до дыр! А уже то, что я столько лет проработала следователем и стала руководителем следственной части, что-то да значит. Сейчас самое время применить полученные знания и опыт на практике.

И пока инспектор Дюбуа тщательно осматривает место преступления (надеюсь, он там хоть лупу прихватил?), я займусь тем, что у меня получается лучше всего – анализом и планированием. Нужно составить список подозреваемых, выявить мотивы и найти улики, которые укажут на настоящего убийцу. И тогда, может быть, мне удастся не только доказать свою невиновность, но и вернуться в свой любимый двадцать первый век, где есть интернет, кофе навынос и никаких девичьих пансионов! Я даже уже не буду огорчаться, что меня на пенсию отправили. Буду книги читать, мемуары писать, хотя бонус в виде молодого тела меня порадовал.

Я ожидала, что меня продержат в карцере вечность, ну, минимум до завтрака. Но нет! Вечером ко мне пожаловал сам королевский следователь Дюбуа! Ох как помпезно звучит! Королевский следователь – это вам не комарики чихнули! А фамилия-то, а фамилия! Дюбуа! Дюбуашечка! Прямо язык заплетается от важности!

– Я изучил место преступления и, знаете ли, склонен согласиться с вашими доводами, – начал он, как будто одолжение делает.

– Да ладно?! – мои брови взлетели в космос от удивления. – Не прошло и полугода! Вот это оперативность!

– А почему должно было пройти полгода? – Дюбуа нахмурился, мой сарказм пролетел мимо его ушей, как комета Галлея мимо Земли.

– Это фигура речи, – отмахнулась я. – Меня тут слегка приложили по голове. Черепно-мозговая травма, знаете ли, рождает не только гениев, но и… всякое, – я покрутила пальцем у виска, и тут Дюбуа заинтересовался! Он подскочил и начал тщательно изучать мою голову, как будто там карта сокровищ! Достал лупу. Представляете? Лупу! И давай рассматривать место удара, как редкий артефакт!

– Что последнее помните? – спросил он, усаживаясь обратно и сверля меня взглядом.

– Ничего, – призналась я честно. Ну не рассказывать же ему о моих подвигах в прошлой жизни! Он явно не об этом! – Я вообще ничегошеньки не помню из последних лет! Как отрезало! – пришлось импровизировать на ходу. Надо же как-то объяснить свое полнейшее дилетантство в этом мире. А тот услужливый голос, что подсказывал мне, кто есть кто, замолчал! Обиделся, наверное! Кто бы мог подумать, что я буду скучать по голосам в голове! Дожили!

– Вы потеряли память? – следователь снова удивился, как будто я ему только что призналась в любви к редиске. – Но во время нашей прошлой беседы вы вполне связно излагали свои мысли!

– Ну, не путайте, – я обиженно поджала губы. – Я память потеряла, а не мозги! Анализировать я еще вполне в состоянии, и с логикой у меня полный порядок!

– И что же следует из вашей логики? – Дюбуа посмотрел на меня с любопытством, как кот на скачущий перед ним бант – Поделитесь своими гениальными выводами!

– Кто-то, – я решила, что чем быстрее я отведу от себя подозрения, тем быстрее меня выпустят и, возможно, накормят. А то мой желудок уже устраивал забастовки, – залез в нашу комнату и что-то искал. Сначала перерыл половину Натали, а потом попытался и в моей покопаться. Но тут пришли мы и спугнули его. Он где-то притаился и напал на нас сзади! Сначала меня оглушил, потому что поза Натали говорит о том, что она пыталась себя защитить!

– Ага! Вот вы и попались! – на лице Дюбуа заиграла радостная ухмылка.

– В смысле? – меня пытались подловить на вранье про амнезию! Хитрец! Я-то думала, он и правда интересуется моим мнением, а он, оказывается, копал!

– Вы сказали: "половина комнаты, что занимала Натали", – победно заявил Дюбуа. – А я вот думаю, что все было так! – он начал расхаживать по карцеру, засунув большие пальцы в карманы жилета, как важный индюк. – Вы рылись в вещах Натали, она вас застукала, и вы стукнули ее по голове!

– Ага! А потом сама себя стукнула! Браво! Гениально! – я картинно захлопала в ладоши. – И ботинки на пять размеров больше надела, и специально их перед этим в грязи вымазала! Вы хоть клумбу под окнами осмотрели?

– Клумбу? – Дюбуа озадаченно на меня уставился. – Вы полагаете, мне надо было к вам с цветами прийти?

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Нет! Я полагаю, что нападавший скрылся тем же путем, что и проник в комнату! Там должны быть следы! – я изобразила руками топающие ножки. – Топ, топ. Понимаете?

– Точно! Клумба! – воскликнул Дюбуа. – Ох уж эти дуловские преступления!

– Что, простите? – я вытаращилась на него, не понимая, что за зверь такой – "дуловские преступления".

– Дуловские преступления – это преступления без участия магии, – пояснил он.

– А у вас тут и магия есть? – я не верила своим ушам. Хотя стоп! Я же каким-то образом оказалась в этом месте, в молодом теле! Значит, что-то этакое здесь точно есть!

– Да-а-а-а, – протянул Дюбуа, качая головой. – Сильно вас по голове приложили.

Следующий раз следователь пришел утром. Я всю ночь не спала и была и физически, и морально измотана, а потому невероятна зла.

– Неужели вы не спали? – вместо приветствия поинтересовался мужчина, удивленно приподнимая брови.

– Вы пошутили? – я зло на него смотрела, стараясь испепелить взглядом.

– Нет, – и по виду мужчина действительно удивился, почему это я не уснула в карцере и теперь зло на него сверкаю взглядом. – Вы можете быть свободны.

– Вы нашли убийцу? – я с надеждой посмотрела на мужчину.

– Пока нет, но все обвинения с вас сняты, – обрадовал меня королевский следователь. – Мы еще ночью нашли следы, и все свидетельствует о том, что вы ни при чем и оказались на месте преступления случайно, – объяснил мне мужчина.

– Так какого рожна вы ночью-то меня отсюда не вытащили? – я вскочила с жестких нар, где у меня не было ни подушки, ни одеяла, ни даже матраса.

– А вы разве просились? – Дюбуа пожал плечами, сохраняя невозмутимый вид. – Я полагал, вам тут нравится. Уединение, покой, тишина… Идеально для размышлений!

Я выскочила из карцера как ошпаренная. Уединение он мне предлагал! Сейчас я ему устрою "покой"! Но, увидев его самодовольную физиономию, передумала. Не хватало еще опять угодить в эту дыру. Лучше уж на свободе разбираться, что тут вообще происходит.

– И что теперь? – спросила я, стараясь говорить как можно более вежливо. Желудок предательски урчал, напоминая о себе.

– Теперь? Теперь вам лучше отдохнуть, – Дюбуа улыбнулся. – А потом… потом мы продолжим наше сотрудничество. Мне еще понадобится ваша логика.

"Сотрудничество", – про себя фыркнула я. Больше всего мне хотелось сейчас только нормальной еды и мягкой кровати. Но, похоже, "сотрудничество" входило в стоимость моего внезапного "воскрешения". Ладно, посмотрим, что из этого выйдет. Главное – не умереть с голоду по дороге к светлому будущему.

– И где мне отдыхать? – бурчу недовольно.

– Мадам Роуз приготовила вам комнату, – спокойно отвечает мужчина. – А после того как вы отдохнете, мы поговорим о вашей дальнейшей судьбе.

– Что вы имеете в виду? – я насторожилась.

– Мадам Роуз отказывает вам в дальнейшем пребывании в пансионе, – "обрадовал" меня мужчина. – В связи с чем у меня есть к вам предложение, которое, уверен, сможет вас заинтересовать.

– Что ж, это было ожидаемо, – пробормотала я, смирившись с очередной подставой судьбы. Хозяйка пансиона, конечно, дама своеобразная, но я и не надеялась на вечное проживание в её уютном гадюшнике. Голос, который все это время помалкивал у меня в голове, снова проснулся и делал пояснения и уточнения, что помогало мне ориентироваться в происходящих событий.

– В общем, слушайте, – Дюбуа выдержал паузу, словно собирался объявить о выигрыше в лотерею. – Королевской канцелярии требуется… э-э-э… человек с нестандартным мышлением. Свежий взгляд на вещи, так сказать. И знаете, ваша логика… она впечатляет.

Мой внутренний голос злорадно захихикал. Неужели я, попаданка из двадцать первого века, стану королевским консультантом? Звучит как начало какой-нибудь безумной книжки. Но бесплатная еда и крыша над головой перевешивали все мои сомнения.

– И что, я буду следователем? – абсурдность ситуации зашкаливала. Эта ситуация – это какие-то хитроумные происки вселенной.

– Нет, – отрицательно покачал головой мужчина, а я скептически приподняла одну бровь. – Сперва младшим помощником.

У меня сразу же в голове появилась саркастическая фраза “Младший помощник старшего конюха”.

– И что от меня потребуется? – осторожно спрашиваю, подозрительно косясь на мужчину.

– Помогать распутывать сложные дела, конечно! Дуловские преступления, как вы уже знаете, не всегда поддаются традиционным методам расследования. А тут вы со своей… э-э-э… "черепно-мозговой логикой"! – он подмигнул мне. – В общем, согласны? Работа непыльная, зато кормят хорошо и жилье предоставят.

Кажется, мой ответ очевиден. Сирота без средств к существованию, которую не так давно обвиняли в убийстве, явно не получит хороших рекомендаций от директрисы пансиона, а значит, на хорошее место работы ей и рассчитывать не приходилось.

Я задумалась. Младший помощник – это, конечно, не королевский следователь, но с чего-то надо начинать. К тому же возможность распутывать "дуловские" преступления звучала чертовски заманчиво. А еще, как я поняла, у меня не особо-то и было выбора.

– Ладно, – сдалась я, – согласна на ваши кабальные условия. Но с одним условием! – подняла палец вверх, как строгий учитель. – Никаких карцеров! И кормить меня должны вовремя! А то моя "черепно-мозговая логика" может и отказать!

Дюбуа рассмеялся. Я его явно забавляла, а вот мне было не до смеха.

– Договорились! Карцеры – это не наш метод! А кормить вас будут лучше, чем меня! – он протянул мне руку. – Добро пожаловать в королевскую канцелярию, мисс… – он запнулся, видимо, вспоминая мое имя.

– Мари Уилкотт, – подсказала я мужчине.

– Жофрей Дюбуа, – представился мужчина. И вместо рукопожатия он склонился и поцеловал мою руку.

Я чуть не ляпнула вопрос: "А где твоя Анжелика?", но вовремя прикусила язык. Не стоит начинать рабочие отношения с плоских шуток. Боюсь, их не оценят.

Не то чтобы было легко расслабиться, когда будущее висит над тобой, как дамоклов меч на ржавой нитке. Мадам Роуз с грацией бульдозера провела меня в комнату, где на столе, словно оазис в пустыне, красовался поднос с едой. Мой живот, этот предатель, тут же затянул победную песнь голодного людоеда.

– Я всегда знала, что ты паршивая овца! – прошипела директриса, презрительно скривившись, словно услышала не урчание, а дьявольский хор. Да, мой живот решил устроить симфонию голода прямо у нее под носом! Что ж, извините, мадам, но эти звуки вне зоны моего контроля! Ни в вашем средневековье, ни в моем супертехнологичном мире.

– И как вы пришли к такому… оригинальному выводу? – выпалила я. Интересно, чего ожидала эта матрона? Наверное, слез, раскаяния, чувства вины размером с Титаник? А вот обломитесь! На моем лице не дрогнул ни один мускул. Она аж позеленела от моей наглости, но, собрав волю в кулак, ответила:

– Тебя подкинули в мой пансион младенцем, и сразу стало ясно, кто ты такая! – завелась она, как старый патефон. – Ты – бастард! Выродок, от которого избавились! Какой-то хмырь заплатил целое состояние, чтобы я приютила тебя здесь. Я дала тебе самое банальное имя, но ты все равно умудрялась выделяться! Подбивала девочек на революции!

Моя память, точнее, память хозяйки этого тела, услужливо вывалила на меня эти самые "революции". Экскурсия в прошлое с гидом, который тебя люто ненавидит!

– Вы кормили нас плесневелым хлебом и ожидали аплодисментов? – возмутилась я. Оказывается, карцер был для этой девушки вторым домом! А голос в моей голове, представившийся Милди, объяснил, что стены карцера обработаны какой-то адской смесью, от которой маги, даже такие слабенькие, как я, страдают, как черти в аду! Вот почему Милди молчал, как партизан на допросе! Я даже мысленно извинилась перед ним, решив, что он бросил меня в самый ответственный момент.

– Плесневелый хлеб – это деликатес! – воскликнула мадам Роуз с возмущением, достойным лучшего применения. Но я видела, как предательски дергается ее глаз. – Да ладно, чего уж там! Ты просто неблагодарная девчонка! Я вложила в тебя душу, деньги, лучшие – ладно, не самые лучшие, но сойдет, – годы своей жизни! А ты что? Бунты, непослушание и вот это вот все!

– Сами бы его и ели! – огрызнулась я, вспомнив, как она, в отличие от нас, сирот, уплетала пышные булочки.

– Еще чего! – фыркнула директриса. – То, что ты под подозрением в убийстве, – закономерный итог твоей жизни! Уверена, ты кончишь, как и твоя блудница-мать!

– Что случилось с моей матерью?! – я ринулась к ней, но мадам Роуз ловко отскочила и злорадно расхохоталась.

– Сдохла! – выпалила она и хлопнула дверью.

И вот что теперь думать обо всем этом потоке грязи, что вылила на меня эта лицемерка?

"И что это было, Милди?" – спросила я у внутреннего голоса.

"Она всегда тебя ненавидела, а теперь терять нечего, вот и сорвалась", – ответил Милди.

"Да понятно, но почему?" – я присела перед подносом, решив, что война войной, а обед по расписанию.

"Думаю, зависть, – предположил Милди. – Она же тоже бастард."

"Откуда ты знаешь?!" – я чуть не подавилась яблоком.

"Я знаю больше, чем ты, – и мне показалось, что он усмехнулся. – Ешь и ложись спать, мне тоже нужен отдых".

"Спасибо", – поблагодарила я Милди и набросилась на еду, словно не видела ее целую вечность! Пирог с мясом исчез в мгновение ока, уступив место сочному яблоку, которое я грызла с таким энтузиазмом, словно оно было последним яблоком на Земле! А может, для меня оно сейчас и было последним? Кто знает, что эта Роуз еще выкинет? Может, яд в чай подсыплет? Хотя если она меня так ненавидит, то яд – это слишком просто! Она скорее придумает что-то более изощренное, вроде публичной казни за убийство, которого я не совершала! Хотя вряд ли она захочет связываться с королевским следователем, под крылом которого я так неожиданно оказалась. Так что можно смело есть и не бояться!

Впрочем, пока есть еда и Милди в голове, я справлюсь со всем! Милди, кстати, оказался на редкость полезным парнем (или девушкой?). Знает больше, чем я, помнит мое прошлое… В общем, как ходячая энциклопедия! Надо будет его как-нибудь расспросить обо всем поподробнее. Но сначала сон!

Покончив с едой, я плюхнулась на кровать, которая, к моему удивлению, оказалась вполне удобной. Видимо, Роуз решила, что не стоит выставлять себя в дурном свете перед господином Дюбуа. Хотя я была такая уставшая, что готова была спать и на соломе. Только бы не в карцере, где я чуть не тронулась умом!

Перед сном в голове крутились обрывки разговора с директрисой, воспоминания о плесневелом хлебе и карцере, обрывки чужой жизни… Уф, голова шла кругом! Но Милди был прав, мне нужен отдых. Закрыв глаза, я провалилась в сон, надеясь, что завтра будет хоть чуточку легче.

Проснулась я от странного ощущения. Кто-то на меня смотрит! Рывком села на кровати и огляделась. Комната была пуста, если не считать паука в углу, который, кажется, плевать на меня хотел. Наверное, просто приснилось. Но ощущение присутствия не покидало.

"Милди, ты тут?" – мысленно позвала я своего внутреннего друга.

"Тут, тут, не дрейфь", – ответил он сонным голосом.

"Мне кажется, за мной следят", – прошептала я.

"Расслабься, это просто паранойя", – отмахнулся Милди. Но я знала, что он врет. Или, по крайней мере, не говорит всей правды.

И тут в дверь постучали, а мое сердце ухнуло куда-то в пятки.

Глава 3.

Я успела немного прийти в себя и разрешила войти. В комнату вошел господин Дюбуа вместе с мадам Роуз. У нее на губах играла злорадная усмешка, а до меня только сейчас дошло, что она, скорее всего, не в курсе, что я уже не подозреваемая и уезжаю с королевским следователем скорее как коллега, а не как задержанная.

– Доброе утро, моя милая Мари, – пропел Дюбуа, окинув меня оценивающим взглядом. Я же удивленно посмотрела на мужчину. У него жар или?.. Или он разыгрывает спектакль перед директрисой. Полагаю, что у него имеются веские причины, чтобы так задушевно со мной болтать. Что ж, увидим. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Мадам Роуз скривилась, словно съела лимон.

– Господин королевский следователь, не думаю, что ее стоит баловать. Я вообще не понимаю, почему она не могла дождаться отправления в столицу в карцере? Сомневаюсь, что королевская тюрьма будет комфортабельнее нашего места для наказания, так что пусть привыкает. Она должна понести наказание за…

– Мадам Роуз, – прервал ее Дюбуа, повысив голос, – полагаю, я в состоянии сам решить, что делать с моей… протеже. Не так ли?

Директриса побледнела и замолчала. Но я видела, что в ее глазах бушует буря. Она явно что-то замышляет. Надо быть начеку, а лучше поскорее уезжать отсюда и забыть это место как страшный сон.

– Мари, – Дюбуа повернулся ко мне, – мы выезжаем через час. Будьте готовы. И да, возьмите с собой все необходимые вещи. Не думаю, что вам захочется возвращаться в это… гостеприимное место.

– Все ее вещи уже собраны и ждут в холле, – вставила свои пять копеек директриса. Дюбуа кивнул и вышел, оставив меня наедине с мадам Роуз, которая прожигала меня взглядом, полным ненависти. Я ухмыльнулась ей в ответ. Похоже, я все-таки выиграла эту партию.

– Ну что,мадам Роуз, прикусили язычок? – не удержалась я от язвительного вопроса. – Или хотите еще что-нибудь мне напоследок пожелать? Может, счастливой дороги?

Директриса молчала, как партизан на допросе, только желваки на щеках заходили ходуном. Видно, сдерживалась из последних сил, чтобы не выдать себя окончательно. Но я-то видела, что она кипит от злости, как чайник на плите. И это меня несказанно радовало. Пусть побесится напоследок, ей это только на пользу пойдет. Кровь по венам погоняет, ей это полезно, а то видно, что желчь скапливаться начала.

– Знаете, а я ведь почти поверила в вашу ненависть, – продолжила я, делая вид, что мне очень интересно ее мнение. – Почти решила, что вы и вправду меня терпеть не можете. Но теперь вижу, что вы просто завидуете. Завидуете моей молодости, моей… ну, пусть будет… красоте. И, конечно же, тому, что я уезжаю отсюда, а вы останетесь гнить в этом богом забытом месте.

Мадам Роуз дернулась, словно я попала в больное место, но все еще молчала. Только глаза ее метали молнии, как у разъяренной кошки. Ну и пусть мечут, мне от этого ни жарко ни холодно. Скоро я уеду отсюда, и все это останется в прошлом. Главное – не забывать, что эта женщина способна на все, и быть всегда начеку.

Пока я развлекалась, выводя директрису из себя, время пролетело незаметно. В дверь постучали, и вошел господин Дюбуа.

– Мари, все готово, – сказал он, бросив на мадам Роуз мимолетный взгляд, полный презрения. – Пора ехать.

Я, кинув на директрису последний взгляд, вышла из комнаты. Похоже, мое приключение начинается. И кто знает, что меня ждет впереди? Но одно я знала точно: в этом новом мире уж точно не будет места для плесневелого хлеба и злобных директрис.

Я выплыла в коридор, где меня уже ждали с моими скромными пожитками. Дюбуа взял мой небольшой чемодан, и мы двинулись к выходу. Проходя мимо холла, я заметила несколько воспитанниц, которые украдкой поглядывали на меня с любопытством и завистью. Еще бы, не каждый день из их пансиона увозят в столицу в сопровождении королевского следователя.

Выйдя на улицу, я вдохнула свежий воздух полной грудью. Господи, как же я устала от этого затхлого запаха старого дерева и дешевого мыла. На крыльце нас ждала карета, запряженная парой вороных коней. Дюбуа помог мне забраться внутрь, сам уселся напротив. Карета тронулась, и пансион остался позади, уменьшаясь в размерах с каждой минутой. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение постепенно покидает мое тело.

Дюбуа молчал, глядя в окно. Наконец он повернулся ко мне и улыбнулся.

– Ну что, Мари, готовы к новым приключениям? – спросил он.

– Более чем, – ответила я, улыбаясь в ответ. – Надеюсь, в столице будет не так скучно, как здесь.

– О, уверяю вас, скучать не придется, – заверил он. – Нас ждет много интересной работы. И, возможно, даже опасной.

Я взглянула на него с любопытством.

– А как продвигается это расследование? – я решила поддержать разговор, тем более мне было очень интересно.

– Продвигается, – с кривой усмешкой процедил мужчина.

– Вы что, что-то от меня утаиваете? – мои брови взлетели вверх в немом вопросе. – Или до сих пор подозреваете во всякой ерунде? – не то чтобы обидно, скорее досадно от такого недоверия.

– Мы склоняемся к версии с садовником, – неохотно признался следователь. – Вы еще не оформлены, клятву о неразглашении не давали, так что, можно сказать, иду на должностное преступление, выкладывая вам детали расследования, – пояснил господин Дюбуа причину своей сдержанности.

– Хоть не дворецкий, – буркнула я, вспомнив заезженный штамп из бульварных романов.

– У вас там вроде и дворецкого-то не было, – нахмурился он. – Вы чего это меня за нос водите?

– Простите, – я поняла, что фильтровать озвучиваемую информацию все-таки надо, а то не успею выйти на работу, как прослыву городской сумасшедшей. – Так с чего вы взяли, что это садовник? И вообще, откуда он взялся в нашем пансионе? – я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то.

– Мадам Роуз наняла его незадолго до трагедии, – ответил Дюбуа, прожигая меня взглядом.

– "Незадолго" – это за сколько? – я изо всех сил пыталась выудить хоть какие-то воспоминания из глубин памяти.

– Якобы за неделю, – процедил следователь.

– Да врет она все! – Милди подбросила воспоминание, как девчонки буквально три дня назад сами обстригали кусты и мели дорожки в саду. – Я тут кое-что вспомнила, – удивленно уставилась я на Дюбуа, а тот лишь приподнял бровь, мол, не томи, выкладывай.

– Что Роуз врет, я и сам понял, но мое понимание к делу не пришьешь, – отрезал мужчина. – Так что же вы вспомнили?

– Три дня назад в сторожке, ну, в этом домике, где садовник должен был жить, горел свет. А когда мы с Натали ночью купаться пошли на озеро, видели, как оттуда мадам Роуз выходила с корзинкой. Думаю, она этому садовнику еду носила. Мы тогда решили, что у нее там свидание и она любовника подкармливает.

Дюбуа нахмурился и забарабанил пальцами по колену.

– Интересно. Очень интересно. Значит, этого садовника никто, кроме директрисы, не видел и появился он аккурат перед смертью мадемуазель Анри? И свет в сторожке… Это уже зацепка.

– А что она могла скрывать? – я задумалась, перебирая в памяти все странности, что происходили в пансионе в последнее время. Мадам Роуз всегда казалась мне прямолинейной, хоть и неприятной женщиной. Но чтобы вот так кого-то прятать… Это уже попахивает серьезными проблемами. – Может, это ее родственник какой-нибудь, которого она от кредиторов прячет или еще от чего похуже?

Дюбуа усмехнулся.

– Вариантов масса, Мари. Но пока это лишь догадки. Нам нужны доказательства. И ваша память, как я вижу, может нам помочь. Расскажите мне все, что вспомните о мадам Роуз и ее странностях. Любая мелочь может оказаться важной. Да и про Натали Анри расскажите все, что помните и что может показаться мне важным.

Я кивнула, стараясь сосредоточиться. Мысли крутились, как клубок спутанных ниток, но я пыталась вытащить из них самые важные моменты. Предстояло многое вспомнить, чтобы помочь следователю раскрыть это дело и доказать, что я чего-то стою.

– Мадам Роуз меня сегодня удивила, высказав откровенную неприязнь в мой адрес, – начала я с директрисы. – Она всегда была сдержанной, и мне казалось, что она как дерево – никаких эмоций. То, что она экономила на девчонках, вы уже поняли, но в последнее время все стало просто ужасно в плане питания и содержания, если честно, – вспомнила я, как некоторые девчонки могли остаться без обеда и ужина, если провинились. – Раньше нас наказывали карцером и работами, а сейчас добавились наказания в виде голодовки. Из карцера мы порой девчонок на руках выносили, настолько они были обессилены.

– И вас? – Дюбуа слушал меня внимательно.

– И меня, – я вспомнила пару таких случаев со своим участием. – Это все, что я могу рассказать про мадам Роуз.

– Поэтому я и решил сперва отвезти вас в столицу, устроить в служебном жилье, а потом уже продолжить с мадам Роуз. Мне кажется, в этом деле все не так просто, – ответил мужчина, и я с этим была согласна. – А что Натали? Какой она была?

– Хорошая, скромная, – Милди у меня в голове подбрасывал воспоминания, а я как в омут погружалась в печаль. – Скромная и честная. Верный и преданный друг, – я отвернулась от Дюбуа, чьи глаза буравили меня, словно рентген. Предательская слезинка скатилась по щеке. – Вы известили ее родных? – я шмыгнула носом совершенно не по-аристократически, и тут же мне протянули белоснежный платок. Видимо, аристократия не терпит соплей!

– Разве она не сирота? – Дюбуа вскинул брови. Нахмурившись, он потянулся к кожаному портфелю, что покоился рядом на сиденье. Какое-то шевеление руки, невнятное бормотание – и вот уже портфель окутан легкой голубоватой дымкой. Да у него тут, похоже, не просто портфельчик, а целый магический артефакт-сейф. Из портфеля извлекается кожаная папка. Видно, у ребят со снабжением полный порядок. Ни тебе экономии на спичках, ни выпрашивания бумаги! Финансируют их явно лучше, чем следователей на моей прошлой работе. И картриджи, небось, за свой счет не покупает. Хотя какие картриджи, если принтеров-то нет? Ну, тогда чернила! Уверена, чернила за казенный счет. – По документам, изъятым у мадам Роуз при обыске, Натали – круглая сирота.

– Нет, у неё был дядя, – возражаю я, наблюдая, как Дюбуа листает документы. – Шарль Анри. Он живёт в столице. Этакий столичный завсегдатай мужского клуба.

– Как давно он появился в её жизни? – следователь хмурится.

– Около полугода назад, – я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, вернее, пользуясь подсказками Милди.

– При каких обстоятельствах? – его взгляд пригвоздил меня к месту.

– Пришло письмо от поверенного Шарля Анри, – начала я, излагая все известные мне факты. – Оно должно быть в личном деле, поскольку мадам Роуз выставила дядюшке счет, и тот его оплатил, о чём и сообщил Натали. Натали потеряла мать при родах, ее воспитывал отец, морской офицер, который часто отправлялся в плавания. Однажды они с братом отправились осваивать дальние земли, какие-то острова. И там отец погиб, а брат чудом выжил, но долго не мог найти Натали. Когда нашел, предложил забрать ее к себе, но она отказалась. До выпуска оставалось полгода, и она не хотела, чтобы мы расставались. Боялась, что мадам Роуз меня голодом заморит. Хотя, признаться, она несколько раз ездила к дяде в столицу.

– Он состоятельный? – Дюбуа задал вопрос, в котором сквозило нескрываемое любопытство. Ага, вот он – денежный след! Самый популярный мотив для злодейств и пакостей.

– Скорее всего, – задумалась я. – Натали всегда возвращалась с обновками и подарками, – пожала плечами.

– Что ж, это уже зацепка, – протянул Дюбуа, задумчиво поглаживая подбородок. Чувствую, версия о богатом дядюшке пришлась ему по вкусу. А я вот сижу и думаю: согласилась бы я остаться в этой дыре ради подруги, если бы у меня вдруг объявился такой состоятельный родственник? Или, может, Натали тут задержалась не из-за меня, а потому, что нужно было отсидеться в тени полгодика? Хотела было озвучить эту крамольную мысль, но вовремя прикусила язык. Нечего бежать впереди паровоза! Если моя версия найдёт подтверждение, тогда и выскажусь. А пока не хватало, чтобы меня подняли на смех.

– Вы знакомы с Шарлем Анри? – голос следователя выдернул меня из раздумий. Я аж подскочила от неожиданности!

– Лично – нет, – ответила я. – Но Натали о нем часто рассказывала. Говорила, что он очень интересный человек, много путешествовал… В общем, такой дядя-романтик с тугим кошельком.

Дюбуа хмыкнул, явно прикидывая, какие перспективы сулит этот "кошелек" в контексте убийства. Денежки ох как нужны! Особенно, если их можно заполучить не совсем законным путём. Похоже, дядюшка Шарль Анри, сам того не ведая, становится главным подозреваемым. Бедный родственник, попал в переплёт!

А вдруг деньги были не дядюшкины, а отцовские? А дядюшка просто не хотел делиться? Кидал подачки, уговаривал отсидеться в пансионе, пока сам не придумает, как от нее избавиться.

Стоп! Не вяжется. Что искали в нашей комнате? Убийство больше похоже на случайное, как будто мы помешали грабителю, который не рассчитал силу и переборщил с ударом по голове девицам. Так-то и меня можно считать жертвой несостоявшегося убийства.

– Что ж, – Дюбуа захлопнул свою волшебную папку и уставился на меня взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Да он как будто мысли читает! – Благодарю за информацию. Она, безусловно, поможет в расследовании. А вы, мадемуазель… – он выдержал драматическую паузу, – будьте готовы к дальнейшим вопросам. И, пожалуйста, не пытайтесь самостоятельно копаться в этом деле.

Ну вот, приехали! Если я сама не разберусь, то ты, Дюбуашечка, так и будешь держать меня за дурочку с переулочка. Так что пардон, месье следователь. Я буду лезть везде и всюду и совать свой нос куда не просят. Натура у меня такая. Смирись.

Глава 4.

А приехали мы и впрямь на удивление быстро. Только я успела откинуться на спинку сиденья в карете, подложить под бочок подушку, мечтая о сыскных подвигах, как за окном поднялся шум, гвалт.

– Прибыли, голубушка, – провозгласил Дюбуа.

– Неужели? – выпрямилась я, словно меня пружиной подбросило.

– А что вас так удивляет? – усмехнулся Дюбуа, выпрыгивая из кареты. Я же замешкалась, словно примерзла к сиденью. – Ну что же вы? Будьте решительнее, – подбодрил он, протягивая руку.

– Убийство обнаружили утром, а вы прибыли в пансион только после обеда, – выпалила я, кажется, слишком громко. Парочка фланирующих господ одарили меня любопытными взглядами.

– Сообщение я получил около полудня и тут же помчался сломя голову, – задумчиво произнес Дюбуа. – Только забежал в управление за своим портфелем.

– И что же из этого следует? – протянула я, погружаясь в размышления.

– А следует то, что вам не стоит совать свой носик в это дело! – отрезал Дюбуа, прожигая меня взглядом. – Я вас уже об этом просил!

– Ну что значит "не совать"? – надулась я. – Вы же понимаете, мадам Роуз либо подчистила улики, либо отправила вам сообщение не сразу, как заперла меня в карцере, либо…

– Либо сообщение передали мне спустя время, преследуя какие-то свои цели, – закончил он за меня еле слышно. – Если я узнаю, что вы пытались что-то вынюхать самостоятельно, вы вылетите из управления быстрее пробки из бутылки шампанского, ясно? – пригрозил Жофрей. Я судорожно кивнула.

– Куда мы вообще приехали? – решила я сменить тему, ибо взгляд Дюбуа все еще сверлил меня, словно дрель.

– Это дом со служебными квартирами, – объяснил он, отрываясь от моего гипноза. – Идемте, заселим вас и познакомим с местной королевой.

Дюбуа повел меня по узкой лестнице, источающей амбре пыли и дешевого табака. "Дом со служебными квартирами", – повторила я про себя, лавируя между щербатыми ступенями. Скорее уж обитель привидений, а не служащих! Зато какое поле для деятельности! Интриги, скандалы, расследования… Мой внутренний сыщик ликовал, несмотря на грозный запрет Дюбуа. Ну не могу я без этого! Это как птица без неба, рыба без воды, француз без круассана!

Наконец мы замерли перед дверью с облупившейся краской. Дюбуа постучал, и дверь с неохотой приоткрылась, являя миру даму, больше похожую на ворону, чем на хозяйку. Узкое лицо, хищный взгляд, черное платье, сливающееся с полумраком коридора. Да мадам Роуз просто ангел во плоти по сравнению с этой особой! "Вот это я понимаю – колорит!" – подумала я с нескрываемым энтузиазмом.

– Мадам Жибер, это мадемуазель Уилкотт, наша новая сотрудница, – представил меня Дюбуа.

– Место есть, документов нет, – процедила мадам Жибер, окинув меня взглядом, словно на ярмарке скота. Вот тебе и "здравствуйте"!

– Я еще не успел оформить, она только с дороги, – попытался оправдаться Дюбуа, но не успел.

– Как оформите, так и приводите, а пока до свидания, – дверь мадам Жибер захлопнулась прямо у него перед носом. Ох, обожаю быть сторонним наблюдателем. Особенно когда вижу, как Дюбуа краснеет и, сцепив зубы, толкает дверь обратно.

– Вы забываетесь, мадам Жибер, – процедил он злобно. – Я начальник Королевского Следственного Управления, и вы сейчас же предоставите мадемуазель Уилкотт комнату, иначе это последний день сотрудничества с вашим доходным домом! И вы вернетесь туда, откуда пришли, а именно в тот притон, где работали прости… кхм… служили. В общем, вы сами знаете, кем вы там были, – прорычал Жофрей. Мне показалось, мадам Жибер ничуть не впечатлилась.

– Не проституткой, господин начальник Королевского Следственного Управления, а "мамкой"! Прошу не путать! – гордо заявила дама, выплывая из своей комнаты. Она наградила мужчину презрительным взглядом, а сама повела меня по коридору показывать мои апартаменты.

Мадам Жибер пнула дверь ногой, словно отправляла меня в обитель мрака. Внутри оказалось еще мрачнее, чем в коридоре. Единственным источником света было грязное окно. Обстановка спартанская: кровать, стол, стул и огромный сундук. Наверное, с сокровищами пиратов. Или с тараканами. "Что ж, – подумала я, – это будет незабываемое приключение!"

– Здесь жила какая-то старая дева, так что проветривать придется долго, – буркнула она, скрываясь в коридоре и оставляя меня наедине с моим "уютным" гнездышком. Ну, старая дева так старая дева! Хуже не будет. Главное, чтобы клопы не оказались потомками тех самых пиратов из сундука!

– Я вас покидаю, – сказал Дюбуа. – Обустраивайтесь, я загляну вечерком, заодно занесу все необходимые документы мадам Жибер.

Я кивнула и с энтузиазмом принялась осматривать свои новые хоромы. Первым делом, конечно же, сундук! С замиранием сердца я подковырнула крышку… и обнаружила там гору старого тряпья и парочку подозрительных пятен. Похоже, это было наследство от старой девы. Ну что ж, это не моя трешка с высокими потолками, но уже что-то. Так что тряпку в руки, ведро наголо и да здравствует чистота и порядок!

Уборка началась с героического изгнания хлама прежней обитательницы из каждого угла. Не знаю, сколько лет той девице, но либо она тщательно молодилась, либо не такая уж и старая была на самом деле.

Ведро обнаружилось в ванной – роскошь несусветная для такого захолустья, как я сперва подумала. А потом как осенило! Да это же общага для куртизанок! Ну, может, бывшая, но флер декаданса витал в воздухе. Отсюда и персональная ванная комната, где плескаться можно не в тазике, а в чугунной ванне на львиных лапах, и водопровод с канализацией, работающие с грехом пополам, но все же! В сундуке на самом дне откопались парчовые занавески, изъеденные молью до состояния ажурного полотна, и платье, в котором декольте заканчивалось где-то в районе солнечного сплетения, а может, и ниже. Все это добро отправилось на переделку. Может быть, еще будет польза от этого наряда. Не собираюсь же я щеголять в этом перед тараканами!

Засучив рукава, благо, в отличие от платья, они у меня имелись, ринулась в бой. Вооружившись тряпкой и ведром, я сражалась с пылью, как Дон Кихот с ветряными мельницами. Каждый взмах поднимал в воздух облако воспоминаний о прежней хозяйке. Кажется, она обожала пудру и любовные романы, судя по слою рассыпавшейся косметики и обрывкам страниц под кроватью. И знаете что? Мне даже нравилось! В каждой пылинке чувствовалась история, в каждой щели таилась интрига.

Ванная комната оказалась не просто шикарной, а настоящим оазисом в этом царстве запустения. Чугунная ванна с львиными лапами, пусть и покрытая рыжим налетом времени, манила обещанием неземных наслаждений. А туалет… о, это был шедевр инженерной мысли. Работает! Ну, почти. Со скрипом, стоном и прочими звуковыми эффектами, но работает же.

Разобравшись с основными завалами, я почувствовала прилив дизайнерского вдохновения. Парчовые занавески, пусть и побитые молью, в умелых руках превратятся… превратятся… ну, хотя бы в оригинальный чехол для сундука. А фривольное платье? Да это же идеальный материал для тряпок. Ни одна пылинка не устоит перед натиском былой роскоши.

Закончив с уборкой, я рухнула на кровать, чувствуя себя Золушкой после бала. Или Гераклом после двенадцати подвигов. Или просто смертельно уставшим человеком, мечтающим о горячем чае и тишине. Но нет, расслабляться рано! Впереди разборки с сундуком, изучение местности и, конечно же, знакомство с местными обитателями. Кто знает, может, здесь водятся не только тараканы, но и полезные информаторы?

Чайник, к счастью, обнаружился в недрах кухонного шкафа – пыльный, но вполне рабочий. Наполнив его водой из скрипучего крана, я включила его, предвкушая блаженный глоток. Пока вода закипала, я уселась на сундук, накрытый новоиспеченным парчовым чехлом, и окинула взглядом свои владения. Да, пока это больше напоминало поле боя после яростной битвы, чем уютное жилище, но зерно надежды уже проросло сквозь толщу пыли и запустения.

В принципе, квартирка была вполне сносной. Санузел выше всяких похвал, печка – и отопление, и плита – на месте. В шкафу обнаружилась кое-какая кухонная утварь. Если повесить веселенькие занавески и покрасить стены хотя бы в светлый цвет, квартира перестанет казаться такой угрюмой. В окна даже пробивался солнечный свет, после того как я их отмыла. И они даже открывались для проветривания.

Звук кипящего чайника вырвал меня из созерцательного транса. Заварив себе кружку крепкого чая, я прихватила печенье из своего чемодана и отправилась на разведку. Первым делом нужно было исследовать окрестности на предмет интересных находок и потенциальных опасностей. Коридоры общаги напоминали лабиринт, в котором легко заблудиться. Но я, вооружившись любопытством и кружкой чая, смело двинулась вперед.

Звуки доносились из-за каждой двери: то приглушенный смех, то сердитое ворчание, то обрывки разговоров. За одной из дверей раздался громкий храп, за другой – завывания печальной скрипки. Я шла как завороженная, впитывая в себя атмосферу этого странного места. Казалось, здесь кипит своя отдельная жизнь, полная тайн и загадок.

И вот, наконец, я добралась до конца коридора и увидела дверь без номера, за которой обитала мадам Жибер. Решив, что знакомство с местной властью – дело первостепенной важности, я смело постучала. За дверью раздалось недовольное ворчание, а затем ленивое: "Войдите!". Ну что ж, мадам Жибер, давай знакомиться.

Я распахнула дверь, вооружившись улыбкой, способной осветить целую улицу! Мадам Жибер восседала за столом, заваленным горами бумаг, и дымила длинной сигаретой в мундштуке, словно сбежала прямиком из нуарного фильма. Я героически сдержала кашель – всю жизнь провела рядом с курильщиками, но сама так и не пристрастилась к этому "удовольствию". Антураж был под стать: полумрак, тяжелые бархатные шторы, аромат дешевого табака. "Идеальное место для допроса", – промелькнула мысль.

– Мадемуазель Уилкотт, если не ошибаюсь? – промурлыкала она, не отрывая взгляда от бумаг. – Что вам угодно?

– Просто хотела познакомиться и выразить восхищение вашим гостеприимством! – прощебетала я, стараясь не вызывать подозрений и не переборщить с энтузиазмом. – И, конечно же, узнать о правилах проживания. Комендантский час, запрет на распитие спиртного с тараканами, обязательная утренняя зарядка?

Мадам Жибер, наконец, соизволила взглянуть на меня. В ее глазах плескалось удивление вперемешку с легким раздражением. Кажется, я вывела ее из зоны комфорта!

– Правила просты, – отрезала она. – Не шуметь, платить вовремя и не совать нос не в свои дела. Все понятно?

– Более чем! – заверила я. – А как насчет тараканов? С ними можно договориться? Вызвать дезинсектора? Говорят, у них тут пиратское прошлое!

На лице мадам Жибер мелькнула тень улыбки. Кажется, лед тронулся, господа присяжные заседатели.

– Тараканы – это наши старожилы, – пояснила она. – Они часть интерьера. Если будете вести себя прилично, они вас не тронут. А дезинсектора… дезинсектора здесь не видели со времен… – мадам Жибер задумалась. – В общем, очень давно.

– Что ж, – сказала я, пятясь к двери, – тогда буду паинькой. И тараканов обижать не стану. До встречи, мадам Жибер. А, и это вам, – и я поставила на стол тарелку с печеньем.

Выскочив в коридор, я облегченно вздохнула. Разговор прошел на удивление неплохо. Кажется, я ей даже понравилась. Или хотя бы не вызвала желания выкинуть меня в окно. Уже прогресс! Итак, первая миссия выполнена. Пора исследовать окрестности и завести полезные знакомства. Кто знает, какие тайны скрывает этот дом? То, что в нем обитают не только сотрудники следственного управления, я уже поняла. Решила отнести кружку в комнату, иначе моя прогулка будет выглядеть подозрительно. С пустой кружкой я скорее похожа на нищенку. Поэтому я направилась в свою комнату, где на пороге уже топтался господин Дюбуа.

– А вы где пропадали? – подозрительно прищурился он. – Неужели уже успели обзавестись знакомствами и нанести визит вежливости? – он покосился на мою кружку.

– Я была у мадам Жибер, – невинно захлопала я глазами.

– У мадам Жибер, говорите? – Дюбуа приподнял бровь. – И как, не съела? Она дама с характером. Надеюсь, вы произвели хорошее впечатление, иначе она может и выселить за плохое поведение. Хотя, подозреваю, вы очаровали ее своим энтузиазмом.

Я хихикнула.

– Ну, я старалась. Главное, пообещала тараканов не обижать. Кажется, это ее тронуло. Так что, думаю, пока могу спокойно спать в своей "уютной" обители. Кстати о сне… Вы не знаете, где здесь можно купить приличное постельное белье? Спать на этих тряпках – удовольствие сомнительное.

Дюбуа задумался, почесывая подбородок.

– Постельное белье… Хм, это проблема. В ближайшей лавке вы найдете только то, что уже видели в сундуке. Но можно попытать счастья на рынке. Правда, он работает только по выходным. А пока… может, вам одолжить что-нибудь из своих запасов? Розовые рюшечки – это не мой стиль, но что-нибудь нейтральное точно найдется.

– О, это было бы чудесно! – воскликнула я. – Спасете меня от бессонницы и кошмаров о пиратских тараканах! А в выходные обязательно наведаюсь на рынок.

– Я пришлю к вам своего слугу с постельным. А пока посмотрите то, что я вам принес, – мужчина положил на стол сверток. – Но я надеюсь, вы умеете шить, – усмехнулся он.

– Шить? – я нахмурилась. В своем мире я была никудышной рукодельницей, но здесь во мне кипит жизненный опыт Мари и мышечная память ее рук.

Мужчина развернул сверток, и я увидела платье темно-синего цвета. У меня от вида этого платья начался истерический смех.

– Что с вами? – нахмурился следователь.

– Да, да, я умею шить, – выпалила я сквозь смех, стараясь сдержать приступ хохота, вызванный видом форменного платья жандармерии. "Вот это поворот! Всю жизнь носила синюю форму, и даже в другом мире она меня преследует! Гениально!" – подумала я, утирая выступившие от смеха слезы.

– Рад, что мой скромный подарок вас развеселил! – съязвил Дюбуа, наблюдая за моей истерикой. – Надеюсь, ваш смех не вызовет недовольство соседей. Придется перешить это платье, иначе вы будете похожи на сбежавшего жандарма.

– Да я уже поняла, – я взяла в руки ткань, рассматривая ее с профессиональным видом. В голове уже роились идеи, как превратить этот символ власти в нечто более… носибельное. – Не волнуйтесь, месье Дюбуа, – заверила я его, сияя энтузиазмом. – Я превращу этот "шедевр" в нечто, достойное восхищения!

– Завтра в восемь я заеду за вами, а пока отдыхайте и готовьтесь к первому трудовому дню, – задумчиво произнес Дюбуа.

– До завтра, – я закрыла дверь перед носом следователя и задумчиво окинула взглядом фронт предстоящих работ.

Глава 5.

Проснулась я от шума за стенками. Тут и будильник не нужен, так как общежитие как улей загудело с раннего утра, и спать было просто невыносимо. Вчера, когда я перешивала под себя форму, ко мне наведался слуга господина Дюбуа и принес простыни и наволочки, а заодно и одеяло с подушкой. Оценив эти дары, я смело утрамбовала в сундук все приданное прежней жилички и, расстелив чистое и свежее, как после мороза, белье на постель, легла на нее. Очень хотелось сразу же провалиться в сон, но я не могла оставить недошитым свой костюмчик, который, уверена, поразит до глубины души начальника Королевского Следственного Управления. А вот интересно, почему он не рассказал про то, что не обычный следователь, а целый начальник? Скромность или что-то еще?

И вот настал назначенный час. Я выскочила из комнаты как чертик из табакерки и столкнулась с Дюбуа нос к носу. Он замер словно громом пораженный. А я, словно бабочка, вспорхнула перед ним в перешитом жандармском платье. Теперь это было нечто совершенно иное: приталенный силуэт, кокетливый вырез, рукава три четверти и брючки со стрелочками. Ох, сколько усилий мне стоило их сделать, но у меня все получилось. От прежней суровости не осталось ни следа. Вместо безликой формы – стильный наряд, который мог бы украсить витрину любого модного магазина!

– Что скажете, месье Дюбуа? – лукаво поинтересовалась я, кружась перед ним. – Удалось ли мне совершить невозможное?

В его глазах я увидела немой восторг, смешанный с легким изумлением. Кажется, я его сразила наповал.

– Не ожидал, – пробормотал он наконец, – что из этого можно сотворить такое… чудо. Браво, мадемуазель Уилкотт. У вас определенно есть талант, но мне казалось, что юбка вам больше к лицу.

– В брюках будет удобнее, – брюки были достаточно широкие, что могли бы сойти за юбку.

– Ну что ж, – тяжело вздохнул мужчина, – идемте. Познакомлю вас с коллективом.

Мы отправились вниз, где нас уже ждала карета. Всю дорогу Дюбуа не сводил с меня глаз, и я к концу поездки чувствовала себя изрядно неловко.

Прибыв на место, я с нетерпением огляделась. Здание следственного управления было огромным и мрачным, но меня это ничуть не испугало. Наоборот, я почувствовала прилив адреналина, как когда-то в своем мире в первый рабочий день.

Войдя внутрь, я ощутила на себе десятки любопытных взглядов. Сотрудники управления, казалось, забыли обо всем на свете, уставившись на меня, словно на диковинную птицу, залетевшую в их серый и унылый мир. Дюбуа прокашлялся, привлекая всеобщее внимание.

– Господа, – произнес он, стараясь придать своему голосу строгость, – позвольте представить вам мадемуазель Уилкотт, нашу новую сотрудницу. Надеюсь, вы окажете ей всяческое содействие и помощь в освоении на новом месте.

Он повел меня по коридору, знакомя с каждым из присутствующих. Кто-то приветливо улыбался, кто-то смотрел с подозрением, а кто-то и вовсе пытался сверлить взглядом, словно я враг народа. Но меня это не смущало. Я шла вперед с высоко поднятой головой и ослепительной улыбкой, готовая к любым испытаниям.

И вот, наконец, мы добрались до моего нового рабочего места. Я с восторгом оглядела свой новый "офис". Кабинет оказался небольшим, но уютным, с огромным окном, выходящим во внутренний двор. На столе аккуратно лежали бумаги, ручки и чернильница. А рядом стоял букет свежих цветов. Я удивленно уставилась на Жофрея, но тот сделал вид, что не знает о происхождении цветов на моем рабочем месте. Кто бы мог подумать, что Дюбуа такой галантный кавалер. Да я и сама не ожидала, что от такой мелочи может подняться настроение.

Дюбуа указал на стопку бумаг.

– Это материалы по делу о похищенном ожерелье графини де Валуа, – пояснил он. – Изучите и завтра доложите мне свои соображения.

С этими словами он удалился, оставив меня наедине с кучей бумаг и тремя коллегами в кабинете.

– А как же убийство Натали? – я растерянно захлопала глазами.

– А к нему я не могу вас допустить, – развел руками мужчина. – Как бывшую подозреваемую по этому делу, сами понимаете, – и мой начальник скрылся из кабинета. А я растерянно посмотрела на молодых мужчин, которые рассматривали с таким любопытством, что мне даже неловко стало.

Итак, за дело! Я плюхнулась за стол, готовая с головой нырнуть в омут интриг, заговоров и бриллиантового блеска. Ожерелье, графиня, личности, вызывающие подозрение… Скучать явно не придется. Правда, шрифт в этих древних документах был настолько вычурным, что мои глаза чуть не выпали в осадок, пока я вспоминала все уроки каллиграфии из пансиона благородных девиц. Милди, этот ходячий справочник по сплетням, что-то нашептывал у меня в голове, но, как выведать у него источник информации, ума не приложу.

К обеду я уже знала о графине де Валуа все, что только можно выжать из этих пожелтевших бумаг. Роскошная дама, обожательница бриллиантов и светских раутов… Кажется, нас ждет захватывающее приключение.

Чтобы мозг не закипел, решила немного проветриться и прогуляться по коридорам. Кто знает, вдруг удастся случайно подслушать что-нибудь эдакое? Ведь не зря же говорят, что самые ценные улики валяются там, где их меньше всего ждешь. И вот я, вооружившись ослепительной улыбкой и верным блокнотом, отправилась на поиски новых фактов. Хотя если брать в расчет мое везение, то, скорее всего, я найду неприятности, ну да это не беда. В конце концов, кто сказал, что работа в следственном управлении должна быть пресной, как вчерашняя каша. Коллеги лишь молча проводили меня взглядами.

– Эй, подавальщица! – рявкнул кто-то из кабинета. Я замерла на месте как соляной столб, а за с любопытством огляделась. Официантка? Здесь? Кроме двух сгорбленных временем клерков, волочивших горы бумаг, ни одной юбки и в помине не было. – Ты чего глаза выпучила? Я к тебе обращаюсь.

В дверях возник блондинистый франт лет тридцати, ну, максимум тридцати пяти.

– Простите, это вы ко мне? – невинно хлопаю ресницами, хотя внутри меня уже зреет буря праведного гнева. "Подавальщица"? Да я, на минуточку, полковник юстиции, пусть и из другого мира, о чем здесь никто не подозревает. Но это сути не меняет!

Франт окинул меня оценивающим взглядом, словно я не мадемуазель Уилкотт, а меню из ближайшего кабака.

– А что, не видишь? Тут больше никого нет, кто бы подходил под это описание, – ухмыльнулся он.

Ну, держись, блондинчик. Сейчас я тебе покажу, кто тут подавальщица, а кто гроза преступного мира!

– Знаете, мсье… – начинаю я сладким голосом, приближаясь к нему вплотную, – я, конечно, понимаю, что у вас тут, возможно, дефицит женского внимания, но все же предлагаю в следующий раз проявить немного больше фантазии при выборе комплиментов. Иначе рискуете остаться без чего-то важного и нужного, – многозначительно добавляю я, сверкнув глазами. Без чего именно важного и нужного я его оставлю, я еще не придумала.

Франт явно не ожидал такого отпора. Его самоуверенная улыбка слегка поблекла, а в глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Или страх?

– Я не подавальщица и не официантка, а сотрудница следственного управления, как, я полагаю, и вы. И впредь требую, чтобы вы ко мне обращались исключительно в официальном тоне. Меня зовут Мари Уилкотт.

– Ого, какая прыткая, – пробормотал он, отступая на шаг. – Что ж, мадемуазель… э… Уилкотт, кажется? Признаю, погорячился. Просто я уже третий час сижу над этими бумагами, голова совсем не варит. Захотел чаю, а тут вы такая… свежая, улыбчивая. Ну и вырвалось.

Я победно вскинула бровь. Ага, присмирел. То-то же! Но раз уж извинился, не буду же я раздувать скандал. Все-таки коллеги.

– Ладно, прощаю, – милостиво разрешила я. – Но помните: я хоть и новенькая, но за словом в карман не полезу. Так что в следующий раз думайте, прежде чем что-то ляпнуть. А что касается бумаг… Может, вам помочь? У меня как раз есть немного времени, пока я не погрузилась с головой в это ожерелье графини.

Глаза франта загорелись.

– Да вы просто ангел-хранитель! – воскликнул он. – Я тут пытаюсь разобраться с показаниями одного свидетеля, так он такое несет, что хоть стой, хоть падай. Может, вам удастся что-то из этого выудить?

– Ангел-хранитель с блокнотом и ручкой наперевес, – подмигнула я, входя в его кабинет. Кабинет, кстати, оказался под стать хозяину: легкий хаос, но с налетом элегантности. Бумаги живописно разбросаны по столу, рядом валяется недочитанная книга по фехтованию, а в углу стоит потрепанный манекен, облаченный в тренировочный доспех.

– Ну, рассказывайте, что у вас тут за головоломка? – поинтересовалась я, садясь напротив франта и готовясь внимательно слушать.

Он, немного смущаясь, начал пересказывать показания свидетеля, щедро приправляя свой рассказ вздохами и закатыванием глаз. Судя по всему, свидетель был еще тот фрукт. То ли сумасшедший, то ли гений, то ли просто фантазер. В общем, идеальный персонаж для мира, в котором женщин принимают за подавальщиц только лишь потому, что они посмели пройтись по коридору следственного управления.

Я внимательно слушала, делая пометки в своем блокноте и пытаясь отделить зерна истины от плевел вымысла. И знаете, что я вам скажу? В этом бреде сумасшедшего что-то было. Какая-то странная логика, какая-то неуловимая ниточка, которая могла привести нас к разгадке. Нужно было только ее найти.

– Знаете, мсье… как вас, кстати, зовут? – прервала я его поток жалоб.

– Арман, – ответил он немного растерянно. – Арман де Ришелье.

– Отлично, мсье де Ришелье, – губы сами расплылись в улыбке. Вот тебе и серый кардинал. – Так вот, мсье де Ришелье, мне кажется, что в этом хаосе есть своя система. Давайте попробуем взглянуть на это с другой стороны.

И мы принялись вместе копаться в этих показаниях, как золотоискатели, просеивающие песок в поисках драгоценных крупиц. Арман оказался довольно сообразительным парнем, просто немного потерявшимся в ворохе информации. Вместе мы смогли вычленить несколько ключевых моментов, которые могли бы помочь ему в расследовании.

– А вы не ошиблись кабинетом, мисс Уилкотт? – в дверях стоял Дюбуа и испепелял меня недовольным взглядом.

– Месье Дюбуа! Вот уж не ожидала вас здесь увидеть, – воскликнула я, стараясь придать своему голосу как можно больше невинности. – Мы тут с мсье де Ришелье увлеченно обсуждаем его… э-э… весьма запутанное дело. Как говорится, одна голова хорошо, а две – это уже целый мозговой штурм. Разве нет, Арман?

Арман закивал с энтузиазмом, словно его только что спасли с тонущего корабля.

– Да-да, месье Дюбуа, мадемуазель Уилкотт просто кладезь гениальных идей. Сам бы я ни за что не додумался.

– Не сомневаюсь, – шипит мой начальник и продолжает испепелять нас взглядом. – Мисс Уилкотт, будьте любезны пройти в мой кабинет.

– Но я еще не закончила здесь, – я мотнула головой на щеголя, который снова кивал и, видимо, был очень доволен тем, что привел Дюбуа в такое бешенство.

Жофрей перевел на меня удивленный взгляд, и его брови поползли вверх, словно гусеницы, готовящиеся к атаке.

– Боюсь, мадемуазель Уилкотт, вам следовало бы заниматься делом графини де Валуа, а не разбрасываться своим талантом направо и налево. Впрочем, возможно, я недооцениваю вашу многозадачность… В любом случае жду вас в своем кабинете через час с докладом.

И, бросив на нас напоследок взгляд, полный невысказанных упреков, Дюбуа удалился. Я проводила его взглядом и облегченно вздохнула. Кажется, пронесло.

– Ну что, мсье де Ришелье, – повернулась я к Арману с ослепительной улыбкой. – Кажется, нам пора закругляться. Но не отчаивайтесь, я уверена, что нашими общими усилиями вы непременно распутаете это дело. А теперь прощайте, меня ждут великие дела и похищенные ожерелья. И помните: если вдруг понадобится помощь – обращайтесь. Я всегда рада… э-э… помочь коллеге. Даже если этот коллега принял меня за прислугу. Я не злопамятная, но память у меня хорошая, учтите.

Я оставила Армана с его головоломкой и чувством вины, словно заботливая фея, оставившая ребенка с новой игрушкой, и направилась в кабинет Дюбуа. Час – это не так уж и много, если учесть, что я понятия не имею, с чего начать расследование этого злополучного ожерелья. Графиня, бриллианты, интриги – звучит, конечно, заманчиво, но пока что больше напоминает детективный роман, чем реальное дело.

В кабинете Дюбуа, в отличие от кабинета де Ришелье, царил идеальный порядок. Ни пылинки, ни соринки, ни малейшего намека на хаос, который бушевал в моей голове. Сам шеф восседал за своим столом, словно мраморная статуя правосудия, и сверлил меня взглядом, словно дыру проделать хотел.

– Итак, мадемуазель Уилкотт, – начал он ледяным тоном, – что вы можете мне рассказать об ожерелье графини де Валуа? Надеюсь, вы потратили этот час с большей пользой, чем на флирт с мсье де Ришелье.

Я набрала в грудь воздуха и выпалила все, что успела узнать об ожерелье. Вернее, все, что мне удалось прочесть в папке, щедро сдобрив все своими выводами.

Дюбуа слушал, не перебивая, но по его лицу я видела, что мои объяснения не произвели на него должного впечатления.

– Что ж, – наконец произнес он, когда я закончила, – ваши познания, безусловно, впечатляют. Но, боюсь, этого недостаточно, чтобы раскрыть это дело. Ожерелье графини – это не просто украшение, это символ. Символ власти, богатства и интриг. И, чтобы его вернуть, нужно понимать, кто и зачем его похитил. Так что советую вам, мадемуазель Уилкотт, отнестись к этому делу со всей серьезностью. Иначе, боюсь, вы разочаруете меня.

Мне кажется, он хочет от меня невозможного, но я помалкиваю. Рассматриваю стену у окна, и мое внимание привлекает женский портрет.

– А это кто? – я киваю на портрет пышногрудой дамочки на стене. Не думаю, что он сюда изображение матушки приколотил, скорее он в таком месте, где у оперов в кабинетах обычно Феликс Эдмундович грозно смотрел на всех вошедших.

– И вы еще хотите работать в королевском следственном отделе, – на губах мужчины заиграла насмешливая улыбка. – Это же баронесса фон Шнейдер, самая выдающаяся женщина-следователь. К слову, единственная.

– Ну, ее выдающиеся таланты я на портрете вижу крупным планом, – я недовольно поджала губы. – Скромнее надо быть. Скромнее.

Мужчина смотрит на портрет, словно впервые его видит, и не понимает, о чем я говорю. – Думаете, мне тоже стоит носить такое декольте?

– Нет! – взревел Дюбуа, и его зрачки стали золотистыми и продолговатыми.

Глава 6.

В себя я приходила всю вторую половину дня. Состояние как после похмелья.

Во-первых, оказалось, мой заботливый шеф был обеспокоен тем, что я осталась без завтрака, и, поручив мне дело, отправился за обедом. Планировал накормить меня в своем кабинете, так сказать, с глазу на глаз, чтобы никто не заподозрил особого отношения. Во-вторых, Арман де Ришелье, как выяснилось, не просто его подчиненный, а крыса, метящая на его место. Отсюда и приступ праведного гнева, когда он застукал меня в кабинете конкурента.

Весь день меня колотило от осознания произошедшего. Получается, меня использовали в чьей-то грязной игре, даже не удосужившись посвятить в правила. И ладно бы просто использовали, так ведь чуть взглядом не испепелили. Дюбуа, этот ледяной сфинкс, не такой уж и бесчувственный, как казалось на первый взгляд. Забота, обед в кабинете, ревность к выскочке Ришелье… Кто бы мог подумать.

Вечером по дороге домой я размышляла о баронессе фон Шнейдер и ее "выдающихся талантах". Неужели, чтобы пробиться в этой мужской берлоге, нужно выставлять напоказ свои прелести? Чушь какая-то. Я лучше буду полагаться на свой ум и интуицию. А декольте пусть носят те, кому больше нечем привлечь внимание. Хотя, признаюсь, мысль мелькнула: "А вдруг Дюбуа действительно оценит?". Тут же одернула себя за глупость. Никаких декольте, только профессионализм и холодный расчет.

Я покосилась на Жофрея, который хмуро смотрел в окно кареты на мелькающий за окном пейзаж города.

– Что-нибудь известно по поводу убийства Натали? – решила не высказывать претензий, что он мог бы ввести меня в курс дела подробнее, а не просто сунуть папку с совершенно другим делом и велеть расследовать, чтобы я под ногами не путалась. Хотя на моей прошлой работе именно так зачастую и делали. Давали дело и ковыряйся как знаешь. Выплыл, разобрался – молодец. Нет – скоро рапорт на перевод или увольнение напишешь.

– Я поговорил с ее дядей, – неохотно ответил Жофрей. – Он убит горем. Но, думаю, это больше показуха, чем реальные чувства.

– Почему? – я нахмурилась.

– Он суровый моряк, без лишенный сантиментов, а тут убивается по девушке, которая хоть и племянница по крови, по факту ему никто, – недовольно хмыкнул Дюбуа.

– А доказательства есть какие-нибудь, кроме домыслов и предположений? – я тоже часто ориентировалась на интуицию, но ее к делу не пришьешь. Надо найти факты, с которыми можно уже предметно побеседовать с дядей и прижать его к стенке.

– Доказательств нет, – развел руками Дюбуа. – Я сделал запрос по родственным связям мадам Роуз, чтобы выяснить, кого она прятала в домике садовника. Ну и отправили запрос по этому дядюшке, а еще через неделю нотариус огласит завещание.

– У Натали было завещание? – я удивленно уставилась на Дюбуа. Никогда бы не подумала, что нищая выпускница пансиона будет составлять завещание.

– Это не совсем ее завещание, а скорее последняя воля ее отца, – уточнил Жофрей.

– Тогда почему вы не можете ознакомиться с ним сразу? – я ничего не знала о наследственном праве этого мира и ориентировалась на знания из своего.

– Поверенный, господин Фрац, в отпуске с семьей, а дела по этой семье вел только он, – грустно кивнул Дюбуа.

– А вам не кажется все это странным? – я нахмурилась.

– Что именно? – Жофрей удивленно посмотрел на меня.

– Что поверенный в отъезде и к завещанию доступа нет, – я снова ориентировалась на свою интуицию, которая в моем мире не раз меня выручала.

– Да что здесь удивительного? – Дюбуа явно не воспринимал мои слова всерьез. – Вы думаете, что Натали убили специально, пока поверенный в отъезде? – скептически усмехнулся Жофрей. – Вы же говорили, что это непреднамеренное убийство. Или уже передумали?

– Я считаю, что стоит проверить все версии, – до зубовного скрежета не люблю, когда меня не воспринимают всерьез. Это обесценивает и подрывает веру в себя.

– То есть полагаете, что завещание могут заменить? – улыбка не сходила с лица Жофрея.

– Именно, – я кивнула. – Если не заменить, то внести коррективы, а может, и вовсе выкрасть.

– Богатая у вас фантазия, – снисходительно улыбнулся Жофрей. – Вы день ото дня меня все больше и больше поражаете.

– Отнеситесь серьезно к моим словам, – я нахмурилась.

– Я отнесся, – улыбнулся Жофрей, но, несмотря на его слова, сложилось впечатление, что он сказал это, чтобы я от него отвязалась. – Что насчет ужина?

– Не откажусь, – буркнула недовольно. Как говорится, что бы ни происходило вокруг, а есть лучше вовремя.

– Тогда приглашаю вас в ресторацию, – улыбнулся Жофрей, и на его лице появилось беззаботное выражение, словно он мечтал о супе и совершенно не думал о расследованиях и убийствах. Я же так не могла. Я уже приняла решение, что сегодня ночью устрою засаду в конторе поверенного. Уверена, моя версия не лишена здравого смысла.

Ресторация оказалась на удивление тихой гаванью с приглушенным светом и дразнящим ароматом свежей выпечки. Жофрей увлеченно погружал меня в события забавных историй из своей жизни, но мой слух скользил лишь по касательной. В голове клубился рой мыслей о предстоящей ночной вылазке, где каждая деталь должна быть отточена до идеала, дабы избежать провала.

– Вы сегодня удивительно молчаливы, Мари, – улыбнулся Дюбуа, вырвав меня из плена грез. Я растерянно моргнула, словно очнувшись от долгого сна, не сразу уловив суть его вопроса. – О чем задумались?

– Да так, ни о чем, – пробормотала я, натягивая подобие улыбки. – О женских пустяках… – пронеслось в голове облегчение оттого, что мои истинные мысли остаются для него за семью печатями.

– А как вы смотрите на то, чтобы завтра составить мне компанию на скачках? – внезапно предложил он, и моя улыбка дрогнула. Флирт? Неужели это его способ ухаживания?

– На каких скачках? – настороженно уточнила я. Даже в моем родном мире я не была поклонницей светских раутов, а здесь у меня были все основания их опасаться. Милди не всегда успевал вовремя подсказать, где я нарушаю правила игры, как, например, сегодня с этим Ришелье.

– Будут скачки, – просиял Дюбуа. – Мой конь – главный фаворит.

– И вы будете участвовать? – удивленно приподняла я бровь.

– Нет, только мой конь, – рассмеялся он. – Впрочем, как и конь Ришелье.

– О, так вы давние соперники? – усмехнулась я. Вот оно что, Михалыч.

– Он мне не соперник, – помрачнел Дюбуа.

– Уж не обо мне ли идет речь? – словно черт из табакерки возник собственной персоной де Ришелье.

Я мысленно застонала. Что за невезение? Неужели в городе всего одна ресторация? Или это я такой магнит для неприятностей? Мало того что вечер перестал быть томным, так еще и придется изображать радушие. После сегодняшней ситуации мне меньше всего хотелось мило улыбаться Арману де Ришелье, но и показывать, насколько меня задели его манипуляции, я не могла.

– Добрый вечер, господин Ришелье, – произнесла я, стараясь вложить в голос максимум приветливости. – Какая неожиданная встреча.

– Судьба, – усмехнулся Ришелье, бросая испепеляющий взгляд на Дюбуа. – Не знал, что у вас, Мари, такие… интересы. Скачки, говорите? Звучит заманчиво. Особенно если учесть, что мой скакун оставит вашего далеко позади.

Дюбуа нахмурился. Чувствую, сейчас начнется словесная дуэль, а мне останется лишь сидеть и делать вид, что я здесь совершенно случайно. Но вместо этого Дюбуа лишь процедил сквозь зубы:

– Посмотрим. Увидимся на ипподроме, Ришелье.

Мужчины обменялись злыми взглядами, и Ришелье отошел от столика.

– Держитесь от него подальше, – недовольно ворчит Дюбуа.

– Почему? – я не привыкла, чтобы мне указывали, с кем общаться, а от кого держаться подальше. Всегда считала, что сама прекрасно с этим справлюсь.

– Он скользкий тип, Мари. И не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Особенно если это касается победы. Не хочу, чтобы вы оказались втянуты в его игры, – проговорил Дюбуа хмуро.

Я скептически хмыкнула. Вот уж кто бы говорил! Я сама прекрасно видела, как он пытался мной манипулировать, используя мои же слова против меня. Но спорить не стала. Незачем накалять обстановку еще больше. У меня на эту ночь другие планы, и тратить энергию на перепалки с Дюбуа в них не входило.

– Хорошо, – коротко ответила я, возвращаясь к своему полупустому блюду. Нужно подкрепиться перед ночным рейдом. И молиться, чтобы меня не поймали. В противном случае меня выгонят из следственного управления, если не пристукнут во время засады.

"Я бы прислушался к словам Дюбуашечки и не лез бы на рожон", – прозвучал в голове голос Милди, а я хотела цыкнуть на него, но побоялась, что это будет выглядеть странно, поэтому проигнорировала его предупреждения.

После ужина Дюбуа проводил меня до дома, и мы тепло попрощались. Судя по тому, как он топтался у двери моей комнаты, он явно рассчитывал на то, что я приглашу его войти, но меня такой вариант не устраивал. Сегодняшний вечер я посвящу засаде, а не обществу Жофрея, который явно решил за мной приударить. Сегодня явно не твой день, господин Дюбуа.

Захлопнув дверь, я тут же принялась готовиться к ночному визиту. Сменила вычурное платье на темное, почти монашеское, что так услужливо подсунула мадам Роуз. В таких воспитанницы пансиона, как привидения, проскальзывали на отработки своих провинностей. Простое, немаркое – идеальный камуфляж. Милди, словно старая заезженная пластинка, заныл в голове, уговаривая отказаться. Но я была непреклонна. Слишком многое поставлено на карту, чтобы сейчас дать слабину.

Отмычек, разумеется, не было, но я собрала все, что могло сойти за них. Пинцет, шпильки, щипчики. Сложила этот арсенал в неказистый мешочек и взглянула на свое отражение. С прической нужно было что-то придумать. Шляпка отправилась в сторону, а волосы я заплела в тугую косу, уложив ее в строгую гульку и зафиксировав шпильками. Платок? Нет, в нем я выглядела скорее как голодающая нищенка. Вместо этого я достала плащ с глубоким капюшоном, накинула его на плечи и словно тень выскользнула из комнаты. Покинув дом, я уверенно направилась к конторе поверенного. Благо адрес я запомнила еще во время разговора с Дюбуа. Он обожал уточнять названия улиц, словно клеймил ими своих подопечных: "поверенный господин Фрац с улицы Роз".

Улицу я нашла без труда. Ночной город казался вымершим, зловещим. Лишь редкие фонари плели дрожащие кружева теней на мостовой. Добравшись до нужного места, я внимательно осмотрелась, убеждаясь, что за мной никто не следит. Замок поддался на удивление легко, даже щипчики не понадобились. Лишь чуть согнутая шпилька – и вот я уже внутри.

Внутри царил полумрак, пронизанный лишь тонкими лунными лучами, просачивающимися сквозь плотно задернутые шторы. Я зажгла свечу, жалкий огарок которой предусмотрительно взяла с собой, и принялась тщательно обыскивать кабинет. Бумаги, книги, папки – все было разбросано в живописном беспорядке. Взгляд зацепился за массивную деревянную шкатулку, стоявшую на столе. Замок оказался более капризным, чем дверной, но и с ним я справилась довольно быстро.

Внутри шкатулки лежало несколько документов, перевязанных потускневшей лентой. Я принялась жадно их изучать, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку. И вот среди вороха бумаг мне попался экземпляр завещания. Да, это точно оно. Плотная бумага с оттисками гербов и печатей, да еще и с сургучным клеймом поверенного. Но больше всего взгляд притягивала алая лента, змеей выскользающая из-под сургучной печати.

Я впилась глазами в текст завещания. Глаза лихорадочно бегали по строчкам. "Я, такой-то такой-то, обязуюсь… моей племяннице Натали Анри… так, так, так…" Вот оно. "Все свое имущество завещаю дочери, а моего брата Шарля Анри назначаю опекуном и распорядителем. В случае же, если Натали выйдет замуж, то все ее имущество переходит в ее полное распоряжение, а моему брату Шарлю выделить долю…" Далее шли мелкие распоряжения и уточнения. Я мысленно прикинула состояние отца Натали и поняла, что богачом он не был. На жизнь ей бы хватило, но не более того. Из-за этого убивать ее? Я снова пробежалась глазами по перечню имущества, отписанного Натали. Кроме банковского счета и ячейки в этом же банке со всем содержимым, ей завещалась небольшая квартирка на торговой улице и маленькая лавка на первом этаже этого же дома. Внезапно я услышала приглушенные шаги и замерла, как испуганный зверек.

Сердце бешено заколотилось. Я мигом потушила свечу, оставив кабинет во власти зловещего лунного света. Прижалась спиной к стене, стараясь не дышать. Шаги приближались, и я услышала тихий скрип двери. Кто-то вошел.

"Ну вот и попалась, как мышь в мышеловку", – обреченно промелькнула мысль, но я тут же одернула себя. Сдаваться нельзя! Нужно что-то придумать. Человек зажег свечу, и в колеблющемся свете я увидела смутный силуэт. Это был мужчина, одетый в темный плащ. Он оглядывался по сторонам, словно что-то искал. Я поняла, что у меня есть шанс. Последний и отчаянный.

Дождавшись, когда он отвернется, я резко выскочила из-за угла и со всей силы обрушила на его голову деревянную шкатулку. Он охнул и рухнул на пол, словно подкошенный, выронив свечу. Я тут же подхватила ее и снова потушила. В кромешной тьме я на ощупь нашла свою сумочку и, словно вор, выскользнула из кабинета, стараясь не издать ни звука.

Выбежав на улицу, я побежала что было сил, не оглядываясь. Адреналин бурлил в крови, заставляя меня нестись вперед, словно спасаясь от стаи разъяренных гончих. Только отбежав от конторы поверенного на приличное расстояние, я остановилась, чтобы отдышаться. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Нужно убираться отсюда как можно скорее!".

– "А я тебя предупреждал", – ехидно прозвучал голос Милди в моей голове. Я лишь поморщилась, игнорируя его ворчание.

Глава 7.

После ночного бдения и череды безумных происшествий, утро встретило меня отнюдь не ласково. Всю ночь я прокручивала в голове, почему не прихватила это злосчастное завещание с собой и кто это там шнырял в конторе поверенного?

Господин Дюбуа заявился раньше обычного, застав меня врасплох. Едва успев собраться, я плюхнулась в карету и с удивлением уставилась на помятого начальника.

– Вы сегодня рано, – констатировала я, устраиваясь напротив него.

– Решил угостить вас завтраком, – буркнул он с недовольным видом.

– Плохо себя чувствуете? – скептически приподняла я бровь. Казалось, это не я ночью по нотариальным конторам лазила, а он.

– Вы оказались правы, Мари, – проворчал Дюбуа, болезненно потирая затылок.

– В чем же? – я удивленно смотрела на него, и тут до меня стало доходить.

– Ночью в контору этого Фраца с улицы Роз пробралась какая-то дамочка и перетряхнула все бумаги. Мне пришлось изъять завещание, – было видно, как ему неприятно признавать мою правоту. А я еле сдерживала смех.

– Значит, вы решили проверить мою версию? – с улыбкой спросила я, наблюдая, как лицо Дюбуа наливается краской. – И, как я понимаю, именно вы спугнули эту отчаянную особу?

– Мари, давайте не будем об этом, – отмахнулся он. – Важно, что завещание у меня. И чего вы смеетесь?

– Потому что это была я, – призналась я, с трудом давя истерический смех. А еще потому, что до меня дошло: я огрела своего босса по голове и нарушила его прямой приказ не соваться в это дело.

Дюбуа застыл, будто его током ударило. Смех мигом застрял в горле, и я почувствовала, как щеки вспыхивают. Вот это я влипла! Похоже, ночные приключения – это цветочки по сравнению с тем, что меня сейчас ждет.

– Вы… вы это сделали? – прохрипел он, глядя на меня так, словно я только что призналась в убийстве королевской семьи. – Мари, да вы просто безумная! Я же велел вам не лезть!

– Простите, господин Дюбуа, – пролепетала я, стараясь придать голосу максимально виноватый тон. – Вы просто не восприняли мои слова всерьез. Я всего лишь хотела убедиться, что кто-то действительно собирается туда пробраться.

– Убедиться?! Вы рисковали всем, Мари! Вашей жизнью, моей репутацией, всей операцией! Что бы произошло, если бы вас поймали? Вы бы все испортили! И что теперь? Что мы будем делать? – Дюбуа был в ярости, и я понимала, что заслужила каждую его толику его недовольства.

– А вы там всю ночь проторчали? – вдруг промелькнула у меня ужасная мысль.

– Нет, конечно, – нахмурился он. – Когда эта девица… в смысле, когда вы треснули меня по голове, я пришел в себя и бросился за ней… в смысле, за вами.

– А потом? – я приподняла брови, глядя на него.

– Что потом? – удивился Жофрей.

– Что было потом? Вы вернулись в контору? – я уже предвидела его ответ.

– Вернулся, забрал завещание и уехал домой, – отрезал начальник. – Решил, что преступница не вернется, и подумывал утром спокойно все осмотреть.

– Я подумала, что вы преступник. Вы решили, что это я. А настоящий преступник мог залезть в контору, пока нас там обоих не было, – задумчиво проговорила я.

– Что? – Дюбуа изменился в лице. – Бен, на улицу Роз, к поверенному Фрацу! Живо! – заорал он вознице. Кони рванули вперед, подгоняемые кнутом извозчика.

Десять минут спустя мы прибыли на улицу Роз, и первое, что бросилось в глаза, – карета с гербом, вычурно красующимся на дверце.

– Кажется, мы опоздали, – с досадой произнес Дюбуа.

– Чья это карета? – кивнула я на зловещий черный экипаж, от одного вида которого по коже пробежали мурашки. Не знаю, что тому виной, но от сочетания вороной масти лошадей, черного лака кареты и этого выпуклого герба веяло могильным холодом.

– Великой Инквизиции, – тихо ответил Дюбуа и обратился к полицейскому, охраняющему вход в контору поверенного: – Что здесь произошло?

– А вы кто будете? – не торопился с ответом страж порядка.

– Начальник Королевского Следственного Управления Жофрей Дюбуа, а это мой следователь, – представил меня босс.

– Мадемуазель – следователь? – полицейский удивленно вскинул брови.

– Именно, – подтвердил Дюбуа. – Так что случилось?

– Ночью в контору господина Фраца забрались грабители, – ответил мужчина, вышедший из здания. – Рад вас видеть, господин Дюбуа.

– Я ответил бы вам тем же, если бы не столь печальный повод, – произнес Дюбуа, но ни единым жестом не выказал своей радости. Скорее наоборот.

– Жофрей, что за прелестница с вами? – на лице незнакомца расцвела хищная улыбка. Такие я видела не раз, когда мужчины оценивали меня исключительно по внешности.

– Госпожа следователь мисс Мари Уилкотт, – представил меня начальник.

– Инспектор королевской Инквизиции Герхард Шмидт, к вашим услугам, – представился тот, слегка поклонившись. – Как я понимаю, вас интересуют подробности ограбления? Боюсь, ничего утешительного сообщить не могу. Грабители действовали профессионально, не оставив практически никаких следов. Похоже, искали что-то конкретное.

Дюбуа нахмурился.

– Что-то конкретное? Что именно? У вас есть какие-то зацепки? И почему вызвали вас, а не моих людей?

– Грабители наворотили дел с использованием запрещенных заклинаний, из-за которых немного пострадал клерк господина Фраца. Его зацепило заклинанием, когда он вошел в контору. Зацепок пока нет. Но мы работаем над этим. Поверьте, господин Дюбуа, мы приложим все усилия, чтобы найти виновных. А вы, мадемуазель Уилкотт, не находите, что для столь юной особы вы слишком серьезны? – инспектор Шмидт явно пытался флиртовать.

Я проигнорировала его выпад, сосредоточившись на деталях. "Профессионально", "следов нет", "искали что-то конкретное". Все это звучало до боли знакомо. Кто-то охотится за завещанием, и этот кто-то явно не новичок в подобных делах. Значит, кроме меня и Дюбуа в контору наведался еще кто-то и покопался в ней, используя запрещенную магию.

– Запрещенные заклинания? – переспросила я, пытаясь оценить всю серьезность ситуации, в которой я, признаться, не разбиралась. Но интуиция подсказывала, что дело пахнет серьезными неприятностями. Если в преступлении замешана магия, тем более запрещенная, ставки автоматически взлетают до небес. Инквизиция церемониться не станет, а просто сметет всех, кто хоть как-то причастен. Это понимала даже такая новенькая в этом деле, как я.

– Именно, – подтвердил Шмидт, не сводя с меня изучающего взгляда. – Не думаю, что вас, юная леди, должны волновать такие детали. Это дело для профессионалов.

Дюбуа помрачнел еще больше. Соперничество между королевскими следователями и Инквизицией, видимо, всегда было напряженным, а тут еще и такой конфуз. Получается, пока мы тут выясняли отношения, кто-то более проворный и, судя по всему, весьма осведомленный вынес все самое ценное прямо у нас из-под носа. Или не вынес, а всего лишь искал, но ничего не нашел и ушел ни с чем. Завещание-то осталось у Дюбуа.

– Нам необходимо осмотреть место преступления, – заявил Дюбуа, игнорируя колкости Шмидта. – И поговорить с клерком господина Фраца. Возможно, он что-то видел.

Шмидт пожал плечами, пропуская нас в контору. Внутри царил хаос: бумаги разбросаны, шкафы перевернуты, воздух пропитан запахом гари и какой-то странной химической примеси. Клерк, бледный и дрожащий, сидел в углу, укутанный в плед. На его лице застыл отпечаток ужаса. Похоже, он напишет заявление об увольнении сразу же, как в город вернется господин Фрац.

– Добрый день, – Дюбуа бросил клерку приветствие, от которого тот съежился, словно испугался или ждал какого-то подвоха. – Заметили что-нибудь эдакое? Ну, знаете, подозрительное?

– П-п-подозрительное? – пролепетал клерк, нервно комкая плед, как будто тот был виноват во всех бедах мира. – Я… ничего не видел. Просто пришел утром, а тут… ба-бах!

Дюбуа, словно дирижер безумного оркестра, взмахнул руками, и воздух вокруг него вспыхнул серебристыми искрами. – Магия. И какая-то корявая, будто медведь заклинания накладывал, – проворчал он себе под нос. – Перевернули все вверх дном, да еще и после нашего визита.

Я тем временем изучала перевернутый шкаф, пытаясь разглядеть логику в этом хаосе. Бумаги валялись как попало, но моя интуиция вопила: "Это показуха!". Милди благоразумно молчал, за что ему отдельное спасибо. Порой сложно отделить его мысли от моих у себя в голове. Грабители, скорее всего, знали, что ищут. Завещание? Слишком просто! Зачем тогда магические выкрутасы? Бумажку можно просто стащить. Значит, дело не в завещании, а в какой-то заковыристой тайне.

– Господин Дюбуа, а что, если они охотились не за завещанием, а за чем-то поинтереснее? – выпалила я, надеясь пробить броню его гениальности. – Может, у Фраца тут тайная сокровищница с артефактами или секретные документы, способные взорвать мир?

Дюбуа нахмурился так, словно ему предложили съесть лимон целиком. Чувствует, что я права, но признавать это – выше его мужского достоинства. “Настоящая цель где-то глубже зарыта. И нам её надо откопать, иначе Инквизиция с лопатами примчится, и тогда всем мало не покажется”, – читалось на его лице.

– Что, например? – босс смотрел на меня с подозрением, будто я собираюсь угнать его любимую трубку. Интересно, а он курит? Я не видела. Тогда почему у меня такие ассоциации?

– Да откуда ж мне знать! Тайная комната, потайной ход… – я развела руками, чувствуя себя полной идиоткой. В моем мире поверенные хранили ключи от банковских ячеек, деньги, документы на недвижимость. Стоп! – Уважаемый, – я повернулась к клерку, который все еще трепал плед, словно тот был его личным врагом, – а господин Фрац случайно ключики от банковских ячеек тут не прятал?

– Точно! Здесь заклинания обнаружения скрытого, – Дюбуа осенило, как будто его молнией ударило.

– Х-х-хранил, – пролепетал паренек, заикаясь так, что его речь можно было расшифровывать как древний манускрипт.

– Где?! – я уже готова была прыгнуть на него, но Дюбуа меня опередил.

– Где они, дракон тебя побери?! – и, не церемонясь, схватил клерка за грудки и встряхнул его, как грушу для битья.

– В сейфе! – пропищал клерк, едва не лишившись дара речи. – В большом железном сейфе за книжным шкафом. Там… их целая куча.

Дюбуа отодвинул его в сторону и бросился к книжному шкафу. Я за ним, предвкушая, что мы сейчас откопаем. Шкаф оказался тяжеленным, но под напором разъяренного начальника рухнул на пол, подняв облако пыли, словно в египетской гробнице. За ним и правда стоял огромный, видавший виды сейф. Дюбуа дернул за ручку – заперто!

– Чего застыл?! – взревел он на клерка. – Открывай! Живо!

– Но у меня нет ключа, – пролепетал паренек. – Ключ у господина Фраца, а он…

– В отъезде, – закончил за него Дюбуа и помрачнел, как грозовая туча.

– Отойдите, – вздохнула я, доставая из прически шпильку для волос – единственное, что у меня было подходящее. Отмычек-то у меня, увы, не было. И принялась ковыряться в замке. Шпилька гнулась и ломалась, но упорство – это мое второе имя (после "Вечно-в-передрягах"). И вот спустя пять минут с противным скрипом замок поддался.

Дюбуа распахнул дверцу сейфа, и мы оба ахнули.

Внутри, словно сельди в бочке, ютились металлические ячейки, каждая с биркой, номером и чьим-то именем. Имена знатные, все как на подбор – сливки общества. Инквизиция бы удавилась от счастья, дорвавшись до такого компромата. Вот тебе и поверенный! Скорее крысиный король, свивший гнездо из чужих тайн.

– Да это же золотая жила, – выдохнула я, предвкушая, какой переполох мы устроим, когда все это всплывет. Но Дюбуа был мрачнее тучи.

– Золотая жила для Инквизиции, – прошипел он. – А для нас – сплошная головная боль. Если они тут что-то накопают, то нас всех в бараний рог скрутят. Надо их опередить. Мари, копаем. Ищем все, что связано с завещанием или с теми, кому была выгодна смерть Натали.

– А зачем копать? – мой взгляд уже выцепил нужную бирку. – Вот и ключик от нашей ячейки, – кивнула я на два одиноких ключика на одном кольце.

– Ого! – раздался за спиной голос главного инквизитора. – А я знал, что у вас, Дюбуа, чутье получше, чем у моих псов. Зря вы ко мне в помощники не пошли.

Мы обернулись как по команде. Герхард Шмидт подкрался так тихо, что мы и не заметили.

– У вас я буду одним из, а в своем отделе я сам себе голова, – отрезал Дюбуа, как бы невзначай подталкивая меня в сторону, якобы демонстрируя Шмидту нашу находку, но так, чтобы я заслоняла собой эти самые ключики. Надеюсь, я правильно поняла его маневр. Пока он отвлекал инквизитора разговорами, я нашарила рукой за спиной и стащила с крючка нужные ключи.

– Да, да, да, – заулыбался Шмидт, уже предвкушая, сколько власти ему принесет содержимое этих ячеек.

– Да и ваши методы работы мне не по душе, – добавил Дюбуа. Шмидт недовольно скривился. Видимо, это была их старая больная тема.

– Ну, тогда не смею вас больше задерживать, дабы вы не запачкались о наши методы, – процедил инквизитор, бросая на нас недобрый взгляд. Нам просто указали на дверь без лишних церемоний.

– Идемте, Мари, нам здесь больше нечего делать, – Жофрей скорчил оскорбленную невинность, гордо задрал голову и вытолкнул меня вперед из конторы поверенного.

Выскочив на улицу, я облегченно выдохнула. Адреналин бурлил в крови, а в руке приятно тяжелели заветные ключики.

– Ну вы, господин Дюбуа, и актер погорелого театра! Я думала, Шмидт нас там прихлопнет, – я и не думала, что так нервничала, и теперь испытывала такое облегчение.

– Вы взяли ключи, Мари? – Дюбуа вопросительно посмотрел на меня.

Я разжала ладонь и показала ему добычу.

– Тогда поспешим. Садитесь в экипаж, нельзя терять ни минуты. В главный королевский банк, Бен, да поживее! – скомандовал Дюбуа кучеру. Тот кивнул, щелкнул кнутом, и лошади рванули с места.

В экипаже Дюбуа молчал, уставившись в окно. Его профиль казался высеченным из камня, а в глазах плясали тревожные огоньки. Я тоже предпочла тишину, перебирая в уме последние события. Инквизиция, ключи от ячеек, смерть Натали – все сплеталось в запутанный клубок, который нам предстояло распутать.

Остановились мы возле огромного здания банка, возвышающегося над городом, словно великан. Внутри царили полумрак и тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаг и приглушенными голосами клерков. Дюбуа, не говоря ни слова, направился к комнате с ячейками, я поспешила за ним.

– Господин Дюбуа, а вы не расскажите мне, чем занимается Инквизиция и что там у них за методы, о которых вы говорили? – мы подошли к стойке клерка, который услужливо нам улыбнулся.

– Мари, сейчас не время и не место это обсуждать, – еле слышно ответил мне начальник.

– Чем могу вам помочь? – к нам обратился банковский сотрудник.

– Нам нужно заглянуть в ячейку, – Дюбуа ответил клерку своей самой доброжелательной улыбкой.

– А у вас есть ключи? – также вежливо поинтересовался молодой человек, но при этом его взгляд цепко нас осмотрел и, видимо, уже сделал соответствующие выводы.

Дюбуа кивнул и протянул ключи. Клерк сверил их с какой-то карточкой и, убедившись в подлинности, повел нас в святая святых – хранилище. Тяжелая металлическая дверь с лязгом отворилась, и мы оказались в узком коридоре, уставленном рядами одинаковых серых ячеек.

Найти нужную оказалось делом пары минут. Дюбуа ловко вставил ключ в замок, повернул его, и дверца с тихим щелчком открылась. Внутри лежал небольшой кожаный конверт, в которых обычно в этом мире хранили корреспонденцию, чтобы она не пострадала и не измялась. Дюбуа вытащил его и с каким-то странным облегчением вздохнул.

– Это всё? – удивилась я, ожидая увидеть горы золота или хотя бы пачку компрометирующих документов.

– Этого вполне достаточно, – ответил Дюбуа, пряча конверт под плащ. – Благодарю вас, – обратился он к клерку, – мы закончили. Идем, Мари.

Мы сели в экипаж, и он тронулся, увозя нас подальше от банка.

– Вы спрашивали меня, чем отличается Инквизиция короля и следственное управление, – решил ответить мужчина на заданный мною ранее вопрос.

– Так вот, Мари, мы ищем правду, опираясь на факты и доказательства. Собираем улики, опрашиваем свидетелей. А Инквизиция… Они ищут виновных, исходя из своих подозрений и догадок. Для них признание – царица доказательств, и они не гнушаются никакими методами, чтобы это признание получить. Пытки, шантаж, подлог – для них все средства хороши. Поэтому я и сказал, что не хочу "пачкаться об их методы".

– А как же король? Он что, не знает про их методы работы? – я шокировано смотрела на мужчину.

– Король действует их руками, но я не хотел бы распространяться на эту тему, – и мужчина покосился на кучера, а я кивнула, понимая, о чем он говорит.

Всю дорогу я думала об этом конверте. Что в нем такого важного? Неужели там разгадка смерти Натали? Или что-то еще более значимое? Интрига нарастала с каждой минутой.

Наконец экипаж остановился у следственного управления. Мы поднялись в его кабинет, где он, не говоря ни слова, достал из-под плаща кожаный конверт и положил его на стол. Затем он достал нож и аккуратно вскрыл конверт, сорвав сургучную печать. Внутри оказалась пачка писем, перевязанная шелковой лентой.

Дюбуа развязал ленту и начал читать письма. Его лицо менялось с каждой строчкой: удивление, гнев, печаль. Я терпеливо ждала, пока он закончит. Наконец он поднял на меня глаза.

– Это письма Натали, – сказал он глухо. – Письма, адресованные… ее возлюбленному. И, судя по их содержанию, возлюбленному весьма влиятельному. И женатому. Вот тебе и мотив для убийства.

– Откуда у нее взялся этот "возлюбленный"? – я выделила слово, словно занозу вытащила. – И что, из-за этого убивают?

– Вы еще юны и не искушены жестоким высшим светом, – Дюбуа произнес эту фразу тоном учителя, который наставляет на путь истинный нерадивого школяра.

– Да ладно, – я скривилась, как от зубной боли. – Может, все-таки в завещании всё дело?

– Возможно, но проверить стоит, – уперся начальник. Мне-то казалось, деньги – мотив куда реальнее. О каких романтических бреднях Натали он толкует? Я с ней в одной комнате жила, и о ее амурных делах ничегошеньки не знала.

– Проверить-то надо, но давайте с более вероятного начнем, – настаиваю, а сама забыла, что я не у себя дома и авторитетом давить не выйдет. Здесь я для него юная дурочка, на которую смотрят сверху вниз, снисходительно так, с улыбочкой.

"Не связывайся с ним, видишь же, какой он упертый", – прозвучал в голове голос Милди.

– В любом случае у нас сейчас скачки по плану, – вдруг вспомнил он, глянув на часы.

– Душнила, – пробурчала я себе под нос, а Жофрей аж подпрыгнул. Я что, вслух это сказала? Ну, блин.

– Вы о чем? – брови домиком, ждет объяснений.

– Я говорю, душно очень, – попытка выкрутиться звучала по-идиотски, но хоть что-то. – Может, я не поеду, мне и надеть-то нечего.

– Неужели вы не хотите увидеть, как моя лошадка всех обставит? – и взгляд такой, что отказать просто невозможно.

– Да я в них ничего не понимаю, – оправдываюсь, как школьница.

– Тогда живо в магазин готового платья и на скачки, а то опоздаем! – командует начальник, и я только вздохнула. Хотелось спокойно посидеть, письма Натали перечитать, понять, когда она успела влюбиться и почему молчала.

В магазине началась пытка примерками. Дюбуа, похоже, искренне развлекался, оценивая меня в разных нарядах. В итоге выбрали легкое шелковое платье небесно-голубого цвета с кружевами. К нему шляпку с огромными полями, украшенную перьями. Я чувствовала себя куклой, которую наряжают для потехи. Выглядела как барышня на выданье, а не как серьезный следователь. Но спорить с Дюбуа было бесполезно. У него явно был какой-то план на мой счет, но делиться им он не спешил.

Скачки оказались шумной толпой. Я вообще не понимала, что происходит, а Дюбуа был в своей стихии. Он с азартом следил за лошадьми, что-то выкрикивал, делал ставки. Я просто улыбалась фальшивой улыбкой. Неужели это так интересно? Вернее, не понимала, пока на старт не вышла пятерка лошадей, и среди них конь Жофрея.

Я с замиранием сердца смотрела на коня, который то вырывался вперед, то немного отставал. Оказывается, я все же азартна, но только если заинтересована. На последнем круге, когда казалось, что победа ускользает, конь Дюбуа рванул вперед с такой силой, что трибуны взревели! Я невольно закричала, схватив Дюбуа за рукав. Он, казалось, забыл обо всем на свете, полностью поглощенный гонкой. И вот – финиш! Конь Дюбуа первый! Восторг! И мужчина прижал меня к себе, обняв в порыве веселья, а я замерла пораженная.

– Простите, Мари, – Дюбуа растерянно уставился на меня, а я хлопала ресницами, словно взлететь пыталась. "Это у меня от неожиданности такая глупая реакция, а не потому, что мне были приятны объятия Дюбуа", – убеждала я себя.

– Мои поздравления, – к нам подошел де Ришелье. Он был недоволен, но старательно пытался скрыть этот факт за вежливой улыбкой. – Вам, как всегда, повезло.

– Ну что вы, Арман! Везение – это всего лишь результат упорного труда и ежедневных тренировок, – с такой же улыбкой ответил Дюбуа.

– Конечно-конечно, – кивнул с саркастической улыбкой наш коллега. – Предлагаю отметить это событие.

– У нас много дел, – попытался ответить отказом мой босс.

– Жофрей, ты как был преданным своей работе, таким и остался, – к нам приблизилась роскошная во всех отношениях женщина.

– Графиня де Валуа, – Жофрей почтительно поклонился даме, а у меня брови поползли вверх. У меня во взгляде можно было прочесть: "Это та самая графиня, у которой пропали украшения?".

– Жофрей, отказ не принимается, – словно королева, женщина протянула руку, к которой припал мой босс. А мне хотелось наступить ему на ногу, и я очень жалела, что у меня на ногах туфли на удобном низком каблуке, а не шпилька. Это все я хотела сделать чисто в воспитательных мерах. Чтобы заставить Дюбуа думать головой, а не нырять взглядом в декольте графини.

– Что ж, раз графиня настаивает, кто я такой, чтобы спорить, – сдался Дюбуа, и мы все вместе направились в сторону шатров, где уже накрывали столы. Ришелье не сводил с меня глаз, сверлил взглядом, словно пытался разгадать какой-то секрет. А я? Я чувствовала себя не в своей тарелке. Эти светские львы и львицы, их напускная вежливость, фальшивые улыбки… хотелось сбежать куда подальше, в тишину и покой.

Но от судьбы не уйдешь. Графиня де Валуа усадила меня рядом с собой и начала расспрашивать обо всем на свете. Откуда я родом, чем занимаюсь, какие у меня планы на будущее. Я отвечала уклончиво, стараясь не выдать никаких секретов. А графиня, как кошка, играла со мной, то выпуская когти, то снова пряча их. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что эта женщина – настоящий хищник и лучше держаться от нее подальше.

Неужели у такой дамы смогли увести украшения? И ведь это дело мне дали только лишь потому, что оно проще простого. Горничная сидела в камере, хоть и утверждала, что она не трогала ничего. И из показаний графини следовало, что инициатором расследования была не она, а ее дражайший супруг.

В какой-то момент за столом разгорелся спор между Ришелье и мужем графини. Я заметила, что этот мужчина почтенного возраста неодобрительно смотрел на моего коллегу и любые его слова ставил под сомнения. Интересно почему? Я внимательно посмотрела на графа, графиню и Ришелье. Уж не любовник ли графини товарищ Ришелье?

– Господин Дюбуа, позволите на пару слов? – с лукавой улыбкой, достойной самой опытной кокетки, я подцепила начальника под локоть и увела в сторону, пока он не увяз в этом балагане и не запорол все к чертям.

– Да, слушаю вас, – Жофрей вроде бы обращался ко мне, но всем своим нутром рвался обратно к разгорающемуся спору.

– Ришелье и графиня – любовники? – мой вопрос сбил его с толку, словно обухом по голове.

– Да нет… да ну, – пробормотал Жофрей, но осекся и уставился куда-то за мое плечо.

– Задумались? – я вскинула бровь.

– Да-а-а-а-а, задумался, – протянул он, словно пробуя слова на вкус. – Ришелье тот еще мот и ловелас. За вечер спускает месячный оклад, а поместье его отца давно в закладных погрязло, – рассуждал Дюбуа. – Откуда у него деньги на скакуна? – вопросил он. – Нужно с ним срочно переговорить! – и он уже рванулся было к спорщикам, но я вцепилась ему в рукав.

– Не нужно, – отрезала я, стараясь загипнотизировать его взглядом.

– Что вы имеете в виду? – Жофрей нахмурился.

– Ну, предъявите вы ему расходы, не соответствующие доходам, и что? – я вопросительно вскинула брови.

– Я припру его к стенке! – нахмурился он и стукнул кулаком по ладони.

– Вечно вы все кулаками решаете, – недовольно поджала я губы.

– А у вас, Мари, есть варианты получше? – Дюбуа смотрел на меня исподлобья.

– Представьте себе, есть! – огрызнулась я.

– Слушаю, – великодушно разрешил начальник.

– Если он украл колье или получил его от графини в благодарность за ночь любви, то не им же он расплатился, когда покупал скакуна? – я выгнула бровь.

– Не им, – медленно кивнул Дюбуа.

– И кому он мог его предложить, чтобы разжиться деньгами? Есть у вас тут старушки-процентщицы? – Дюбуа намека на Раскольникова не оценил, а вот у кого может быть колье, догадался. По глазам вижу – осенило.

– Я сейчас отвезу вас домой, а сам наведаюсь в одно местечко, – на губах начальника заиграла хищная улыбка.

– Я с вами! – тут же выпалила я, но наткнулась на ледяной взгляд.

– И речи быть не может, – отрезал он.

– Но… – моя попытка возразить разбилась о сурово поджатые губы, и я беспомощно опустила плечи.

– Я отвезу вас домой, и когда через пару часов вернусь, вы будете там меня ждать. Ясно? – он смотрел на меня так, словно дыру прожечь хотел.

– Ясно, – буркнула я себе под нос.

По пути домой я дулась на Дюбуа как мышь на крупу. С какой стати он решает за меня? Я тоже следователь и тоже хочу участвовать в расследовании! А он, видите ли, отправил меня домой, как девчонку на побегушках. Ну, это уж ни в какие ворота!

Как только карета остановилась у моего дома, я выскочила из экипажа, хлопнув дверцей так, что, кажется, даже лошади возмутились от моей наглости. Дюбуа даже не попытался меня остановить. Ну и ладно, тем хуже для него. Я все равно что-нибудь придумаю.

Прошло два часа, а Дюбуа все не было. Я нервно расхаживала по комнате, как тигр в клетке. Что он там делает? Почему так долго? Неужели нашел колье? Или закрутил интрижку с какой-нибудь красоткой? От последней мысли меня аж передернуло. Что за бред? С чего это я вдруг начала ревновать своего начальника? "Это все от скуки", – решила я, накинула плащ и вышла из дома. Пора развеяться.

Но развеялась я совсем не так, как ожидала. Прогуливаясь по городу, я случайно наткнулась на Ришелье, выходящего из сомнительного вида лавки ростовщика. В руках он держал небольшой бархатный футлярчик. Сердце екнуло. Неужели это и есть колье графини? Похоже, пора действовать.

Слежка давалась мне с трудом. Всё-таки я была следователем, а не опером, так что вполне ожидаемо, что Ришелье я упустила. Он свернул в переулок, пестрящий огнями рестораций и кафе, и в этой суматохе я потеряла его из виду. Медленно проплывая мимо подсвеченных витрин, я тщетно пыталась его разглядеть. В итоге, выбрав наблюдательный пункт у афишной тумбы, я с увлеченным видом принялась изучать театральные новинки.

– Знаете, я ничуть не удивлен вас здесь увидеть, – голос Жофрея за спиной заставил меня подпрыгнуть. – И кому я приказывал оставаться дома и ждать моего появления?

Я обернулась, стараясь скрыть досаду и изобразить невинную улыбку.

– Просто решила прогуляться, – пожала я плечами. – Воздухом подышать.

– Воздухом? В два часа ночи? Мари, я, конечно, ценю вашу преданность делу, но не до такой же степени.

Он взял меня под руку и потянул в сторону темной подворотни.

– Что вы делаете? – возмутилась я, пытаясь вырваться.

– Тихо, – прошипел Дюбуа. – Не привлекайте внимания.

Он прижал меня к стене и осторожно выглянул из-за угла. Я последовала его примеру и увидела, как из кафе выскользнул Ришелье и стремительно скрылся в поджидавшей его карете.

– Вот черт, – пробормотал Дюбуа. – Упустили.

– Вообще-то, это не моя вина, – поспешила я оправдаться.

– И зачем вы за ним вообще увязались ? – Дюбуа испепелял меня взглядом.

– Да говорю же, вышла на прогулку, пока вас ждала, и тут он выходит от какого-то ростовщика. А вы где пропадали?

– Ах этот пройдоха Маркус. Обещал немедленно дать мне знать, как только Ришелье явится выкупать драгоценность, – досадливо ответил мужчина. – Ну ничего, завтра, точнее сегодня, я прикрою его лавочку, и он мигом выложит мне всё как на духу. Так, а вот это уже становится интересно, – пока Дюбуа говорил, он не сводил глаз с заведения, из которого вышел его подчиненный, и теперь его внимание привлек другой посетитель ресторана.

– Что интересного? – я тут же насторожилась, пытаясь угадать, кто заинтересовал моего босса.

– Да это же дядюшка Натали, – и Жофрей указал на статного господина, который вышел из гостеприимно распахнутых дверей и оглядел освещенную фонарями улицу. – Шарль Анри собственной персоной.

– Какова вероятность, что появление господина Ришелье и господина Анри в одном и том же заведении – всего лишь совпадение? – я уже выискивала глазами экипаж, потянув Дюбуа за собой.

– Я не верю в такие совпадения, – ответил мужчина и помог мне забраться в карету. – За тем господином в сером плаще, что сел в экипаж, любезный, – обратился Дюбуа к кучеру. – И побыстрее.

– Вот и я не верю, – ответила я нахмурившись. – А где вы пропадали всё это время?

– Ну, пока мы преследуем господина Анри, я могу рассказать вам, где я был и что узнал, – усаживаясь поудобнее, ответил мой начальник.

– Слушаю вас внимательно, – я с любопытством посмотрела на Дюбуа.

– Первым делом я отправился к тому ростовщику, у лавки которого вы встретили Ришелье, – улыбнулся мне мужчина. – Он славится тем, что ссужает деньги всему высшему свету и умеет держать язык за зубами. Под напором моего авторитета он всё же признался, что колье графини действительно у него. И принес его Ришелье, сказав, что сама графиня стеснена в средствах и постеснялась принести украшение лично, – объяснил мне босс.

– Какая нелепость, – прокомментировала я слова ростовщика.

– Полностью согласен. Поэтому я приставил к лавке своего человека, а с ростовщика взял клятву, что, когда за колье придут, он поставит меня в известность. Но, как видите, он своего слова не сдержал, за что и поплатится, – недовольно поджал губы Дюбуа.

– Ваш человек и сообщил вам о Ришелье в ресторане? – я одобрительно хмыкнула, понимая, что и за Ришелье, и за мной следили, а я и не заметила.

– Да, и про вас он мне тоже сообщил, – улыбнулся Жофрей. – И я еще раз вас прошу, нет, я настоятельно требую, чтобы вы так больше не делали.

– Я услышала вас, – ответила я улыбкой на улыбку, прекрасно понимая, что, скорее всего, в следующий раз я поступлю так же, просто буду осторожнее. – Так это и все ваши успехи?

– Нет, не все, – Жоффрей, кажется, понял, что договариваться со мной бесполезно. – Я побывал у графа и рассказал ему всё, что мне известно.

– Зачем? – я с ужасом представила, что утром мы отправимся арестовывать графиню или графа, в зависимости от того, кто из них окажется проворнее.

– Вы не понимаете, Мари, – Жоффрей поморщился. – Это люди высшего света, и поверьте, они больше всего ценят не верность супругов, а то, чтобы те вовремя прикрывали друг друга от скандала.

– И что же граф? – я терпеть не могу фальшь в отношениях. Наверное, поэтому я и осталась одна в своем мире, потому что видела всё человеческое нутро и не питала иллюзий относительно своих ухажеров, которых в свое время было немало, пока я не прослыла прожженной стервой и карьеристкой.

– Граф попросил прекратить расследование и хотел немедленно забрать своё заявление, но, так как было уже поздно, явится в управление утром, – хмыкнул Дюбуа. – Так что можно поздравить вас с первым раскрытым делом.

– Да какое же это раскрытие? – я растерянно захлопала глазами. Для меня законченное дело – это когда оно в сшитом и пронумерованном виде, с описью и сопроводительными письмами отправляется в прокуратуру, а потом в суд. А здесь какая-то середина наполовину, а не дело.

– Главное, вы докопались до истины, – ободряюще улыбнулся мне Жофрей. – А почему это господин Анри не выходит из экипажа?

Дюбуа на ходу выскочил из нашей кареты, рванул к той и открыл дверцу. Я последовала за ним, но карета была пуста.

– Любезный, а где ваш пассажир? – Дюбуа мертвой хваткой вцепился в извозчика.

– Да давно выпрыгнул, – ответил тот растерянно. – Попросил притормозить за поворотом, а мне велел проехать еще три квартала и потом остановиться, – пролепетал возница. – Пустите, господин. Я же ничего не сделал.

– Отпустите его, Жофрей, – я положила руку на плечо мужчины. – Он не виноват. А мы опростоволосились как салаги.

Глава 8.

Вчера Дюбуа проводил меня до самой двери этой съемной конуры, несколько раз пробурчав, чтоб я не вздумала высовывать нос до утра. Клятвенно пообещала. Куда мне! Умоталась как собака. И пусть не думает, что я совсем дурочка.

А сегодня вот он уже колотит в дверь, чтоб везти меня в следственное управление.

– И чего так рано? – я еще толком не проснулась.

– Чтоб вы, Мари, не упорхнули с утречка пораньше, – отрезал он.

– Да куда ж я денусь, – проворчала я, плетясь умываться, пока он хозяйничает у буфета. – А вы мне чего-нибудь съестного принесли? – вспомнила я, что вчера в последний раз ела на скачках, и то больше глазела по сторонам, чем ела. Ночью решила, что сон важнее, да и не было ничего в моей каморке. Так что легла голодной, и мой желудок теперь об этом вовсю вопил.

– Не верю я вам больше, – ответил Дюбуа и развернул сверток, от которого вкусно пахло пирожками.

– Если вы мне каждое утро будете такую вкуснятину приносить, то обещаю: всегда буду вас дожидаться и никуда не сбегу, – улыбнулась я и присела к столу. Оказалось, у Дюбуа был и термос с крепким кофе.

– Обещаете? – улыбнулся он, ставя передо мной чашку.

– Клянусь! – и я накинулась на завтрак.

– Ну что ж, тогда ловлю вас на слове, – ухмыльнулся Жофрей.

Позавтракали на удивление быстро, и он деликатно удалился, чтоб я могла привести себя в порядок. Натянула свой модернизированный наряд, соорудила что-то на голове и выскочила из комнаты. В коридоре меня подкараулила мадам Жибер.

– Милочка, – окликнула она, – напоминаю вам про правила этого дома. Их следует соблюдать.

– А какое я нарушаю? – я нахмурилась.

– Мужчин не водите, даже если это ваш начальник, – ухмыльнулась дама.

– Не понимаю вас, – опешила я. Может, я что-то не так поняла? – То есть даже в комнату нельзя пригласить на кофе?

– Не надо тут комедию ломать, моя дорогая, – мое уточнение ее взбесило. – Поите его кофе сколько влезет, но ночевать господин Дюбуа должен у себя дома.

– Он не ночевал у меня, – отчего-то я улыбнулась. Забавно слышать такое от бывшей содержательницы борделя. Не похоже, чтоб мадам Жибер так пеклась о моей чести. Значит, дело в Дюбуашечке. Не ревнует ли она его ко мне? – А приехал утром.

– Дюбуа и в такую рань? – она манерно расхохоталась.

– Хотел успеть меня застать, – я одарила ее самой лучезарной улыбкой и выскочила из дома. Запрыгнула в карету, не дав Дюбуа проявить галантность.

– За вами кто-то гонится? – пошутил начальник.

– Мадам Жибер, – и я рассмеялась, представив эту парочку вместе.

Дюбуа нахмурился, явно не разделяя моего веселья.

– А она тут при чем? – подозрительно поинтересовался он.

– Ревнует, наверное, – пожала я плечами. – Запретила мужчин водить, даже начальников. А уж ночевать – тем более.

Жофрей побагровел.

– Мари, я вас умоляю, – процедил он сквозь зубы, – давайте не будем это обсуждать.

– Как скажете, – решила я его пока не добивать. В конце концов, не каждый день бывшая содержательница борделя отчитывает тебя за аморальное поведение.

В управлении нас уже ждал граф. Выглядел он, надо сказать, весьма потрепанным. Видно, ночь выдалась не из легких. Он нервно теребил в руках свою шляпу и избегал смотреть на меня. Дюбуа усадил его за стол и принялся что-то оживленно обсуждать. Я же старалась не лезть в разговор и делала вид, что рассматриваю кабинет босса, хоть и видела его уже.

Ничего особенного – стол, стулья, шкаф с бумагами. Все как у всех. Вдруг мой взгляд упал на коробочку с колье, лежащее на столе. То самое, из-за которого разгорелся весь сыр-бор.

– Понимаете, это же сущее недоразумение! А я тут всех на уши поднял, – тараторил мужчина и извиняюще смотрел то на меня, то на Дюбуа.

– Граф, Мари в курсе всех деталей, – прервал Жофрей словесные излияния посетителя. – Можете сказать ей спасибо за то, что колье вернулось в семью.

– Спасибо, – промямлил мужчина. – Я думал, что вы всего лишь секретарь господина Дюбуа, не думал, что он посвятил вас в такое щекотливое дело, – вроде и спасибо сказал, а вроде на голову кучку сделал.

– Расскажите, что вчера произошло? – Дюбуа смотрел выжидательно, но было видно, что граф не горел желанием делиться рассказом о грязном белье своей семьи.

– Ничего особенного, – пожал плечами мужчина.

– Понимаю ваше нежелание, но это необходимо, – твердо произнес Жофрей. – Для закрытия дела.

Граф вздохнул и начал свой рассказ. Графиня дала колье Ришелье, чтобы тот смог его заложить и купить лошадь для скачек. Расчет был на то, что он выиграет скачки и выкупит колье.

– Но он же проиграл, – я нахмурилась.

– Не знаю, где он взял деньги, но колье он выкупил и вернул моей жене, – ответил, недовольно поглядывая на меня, мужчина. – Если на этом все, я, пожалуй, покину вас.

Дюбуа подсунул графу документы на подпись, а после чего проводил его на вход.

– Получается, Ришелье нашел деньги в другом месте, – произнесла я задумчиво, когда Дюбуа вернулся.

– Да, – кивнул начальник. – Думаете, это наш убитый горем дядюшка дал ему денег на то, чтобы выкупить колье? – Дюбуа уселся на свое место и посмотрел на меня.

– Уверена в этом. Осталось только выяснить, за какую такую услугу он получил эти деньги, – я села напротив начальника. – Прошу вас, давайте проверим алиби Ришелье.

– Неужели вы подозреваете его в убийстве Натали? – удивленно вскинул брови Дюбуа.

– Проверим и узнаем, – пожала я плечами.

– А вы помните, что я запретил вам заниматься этимделом? – мужчина приподнял вопросительно брови.

– Ну разве вы не видите, что даже, казалось бы, несвязанные с этим делом события приводят нас к одному и тому же? – я с надеждой посмотрела на Дюбуа.

– Хорошо, убедили, – со вздохом соглашается босс. – Но зарубите у себя на носу, что вы все делаете, только согласовав со мной. Никакой самодеятельности. Никаких ночных вылазок в контору нотариуса или слежки за подозреваемыми. Понятно?

– Понятно, – я вскочила и, обежав стол, обняла Дюбуа за шею, чмокнув в щеку.

Меня тут же усадили на колени. В животе похолодело от осознания, куда завели меня мои собственные игры. "Я, конечно, предполагала, что мои порывы добром не кончатся, – мелькнула мысль, полная горькой иронии, – "но чтобы меня вот так в тиски чужих желаний… этого я никак не ожидала."

Сначала его губы коснулись моих легонько, словно пробуя на вкус, и это даже показалось мне забавным. Но очень быстро нежность сменилась напором, требовательностью, от которой по коже побежали мурашки. Сердце заколотилось быстрее, а в голове словно что-то щелкнуло, когда его рука скользнула под ткань платья, нагло вторгаясь в личное пространство. Пальцы задели грудь, пытаясь высвободить ее из плена кружев, и в этот момент меня словно окатили ледяной водой. "Вот оно что!.. Вот к чему все идет…"

– Вы что делаете? – прозвучал мой голос, слабый и дрожащий, совсем не такой, каким я привыкла его слышать. Я попыталась вывернуться, отстраниться, но Жофрей держал крепко, словно стальным обручем сковал.

– А вы не догадываетесь? – прошептал он, приподнимая одну бровь с каким-то вызывающим, самоуверенным видом. В его глазах плясали искорки не то насмешки, не то предвкушения.

Я отчаянно попыталась отстраниться, почувствовав себя мышкой, угодившей в когти хищника. Каждое мое движение лишь усиливало его натиск, делая поцелуи все более требовательными, все более настойчивыми. В голове пульсировала одна мысль: "Сама виновата! Сама перешла черту! Заигралась! Теперь расплачивайся!".

– Жофрей, прекратите, – прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается от нарастающего страха и унизительной неловкости. – Это неправильно.

Кажется, мои слова все-таки достигли цели. Он немного отстранился, словно очнулся, но руки с моей талии не убрал. Я увидела в его глазах замешательство, смешанное с каким-то хищным огоньком, который мне совсем не понравился. Этот взгляд обещал больше чем я хотела, больше чем могла себе позволить.

– Простите, – пробормотал он, опуская взгляд, словно школьник, пойманный на хулиганстве. – Я не должен был…

– Да, не должны были, – отрезала я, стараясь придать голосу твердость, которой на самом деле не чувствовала. Дрожащими руками поправила платье, пытаясь скрыть смятение и выглядеть как можно более невозмутимо. – Давайте забудем об этом, ладно? И вернемся к делу. Алиби Ришелье само себя не проверит.

Он кивнул, все еще избегая смотреть мне в глаза. В комнате повисла тяжелая липкая тишина, пропитанная неловкостью и смутным напряжением. Я поспешила ее нарушить, засыпая Жофрея деталями расследования, как будто ничего не произошло. Хотелось как можно скорее вырваться из этого кабинета, из этой ситуации и в одиночестве обдумать произошедшее. Я явно переоценила свою способность флиртовать и сохранять дистанцию одновременно. Нужно быть осторожнее. Гораздо осторожнее. Особенно с начальником.

– Итак, что мы имеем? – Дюбуа встал и прошелся по кабинету. – Натали убили, на вас покушались, но вы выжили, – мужчина сделал паузу. И мне бы рассказать, кто я есть на самом деле, но я промолчала. Не готова я делиться таким, тем более после того, что между нами только что было.

– До дня рождения Натали оставалось не так много времени и она бы вступила в наследство, а значит, дядя перестал бы иметь доступ к ее деньгам, – вместо признания, что я попаданка, я решила поговорить о делах насущных.

– Но она могла вступить в наследство, выйдя замуж, – добавил мужчина. – И ко всему этому может быть причастен Ришелье. И с чего нам начать?

– Может быть, вы проверите алиби своего подчиненного? Где он был в день гибели Натали? – я хотела попробовать работать с ним порознь. Хотелось обдумать и показать, что я и одна чего-то стою и меня не стоит все время опекать. – А я попробую проверить, что там был за возлюбленный аристократ.

– Нет, – ответил Дюбуа. Отчего-то меня ни капли не удивил его категоричный ответ. – Вы отдохнете, пока я буду проверять алиби Ришелье, а к любовнику Натали отправимся вместе.

– Но почему? – я хмуро сверлила взглядом мужчину.

– Потому что у меня два приглашения на званый вечер того самого аристократа, – и мужчина положил передо мной конвертик с карточкой, и я прочитала на нем полное имя Жофрея Дюбуа. Вернее, графа Кларенса Фердинанда Третьего.

– Вы граф? – я удивленно подняла взгляд на мужчину.

– А что, не похож? – и на губах Дюбуа заиграла насмешливая улыбка.

Я оставила вопрос мужчины без ответа, потому что была зла. Вот же упрямый баран! Ну почему он вечно решает все за меня? С другой стороны, отказаться от званого вечера у аристократа, да еще и вместе с Дюбуа, было бы глупо. Интуиция подсказывала, что там можно найти много интересного. И потом, это шанс немного отвлечься от произошедшего, выкинуть из головы его прикосновения. Хотя, признаться честно, они совсем не хотели выкидываться. Вот же ж черт!

– Ладно, уговорили, – сдалась я, стараясь скрыть улыбку. – Но с меня обещание, что на этом вечере мы будем работать в команде, а не просто блистать. И никаких сюсюканий и кокетства, ладно? Мы партнеры, а не влюбленная парочка.

Дюбуа усмехнулся, но кивнул, принимая мои условия. В его глазах мелькнул озорной огонек, и я поняла, что вечер будет интересным. Оставалось только надеяться, что смогу сохранить лицо и не выдать своего волнения.

– Наряд с меня, – улыбнулся мужчина, словно задумал что-то. Я не стала спорить. Хотелось домой, поесть и отдохнуть. Утро было слишком насыщенным. Хотя почему утро? Я взглянула на часы и поняла, что уже перевалило за полдень. А мне еще к званому вечеру готовиться, который состоится сегодня.

Домой меня отвез личный экипаж Дюбуа, а возница проводил до двери квартиры. Понятно, что и он, и я понимаем, что я могу покинуть квартиру, как только Бен отъедет от дома, но Жофрей таким поведением дал понять, что следит за мной.

Я решила не трепыхаться хоть какое-то время. У господина графа явно проснулся охотничий инстинкт, а как известно, ничто так сильно не возбуждает хищника, как убегающая и сопротивляющаяся жертва. Вот и попробую некоторое время быть покладистой, чтобы интерес Дюбуа ко мне как к женщине поутих. Авось и вернется все на круги своя.

Я успела отдохнуть и даже поспать немного, когда в дверь постучали. Я открыла и удивленно уставилась на коробки. Бен внес их и также молча вышел из комнаты. На верхней коробке лежала записка. "В этом платье вы покорите высший свет".

Я вынула платье из коробки и приложила к себе. Боже милостивый, ну что за нелепость! Я крутилась перед зеркалом, словно угорь на сковороде, пытаясь поймать хоть какой-то приличный угол. Платье! Это… это нечто. Шелк цвета увядшей розы, кружева, больше похожие на паутину, и эти рукава-буфы! Я чувствовала себя пирогом, украшенным чересчур старательным кондитером.

Уверена, это платье стоило целое состояние. В местной моде я ничего не понимаю, но качество ткани, кружево, мастерство исполнения – все это кричало о стоимости изделия. Очень щедро, господин Дюбуа, очень щедро. Хотя о чем это я. Вы же граф и, должно быть, состоятельный.

С другой стороны, зачем графу идти на королевскую службу? Обычно они сидят дома, посещают увеселительные заведения и проматывают средства, полученные в наследство.

"Ты еще не поняла, что Дюбуа не такой, как все?" – Милди у меня в голове возмутился.

– Давно тебя не было слышно. Где пропадал? – я окинула платье еще одним взглядом. Очень хотелось его перекроить и перешить, но побоялась, что выйдет слишком революционно для местной публики, и тогда вместо разведывания и выяснения любовных связей Натали мы просто оскандалимся, и все.

"Отдыхал, – ответил Милди. – Я ведь совсем недавно переродился".

– Ты мне расскажешь, кто ты? – всякий раз, когда этот странный рокочущий голос у меня в голове подавал признаки жизни, мне становилось не по себе.

"Скоро сама узнаешь", – ответил голос и замолчал, и сколько бы я ни пыталась к нему воззвать, у меня ничего не выходило.

Я решила начать собираться. На гигиенические процедуры ушло около часа, и вот я сижу перед зеркалом и пытаюсь соорудить на голове прическу. Я и без того была не сильна в этом, а рассыпающиеся после ванны волосы мне не упрощали задачу. Моя прическа смело могла носить название "я тебя слепила из того, что было", но лучше я не могла.

Теперь надо надеть платье и ничего не перепутать. В коробках были еще перчатки, туфли и даже белье. Дюбуа подумал обо всем и все предусмотрел. Это одновременно и пугало, и немного возбуждало.

Корсет оказался не таким уж и страшным. Ожидала худшего. Я даже смогла его самостоятельно надеть и затянуть. Туфли подошли идеально, словно их шили по моей ноге. В зеркале на меня смотрела незнакомка. Да, это была я, но какая-то другая. Более утонченная, что ли. Платье сидело на мне гораздо лучше, чем я думала, и даже рукава-буфы не казались такими уж нелепыми. Остались перчатки. Они были длинные, почти до локтя, и из тончайшего шелка. Натянув их, я почувствовала себя настоящей аристократкой.

В дверь снова постучали. Это был Бен. Он коротко кивнул и указал на выход. Внизу меня ждал экипаж. Дюбуа нигде не было видно. Ну и ладно. Я села в карету, и мы тронулись. Куда мы едем, я понятия не имела. Бен молчал всю дорогу, как партизан на допросе.

Через некоторое время мы подъехали к огромному зданию, освещенному сотнями огней. Звучала музыка, слышались голоса. Это был бал. Я вышла из кареты и замерла. Вокруг были дамы в роскошных платьях и кавалеры в элегантных костюмах. Все они смотрели на меня. И не сказать, что взгляды были доброжелательные.

Бен подвел меня к лестнице и коротко шепнул на ухо. "Граф ждет вас наверху". И все. Он исчез в толпе, а я осталась одна. Что ж, сама справлюсь. Я поднялась по лестнице и оказалась в огромном зале. Здесь было еще больше людей, чем внизу. Они танцевали, разговаривали, смеялись. Я чувствовала себя не в своей тарелке.

Вдруг я увидела его. Дюбуа стоял у окна и о чем-то беседовал с каким-то господином. Он был одет в строгий черный костюм, который идеально сидел на его фигуре. Он выглядел… восхитительно. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся. Он оттолкнулся от окна и направился ко мне. Вот и началось самое интересное.

– Вы выглядите сногсшибательно, – улыбнулся мужчина, приблизившись ко мне.

– Я думала, вы заедете за мной, – не умею я принимать комплименты, а если вижу в мужском взгляде неприкрытое восхищение и блеск желания, то и вовсе теряюсь и смущаюсь, и в ответ из меня вырывается лишь грубость.

– Простите, не мог, – Дюбуа склонился и поцеловал мою руку, а меня отчего-то словно ударом тока прострелило от этого прикосновения. Это что такое со мной происходит? – У меня были неотложные дела.

– Что за дела? – я попыталась высвободить свою руку и, лишь когда она оказалась на свободе, облегченно вздохнула.

– Это неважно. У меня для вас есть сюрприз, идемте, – и мужчина, подхватив меня под руку, повел в какой-то коридор. У меня уже мурашки по спине поползли от его близости и двусмысленности его слов и поведения.

– Что за сюрприз? – я попыталась отвлечься от своих чувств и посмотрела на Дюбуа. Это было моей роковой ошибкой.

Лицо Дюбуа оставалось невозмутимым, словно высечено из камня, но глаза… Боже, эти глаза! В них клубился нечеловеческий хищный огонь, от которого по спине пробежал ледяной озноб. Сердце бешено заколотилось, словно птица в клетке, и я замерла, парализованная ужасом, не в силах пошевелиться.

– Жофрей, что с вами? – прошептала я, с трудом разлепив пересохшие губы. Слова застряли в горле, словно ком.

– А что со мной? – ответил он, и в голосе звучало искреннее недоумение, отчего мурашки побежали по коже. Мужчина словно не понимал, какой страх он вселяет.

– Что за сюрприз? – пробормотала я, с опаской покосившись на дверь, к которой мы подошли. Вдруг там поджидает нечто еще более ужасное?

Дюбуа вдруг расхохотался, и этот смех на удивление звучал вполне обычно. Никакой зловещей нотки, только мужской, слегка хрипловатый смех. Я позволила себе немного расслабиться. Может, все это просто игра моего воображения? Усталость, нервное напряжение… Вот и мерещится всякая чертовщина.

– Не бойтесь, – произнес он тихо, словно прочитал мои мысли. – Сюрприз вам понравится.

С этими словами он распахнул дверь, и я невольно ахнула. За дверью оказалась небольшая комната, скорее будуар, утопающий в мягком интимном свете свечей. Посреди комнаты стоял изящный столик, на котором красовалась огромная ваза с благоухающими розами. Но не цветы привлекли мое внимание, а то, что стояло рядом. Шкатулка. Старинная, словно сошедшая со страниц сказок, инкрустированная драгоценными камнями шкатулка.

– Это… это мне? – пролепетала я, не в силах отвести взгляд от этого сокровища.

– Да, – улыбнулся Дюбуа, и в его улыбке промелькнуло что-то странное, неуловимое, словно тень на солнце. – На званом вечере быть без украшений – это дурной тон.

Он открыл шкатулку, и я задохнулась от восторга. Внутри, словно россыпь звезд, мерцали ожерелья, браслеты, кольца, серьги – все из сверкающих, переливающихся драгоценных камней. Рубины, сапфиры, изумруды, бриллианты… Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

– Вы слишком щедры, – прошептала я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

– Ничего подобного, – возразил Дюбуа. – Вы заслуживаете только лучшего. А теперь, позвольте, я помогу вам выбрать что-нибудь.

“Щедрый мужик нынче редкость", – прозвучал в голове ехидный голос Милди, заставив меня вздрогнуть. Неуместное замечание, как всегда.

– Что с вами? – Жофрей подошел ко мне вплотную и нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Его прикосновение обожгло кожу, вызвав странную дрожь. – Неужели вы меня боитесь?

– Нет, с чего вы взяли? – я передернула плечами, пытаясь сбросить наваждение, но тревожное предчувствие чего-то неизбежного крепко держало меня в своих объятиях.

– Где та отважная девушка, которая не испугалась мадам Роуз, карцера и ночной вылазки в контору нотариуса? – мужчина, словно гипнотизируя, приближался ко мне, и я почувствовала его аромат – свежий, бодрящий, с тонкими цитрусовыми нотками. Я невольно вдохнула глубже, и в голове вдруг закружилось. Я прикрыла глаза, пытаясь удержать равновесие, и когда открыла их, то обнаружила себя в крепких мужских объятиях.

– Господин Дюбуа, – начала я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Голос дрожал, выдавая смятение, бушующее внутри. – Мне кажется… то, что произошло между нами в кабинете… – я запнулась, не в силах поднять взгляд на его лицо, – дало вам ложную надежду, – прошептала я еле слышно, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Да что со мной такое? Почему я мямлю, как глупая девочка-студентка, вместо того чтобы вести себя как уверенный профессионал?

– Просто Жофрей, – прошептал мужчина в ответ, и в его голосе я уловила странную смесь нежности и напора. Его рука коснулась моего подбородка, заставляя поднять голову, и я утонула в глубине его темных глаз. А затем он накрыл мои губы своими.

Поцелуй начался робко, словно невесомое прикосновение крыла бабочки. Трепетный, нежный, он пробудил во мне давно забытые чувства, заставил сердце бешено колотиться в груди. Волна возбуждения окатила меня с головы до ног, и мое самообладание, которое я так тщательно сохраняла, начало трещать по швам. Я ответила на поцелуй, не в силах противиться нахлынувшей страсти. Сдалась… так легко сдалась.

И тут же, словно в подтверждение моей слабости, мужчина сильнее прикусил мою губу. Резкая боль пронзила меня, и во рту появился металлический привкус крови. Я отшатнулась, испуганно глядя на Жофрея.

– Я так и знал, что не ошибся, – прошептал мужчина, его голос звучал приглушенно и хрипло. Он провел большим пальцем по моей припухшей губе,а затем слизнул с пальца кровь. В его глазах плясали опасные огоньки, от которых по спине пробежали мурашки.

– Жофрей, пустите, – прошептала я, чувствуя, как страх сковывает все мое тело. Я попыталась оттолкнуть мужчину, но он словно прирос ко мне. – Вы меня пугаете.

Его взгляд прожигал меня, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

– Чем? – хрипло выдохнул он, не отрывая взгляда от моих губ. В его глазах плясали искры нескрываемого желания, пугающие и одновременно завораживающие.

– Своим поведением, – прошептала я, упираясь руками в его грудь, пытаясь хоть немного отстраниться. Тщетно. Он не двигался, словно каменная глыба, лишь сильнее притягивал меня к себе. – Вы ведете себя как животное, – в голосе звучала смесь возмущения и… волнения?

– Ну, так он и есть зверь, – слова, произнесенные ледяным тоном, заставили меня вздрогнуть. В комнату вошла чопорная дама, одетая в безупречное платье, которое подчеркивало ее аристократическую бледность. На губах играла снисходительная улыбка, адресованная нам. Дюбуа, словно очнувшись, неохотно отпустил меня, и я растерянно захлопала глазами, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Сердце бешено колотилось в груди.

– Не понимаю вас, – пробормотала я, делая шаг в сторону, чтобы увеличить дистанцию между собой и этим опасным мужчиной. В голове царил хаос.

"А ты не догадалась, что он не просто человек?" – язвительный голос Милди ворвался в мое сознание, добавляя масла в огонь.

– Да замолчи ты! – не выдержала я и произнесла это вслух, надеясь, что никто не услышал. Но, судя по лукавой усмешке на лице леди, надежда была тщетной.

– Что, голос в голове раздражает? – усмехнулась дама, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Но ты к нему привыкнешь.

– Откуда вы знаете? – я шокировано переводила взгляд с Дюбуа на незнакомку, пытаясь понять, что происходит. – Кто вы?

– Это моя мама – леди Долорес, – сдержанно представил Дюбуа женщину. У меня глаза на лоб полезли. Это была его мать? Но почему она говорила такие странные вещи?

– Жофрей, простите, но вы привезли меня на званый вечер, чтобы подарить шкатулку с украшениями и познакомить со своей мамой? – я зло поджала губы. В голове роились вопросы, на которые, казалось, не было ответов. Меня использовали? Или все это какой-то безумный, тщательно спланированный розыгрыш? В груди поднималась волна обиды и разочарования.

Матушка Дюбуа, окинув меня теплым, почти материнским взглядом, произнесла с мягкой улыбкой:

– Моя дорогая, он не просто привез вас на званый вечер, он его устроил, притом в вашу честь.

Меня словно окатили ледяной водой.

– Что, простите? – выдохнула я, в шоке уставившись на эту милую, но явно что-то скрывающую даму.

– А вы не знали о планах моего сына? – леди Долорес удивленно приподняла бровь. Я невольно восхитилась ее мастерством. Бровь взлетела вверх, выражая крайнюю степень изумления, но ни один мускул на ее безупречном лице не дрогнул. Вот это выдержка!

– Не знала, – пробормотала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. Очень хотелось сесть, но я боялась, что в этом случае уже не смогу подняться под натиском обрушившихся на меня новостей.

– Неудивительно, – леди Долорес поджала губы, словно осуждая излишнюю скрытность сына. – Я сама узнала не так давно, когда получила приглашение.

– Хитро, – буркнула я, недовольно покосившись на Жофрея. – А как же наше дело? – это была отчаянная попытка увести разговор от скользкой темы, к которой он неумолимо приближался. Мои нижние девяносто чуяли, к чему все идет, и отчаянно сопротивлялись.

– Этот вечер никак ему не противоречит, а наоборот, способствует, – улыбнулся Дюбуа, словно прочитав мои мысли и зная, чего я так боюсь. – На него приглашены все интересующие нас лица.

– Объясните все толком, – нахмурилась я, переводя взгляд с Жофрея на его мать. И вот зря я сейчас строила из себя непонятливую дурочку, потому что хотела узнать про планы относительно расследования, но леди Долорес решила, что меня интересуют планы Жофрея, и выдала его с потрохами.

– Мой сын уверен, что почувствовал в вас свою пару, и решил организовать этот вечер, чтобы предложить вам руку и сердце, – выпалила леди Долорес. А я пораженно захлопала глазами, чувствуя, как в горле пересохло.

– Пару? – повторила я это слово, словно кроме него ничего не поняла.

– Да, – кивнула мать Жофрея. – Его дракон уверен, что ваша юная драконица… Кстати, а как ее зовут?

– Кого? – растерянно уставилась я на мать и сына, пытаясь осознать, о чем вообще идет речь.

– Голос у вас в голове, – снисходительно улыбнулся мужчина.

– Милди, – пробормотала я ошарашенно.

– Милое имя, – с легкой улыбкой произнесла леди Долорес.

– Какая драконица? Какая пара? – Я все же рухнула на диван, чувствуя, как ноги отказываются меня держать. Мир вокруг начал немного плыть.

– Самая обычная, – улыбнулся Дюбуа. – Мама, как всегда, опередила меня и вмешалась.

– Да уж, – я смотрела на эту парочку и не могла прийти в себя. В голове был полный сумбур. Драконы? Пара? Предложение руки и сердца? Это все происходило со мной?

Внезапно Жофрей опустился передо мной на одно колено.

– Мари, вы станете моей женой? – произнес он, протягивая мне кольцо, словно оно появилось у него в руках по мановению волшебной палочки.

– Я-я-я-я-я? – пролепетала я, вжимаясь в спинку дивана, словно пытаясь убежать от кольца и Дюбуа вместе взятых. Внутри все кричало "Бежать! Спасаться!". Но ноги, кажется, совсем не хотели меня слушаться.

Глава 9.

– В обморок можно было и не падать, – ворчливо, с укоризной в голосе выговаривал мне Дюбуа, восседая на стуле у моей кровати. В его глазах плясали искры раздражения, смешанные с беспокойством. – Значит, когда труп подруги увидела, обошлось без этой драмы. А тут от предложения замужества рухнула как подкошенная. Что это вообще было, Мари?

Я застонала, прикрыв глаза рукой. Голова раскалывалась, словно внутри поселился целый оркестр барабанщиков.

– Жофрей, нам надо поговорить, – пробормотала я, чувствуя, как в горле пересохло. Внутри