# Абиссинец 1890. Том 6

Сергей Насоновский, Сергей Щербатых

Продолжение приключений кубанского казака Андрея Громова в 1889 году.

Он добрался до русской земли. Казалось бы, самое страшное осталось позади: Сагалло, французская петля, Красное море, чужие порты и долгий путь на окраину Империи. Но Уссурийский край быстро дал понять: испытания еще не закончились.

Чужая память воина из будущего уже не просто подсказывает, как выжить. Она меняет Андрея, заставляет взрослеть быстрее и помогает искать свое место в мире конца XIX века.

Абиссинец — приключенческий роман, основанный на реальной истории.

Мы не пишем учебник истории, но стараемся бережно относиться к эпохе. Где-то события и связи могут быть изменены ради сюжета, всё-таки это АИ.

Консультант по истории казаков: Павел Андреевич Чехутов

## Глава 1. Долгожданный праздник

Проснулись еще затемно. Первой поднялась бабушка, Акулина Никитична. Я услышал, как она прошлепала за стеной, отодвинула печную заслонку и принялась разгребать золу. Через несколько минут затрещала лучина, следом занялись сухие поленья. Вскоре по куреню начало распространяться тепло.

Олег спал по соседству, натянув одеяло до макушки. Наружу торчал только вихрастый затылок.

— Вставай, братец, — сказал я, толкнув его в плечо.

Он что-то недовольно пробормотал и укрылся одеялом полностью.

— Олег.

— Рано еще, Андрюха!

— Все уж поднялись.

— Не все.

— Ох, батя сейчас тебе такую побудку сыграет, будь здоров!

Одеяло немедленно откинулось.

— Встал я, встал, чего сразу…

За окном еще стояла предрассветная мгла. Мороз покрыл стекло узорами, и только возле самой рамы оставалась небольшая проталинка. Сквозь нее виднелись заваленный снегом двор и чернеющие столбы ворот.

Метель, бушевавшая несколько дней, наконец улеглась. Стояла такая тишина, что из конюшни доносилось мерное постукивание копыт.

Я сел и потянулся. После ледового побоища тело все еще ныло, особенно ушибленные ребра. Хорошо хоть ни кашля, ни жара. Значит, купание подо льдом обошлось без тяжелых последствий. А может, помогло китайское лечение. Чем меня растирали и чем пичкали, признаться, толком не помню, но старались они от души.

Олег натянул рубаху и прошлепал босиком в сени. Из горницы тут же донесся голос Акулины Никитичны:

— А ну не бегай по полу босой, окаянный! Простудиться в праздник надумал?

Олег подхватил сапоги и вернулся к кровати натягивать шаровары.

Я оделся, умылся ледяной водой и вышел в горницу.

К сочельнику курень готовили несколько дней. Половицы выскоблили аж до светла, стены и потолочные балки обмели от пыли. На окнах висели новые занавески. Ситец для них Никитична приобрела еще летом на Козловской ярмарке, а потом сама и пошила.

В красном углу перед образами горела лампада, рушники сменили на праздничные. Иконы отражали дрожащие блики огонька.

На столе лежала белая скатерть с красной вышивкой по краям. Пока ее накрыли другой холстиной, чтобы не запачкать до вечерней трапезы. Вдоль стола уже стояли лавки. С первой звездой мы должны были собраться всей семьей, а на следующий день ожидались гости.

Пелагея Александровна заранее принесла несколько пушистых еловых лап. Одну закрепили над входной дверью, другие положили на полку возле образов. От нагревшейся хвои шел терпкий смолистый запах, смешиваясь с ароматом выпечки.