Maxim Zaripov, Максим Зарипов
Привет, Барон

Пролог

Район тихий. Слишком тихий.

Сегодня пятничный вечер, и уличные фонари уже начинают мигать, отбрасывая длинные тени на газоны. Большинство собак сейчас дома со своими хозяевами, едят ужин, ждут вечерней прогулки. Но я не дома. Я снаружи, крадусь через высокую траву, прижав живот к земле.

Каждая собака в нашем районе знает правило: никогда не подходи к Дому Номер 13.

Люди говорят, что дом пустой. Они говорят, что хозяин уехал много лет назад. Но мы знаем лучше. Мы знаем, что там кто-то живет. Мы знаем, что кто-то смотрит из окон.

Его зовут Барон.

Я не должен быть здесь. Я знаю, что не должен. Но я должен был узнать.

Мой друг, золотистый ретривер по имени Макс, ушел к Дому Номер 13 три дня назад. Он гнался за кроликом. Он был глупым, храбрым и любопытным — таким же, как я. Он не вернулся. Его хозяйка, миссис Хендерсон, плачет каждую ночь. Она расклеила объявления. Она спрашивала соседей. Никто не видел Макса.

Но я видел его. Или я видел что-то, похожее на него.

Вчера я нашел клок золотистой шерсти, зацепившийся за деревянный забор возле Дома Номер 13. Всего несколько волосков, но я узнал цвет. Я узнал запах. Это был Макс.

Поэтому я здесь. Я маленький — терьер-микс, быстрый и тихий. Я могу пролезть под деревянным забором. Я прижимаю тело плашмя и протискиваюсь в щель. Дерево царапает спину, но я не издаю ни звука.

Двор зарос. Трава высокая и мертвая, желтая и коричневая. Сорняки пробиваются сквозь трещины в бетонной дорожке. Воздух пахнет неправильно. Пахнет старым мясом, медью, чем-то сладким и гнилым. Мой нос дергается. Я хочу чихнуть, но сдерживаюсь.

Крадусь ближе к дому. Окна темные, но я вижу слабый свет, идущий из подвала. Дверь подвала приоткрыта.

Я вижу что-то в грязи возле крыльца. Это синее.

Подползаю ближе. Это ошейник Макса. Синий нейлон порван, металлическая бирка погнута. На нем темная, засохшая кровь. Немного, но достаточно. Мой желудок сжимается.

Потом я слышу звук.

Это не лай. Это не рык. Это низкий, прерывистый звук. Как скулеж, но глубже. Как будто кому-то очень больно.

Я замираю. Прячусь за ржавой бочкой у стены дома. Мое сердце бьется так громко, что я слышу его в ушах.

Выглядываю из-за бочки.

У двери подвала — фигура. Собака.

Это лайка. Хаски. Его шерсть темно-коричневая, почти черная в тусклом свете. Его глаза карие, но они не похожи на собачьи глаза. Они выглядят… пустыми. Как будто его здесь нет.

Его хвост свернут в идеальное кольцо над спиной. Сам кончик хвоста — чисто-белый.

Белый кончик подергивается. Только раз.

Барон.

Он стоит над другой собакой.

Другая собака маленькая. Самка. Ее шерсть светло-серая, спутанная с грязью и кровью. Она не двигается. Ее глаза открыты, но они ничего не видят. Ее шея согнута под странным углом.

Барон не нападает на нее. Он не рычит.

Он стоит очень неподвижно. Его голова опущена. Его уши прижаты к черепу.

Потом он издает этот звук снова. Низкий, прерывистый скулеж.

Он опускает голову и касается носом морды серой собаки. Он нюхает ее. Он лижет ее ухо, нежно, как будто пытается разбудить.

Но она не просыпается.

Барон отступает. Он смотрит на свои лапы. Они покрыты кровью. Немного, но достаточно, чтобы окрасить белую шерсть на пальцах.

Он смотрит на дверь подвала. Он смотрит на серую собаку. Он смотрит на свои лапы.

Он дрожит. Все его тело трясется.

Потом он делает что-то странное.

Он берет серую собаку в пасть. Он очень нежен. Он держит ее за шкирку, как мать несет щенка. Он несет ее к двери подвала.

Он останавливается. Оглядывается. Смотрит на двор. Смотрит на забор.

Он проверяет. Убеждается, что никто не смотрит.

Я задерживаю дыхание. Прижимаюсь к бочке. Не двигаюсь. Не моргаю.

Барон несет серую собаку в подвал. Дверь со скрипом закрывается за ним.

Я жду. Одну минуту. Две минуты.

Потом я слышу звук из подвала. Это не лай. Это звук, похожий на удар металла о металл. Как будто упал инструмент. Потом — низкий, долгий вой. Это самый грустный звук, который я когда-либо слышал. Это звук собаки, которая потеряла все.

Я не понимаю.

Это Барон убил ее? Он причинил ей боль? Или кто-то другой причинил ей боль, а он нашел ее?

Почему он плачет? Почему он так нежен с ее телом?

Почему на его лапах кровь?

Я отступаю назад. Мне нужно уйти. Мне нужно рассказать другим собакам. Мне нужно рассказать хозяйке Макса.

Но потом я слышу это.

Щелчок.

Сухая ветка ломается под моей лапой.

Вой прекращается.

Тишина.

Потом дверь подвала открывается.

Барон выходит. Он один. Его пасть чиста. Его лапы чисты.

Но его глаза… его глаза теперь другие. Они не пустые. Они острые. Они ищут.

Его карие глаза сканируют двор. Сканируют забор. Сканируют бочку, где я прячусь.

Они останавливаются.

Они смотрят прямо на меня.

Он не рычит. Он не лает.

Он просто смотрит.

А потом, очень медленно, он наклоняет голову. Как будто ему любопытно. Как будто он что-то решает.

Я не могу дышать. Не могу двигаться.

Потом я бросаюсь бежать.

Бегу так быстро, как только могу. Протискиваюсь под забором. Не оглядываюсь.

Но я чувствую его глаза на себе. Я чувствую, как он смотрит.

Бегу, пока легкие не горят. Бегу, пока не достигаю своего двора. Падаю под крыльцо, дрожа.

Я не знаю, что я видел. Я не знаю, что произошло в том подвале.

Но я знаю одно.

Барон — не просто собака.

И Дом Номер 13 не пуст.

Привет, Барон.