Дана Солдаева
Вектор памяти

Глава 1

В кабинете доктора Полесского не существовало полутонов. Тяжёлые портьеры наглухо отсекали мир за окном. На дубовой столешнице царила абсолютная геометрия: перьевая ручка, блокнот и нож для бумаги — всё лежало параллельно краю. Ни одной лишней детали. Ни одного случайного блика на пепельно-серых стенах. В этой стерильной тишине жил только один звук. На каминной полке мерно раскачивался маятник метронома, навязывая пространству свой предсказуемый ритм. Даниил верил, что хаос человеческой души можно укротить, если запереть её в рамки совершенных пропорций, опираясь на осязаемые факты и трезвую логику. А человеческий разум Полесский считал вполне поддающимся ремонту механизмом. Главное — вовремя определить поломку. Он поправил манжеты кипенно-белой рубашки и открыл медицинскую карту. На обложке вместо имени стоял штамп: «Пациентка 405». Её привезли рано утром. Патрульные подобрали девушку на четырнадцатом километре пригородного шоссе. Она шла босиком по мокрому асфальту прямо навстречу плотному потоку машин, не реагируя на визг тормозов и истошные гудки. На ней было простое хлопковое платье, забрызганное грязью. Ни документов, ни телефона, ни сумочки. Физически она оказалась абсолютно здорова: ни ушибов, ни следов насилия. Экспресс-тесты не нашли в крови следов алкоголя или наркотиков. Но её память напоминала чистый лист. Даниил закрыл карту и вышел в коридор. Обувь глухо стучала по глянцевому полу. Двенадцатая палата находилась в конце крыла строгого наблюдения. За массивной дверью со смотровым окошком было тихо. Доктор повернул ключ в замке и, мягко толкнув дверь, вошёл. Девушка сидела на краю больничной койки, плотно обхватив колени руками. Её кожа выглядела болезненно бледной на фоне спутанных тёмных волос. С ходу ей трудно было дать конкретный возраст — то ли двадцать, то ли тридцать лет. Лицо застыло, превратившись в безжизненную маску. Не обращая внимания на скрип открывшейся двери, она смотрела в узкое окно, за которым осенний дождь лениво барабанил по железной решётке.