Николя Тран
Плебс. Народная история Рима

УДК 94(37)

ББК 63.3(0)323

Т65

Редактор серии С. Елагин Перевод с французского О. Панайотти

Николя Тран

Плебс: Народная история Рима / Николя Тран. – М.: Новое литературное обозрение, 2026. – (Серия «Культура повседневности»).

Каким был Древний Рим плебеев – простых граждан города, не принадлежавших к политической элите? Чем они питались, в каких домах селились, чем зарабатывали на жизнь, как строили семьи и дружили? Как относились к аристократии и реагировали на общественные события? Опираясь на социальную историю и классическую традицию изучения Античности, автор предлагает увидеть историю Рима с точки зрения обычных жителей, во многом сформировавших живой облик города. На основе  средневековых рукописей, древних надписей и археологических находок, исследователь анализирует индивидуальные судьбы римских граждан, их социальные отношения и пространства городской коллективной жизни. Отказываясь сводить людей того времени к одному измерению их идентичности, автор рисует объемный и красочный портрет римского гражданина, жившего между I веком до н. э. и II веком н. э. Николя Тран – историк, профессор Университета Пуатье.

Фото на обложке: wirestock / Magnific

ISBN 978-5-4448-2974-5

© Passés composés / Humensis, 2023

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

© О. Панайотти, перевод с французского, 2026

© С. Тихонов, дизайн обложки, 2026

© © OOO «Новое литературное обозрение», 2026

Предисловие

В 1775 году аббат Ломонд опубликовал учебник латинского языка для учеников шестого класса «Знаменитые мужи города Рима, от Ромула до Августа» (De viris illustribus urbis Romae a Romulo ad Augustum), в котором на языке Вергилия изложил биографии шестидесяти знаменитых римлян. Читая эти биографии, школьники знакомились с восемью веками истории, попутно повторяя правила латинской грамматики. Со времени Третьей Республики и вплоть до 1960‑х годов и даже позже латинский язык во Франции нередко изучали по этой книге. Римская история, таким образом, проникала во французскую национальную культуру через жизнеописания великих римлян. Вплоть до наших дней при упоминании Древнего Рима в памяти возникают образы Юлия Цезаря, Октавиана Августа, Нерона, кое-кто пообразованнее может даже вспомнить императора Адриана.

Предлагаемая вниманию читателей книга звучит контрапунктом. В ней подчеркивается, что древнеримскую историю можно изучать не через описания деяний великих мира сего, а через сохранившиеся документы о трех столетиях жизни простых горожан – плебса (с начала I века до нашей эры до конца II века нашей эры). Сохранившиеся средневековые рукописи, древние надписи и археологические находки проливают свет на жизнь, надежды и чаяния «обычных» жителей имперской столицы.

Решать подобную задачу следует в рамках по крайней мере двух научных областей, причем каждая из них делится на множество направлений. Первой и наиболее очевидной представляется классическое изучение Античности – эта традиция как бы размывает временные и географические границы и, по сути, рассматривает греческую и римскую цивилизации как единое целое, основу и колыбель Западной Европы. Однако и греческая цивилизация, и римская заслуживают отдельного критического анализа. Так или иначе, классические исследования вызвали интерес к простым гражданам, населявшим город Рим. Во-первых, так называемая «антикварная» традиция стремилась создать историю нравов – вслед за «Картинами из бытовой истории Рима» (Sittengeschichte) Людвига Фридлендера, публиковавшимися с 1862 по 1871 год¹. Во франкоязычном мире эта монография оказала сильное влияние на «Словарь греческих и римских древностей» (Dictionnaire des Antiquités grecques et romaines) Шарля Дарамбера, Эдмона Сальо и Эдмона Потье, затем, несколько десятилетий спустя, на книгу Жерома Каркопино «Повседневная жизнь Древнего Рима. Апогей Империи» (La Vie quotidienne à Rome à l’apogée de l’Empire)². Во-вторых, античная наука создала базу для развития богатой юридической традиции. Бесспорным лидером в этой области стал Теодор Моммзен, автор сочинения «Римское государственное право» (Droit public romain)³. Жители Рима были гражданами, и именно это лежало в основе римских институтов; понять, как эти институты были организованы и каким образом функционировали, невозможно, не зная, в чем заключалось римское «ремесло граждан». Придумав эту меткую формулировку, ставшую названием его главного труда, Клод Николе сделал гражданские массы таким же решающим актором, как и аристократия⁴. Англоязычные историки в свою очередь тоже подчеркивали роль народа, плебса или даже толпы в римской политике во время волнений поздней Республики и в период ранней Империи⁵.

Вторая научная область, которую исследует предлагаемая вниманию читателей книга, – это социальная история, обновленная во второй половине XX века, когда она обогатилась изучением низов общества. Отверженные вдохновили ученых на создание history from below – «истории снизу». Одним из ее основателей стал Эдвард Палмер Томпсон, автор «Становления английского рабочего класса» (The Making of the English Working Class)⁶. Он стремился не только лучше понять историю «низов» – низших или подчиненных социальных групп, но и увидеть ее глазами самих простых людей, сосредоточившись на их индивидуальном опыте. Схожие цели в своей «Народной истории Соединенных Штатов» (Histoire populaire des États-Unis) преследовал Говард Зинн⁷. Его знаковая книга по-прежнему влиятельна, о чем свидетельствует недавняя «Народная история Франции» (Histoire populaire de la France) Жерара Нуариеля⁸. На первый взгляд может показаться, что все эти «народные истории» (people’s history) сосредоточены на маргиналах и их контркультуре. Однако, строго говоря, мужчины и женщины, объекты изучения, скорее, оказались маргинализованы элитой, а позднее исторической наукой. Они представляли собой не исключенные меньшинства, а большинство населения и были способны самостоятельно встроить свою жизнь в жизнь города. Так что предлагаемая книга излагает именно историю римского простонародья, а не элиты города. Она опирается, насколько это возможно, на индивидуальные судьбы, известные из сохранившихся источников, чтобы описать как социальные отношения, так и пространства коллективной жизни в столице Римской империи.

Надо признать, что эта история «простых» римлян, плебеев, не совсем нова. Напротив, книга фактически резюмирует многочисленные исследования последних десятилетий. Ее цель заключается прежде всего в том, чтобы результаты этих научных работ вышли за пределы узкого академического круга. Среди авторов данных исследований много наших близких коллег. Жан Андро был самым влиятельным из наставников, познакомившим нас с римской экономикой⁹. Работа Катрин Вирлуве о продовольственных кризисах, распределении продуктов питания и о тех, кто выигрывал от этих кризисов, навела нас на размышления о пограничной области на стыке экономики, общества и политики¹⁰. Книги, которые мы опубликовали, – например, о профессиональных ассоциациях, о коммерсантах и ремесленниках, лавках и мастерских, о постоялых дворах и тавернах – все это результаты научных исследований, проведенных под их руководством¹¹. В более широком смысле, с начала 2000‑х годов во всем академическом мире многие историки-античники сосредоточили внимание на изучении низших и средних слоев римского общества и на том, чем они занимались¹². И последнее, но не менее важное: я с удовольствием процитирую в начале этой книги монументальный труд Сириля Курье «Римский плебс и его культура» (La Plèbe de Rome et sa culture)¹³. Нас с Сирилем связывают более пятнадцати лет дружбы и сотрудничества; моя книга может подготовить читателя, который захочет узнать больше, к знакомству с сочинением этого выдающегося эрудита.

Часть первая. Город плебеев

На протяжении трех столетий – с начала I века до нашей эры и до конца II века нашей эры – в Риме жили миллионы мужчин и женщин, принадлежавших к низшим и средним социальным классам гражданского общества. В отличие от аристократии – патрициев и сенаторов, это был плебс. Их город был блестящей столицей огромной империи, одним из самых густонаселенных мегаполисов доиндустриальной эпохи. Рим был городом par excellence, Городом с большой буквы (Urbs на латыни). Плебс и Город формировали друг друга. Конечно, аристократы, которые господствовали в городе на протяжении веков, а затем императоры, после того как Рим стал империей, сделали его витриной своего могущества. Однако Рим – это отнюдь не только памятники, воздвигнутые его правителями, поскольку плебеи активно изменяли пространство, порождая определенный ландшафт. Каким бы гигантским Рим ни казался, он состоял из нескольких сотен небольших городских поселений. В них складывались соседские сообщества, в подавляющем большинстве состоящие из скромных жителей. Поэтому в начале книги надо вкратце представить Город с разных сторон – для тех, кто хочет понять плебс через материальные условия его жизни¹, не только в историческом плане, но и в топографическом и демографическом.

Глава 1
Величайший город и его рядовые жители

Тибр и Семь Холмов

Город на реке

Как и большинство древних народов, римляне придумали легенду о своем происхождении. Места, где жили герои легенды, основатели Города, раскрывают его глубинную структуру, формируют ландшафт, в котором плебс продолжал жить столетия спустя. Традиционно считалось, что история Города началась на левом берегу Тибра. Река тогда разлилась, и корзину с двумя новорожденными, Ромулом и Ремом, выбросило на берег у подножия Палатина, одного из холмов, возвышающихся над долиной. Близнецов вскормила волчица, затем их спасли пастух и его жена. Младенцы происходили из семьи, царствующей в городе Альба-Лонга. Их дядя, правивший в то время в Альба-Лонге, хотел избавиться от законных престолонаследников. В будущем им предстояло отомстить за себя, а затем на месте своего спасения основать Рим.

В первом же эпизоде легенды об основании и подъеме Рима видна роль Тибра. Тибр – самая длинная река на Апеннинском полуострове. Ее длина превышает четыреста километров. Рим был основан и рос всего в тридцати километрах от устья и Тирренского моря. Таким образом, это был классический случай «города первого моста»*, что можно сравнить, например, с Лондоном на Темзе или Нантом на Луаре. В непосредственной близости от места зарождения города находился остров Тиберина (буквально «расположенный на Тибре»), который облегчал переправу через реку.

Рис. 1. Топографическая карта Рима

Строительство мостов изменило городской ландшафт. Самым старым был Свайный мост (pons Sublicius), датируемый концом VII века до нашей эры. Он находился ниже по течению от острова Тиберина, и точное его местоположение неизвестно. Мост был полностью деревянный и неоднократно разрушался, но римляне раз за разом тщательно восстанавливали его в прежнем виде как свидетельство своей истории. Город рос, и было построено еще несколько мостов, уже из камня. Мост Эмилия, возведенный не позднее 179 года до нашей эры, соединил район Бычьего форума с правым берегом Тибра. Затем, в I веке до нашей эры, по обе стороны Тиберины были построены каменные мосты Фабриция и Цестия. Они, вероятно, заменили более ранние деревянные. Еще позже Агриппа (правая рука Августа), Нерон (в середине I века нашей эры) и Адриан (в следующем столетии) дали свои имена трем новым мостам. Последние два обеспечивали доступ с Марсова поля на Ватиканскую равнину.

Тибр издавна был важнейшей транспортной артерией. Соль, добываемую на прибрежной равнине, везли по реке вглубь страны задолго до основания Рима. В VIII веке до нашей эры греческие и финикийские купцы регулярно посещали долину в низовьях Тибра. Таким образом, благодаря реке и близости моря Рим с момента основания был связан со средиземноморскими торговыми потоками. Вместе с тем именно по Тибру проходила граница между латинянами (одной из ветвей которых были римляне) и этрусками. Поэтому долгое время правый берег воспринимался как чужой, что делало Рим пограничным городом. В начале I века до нашей эры все было уже не так, но далекое прошлое объясняет, почему город оказался неравномерно распределен между двумя берегами. Расположенные между рекой и холмом Яникул правобережные кварталы стали называться trans Tiberim («по ту сторону Тибра») и до сих пор носят название Трастевере. В 7 году до нашей эры городское пространство было разделено на районы, и эти кварталы вошли в один – четырнадцатый – административный район.

Холмы и долины

Датой основания Рима принято считать день, в нашем летоисчислении соответствующий 21 апреля 753 года до нашей эры. В этот день Ромул расположился на вершине Палатина, а Рем – южнее, на Авентине. Братья ждали благоприятного знака со стороны богов. Рем первым заметил шесть ястребов. Ромулу боги подали знак позже, зато он увидел двенадцать ястребов. Между братьями-близнецами разгорелся жестокий спор, кто будет основателем города, в результате чего Ромул убил Рема.

Легенда позволяет нам представить себе место, где в дальнейшем возникнет Рим. Местная топография характеризуется холмами, высота которых достигает шестидесяти метров. Существует знаменитое выражение, что Город расположен на Семи Холмах, но подсчитать эти холмы не так просто, как кажется. В число семи холмов не входят многие невысокие горки, которые еще в античные времена были срыты. Кроме того, у некоторых холмов было по две вершины, а другие заканчивались гребнем. Но все же можно сказать, что Рим возник на холмах, расположенных полукругом. Квиринал, Виминал, Эсквилин, Целий и Авентин выстроились дугой с севера на юг. Капитолий находился на западе, Палатин – в центре.

Между холмами прятались низины: к северу от Палатина, к востоку от Капитолия и к югу от современного района Монти располагалась впадина Форума, между Капитолием и Палатином – Велабр, между Палатином и Авентином – Мурсия. Вокруг холмов простирались две равнины. К северу – Козье болото, которое потом станет Марсовым полем. Это обширное пространство на западе ограничивалось Тибром, который изгибается здесь дугой, на северо-востоке – холмом Пинцием. К югу от Авентина раскинулась равнина, ныне называемая Тестаччо. Со II века до нашей эры римляне именовали этот район Эмпориум, или же Речной порт.

Город, издавна считавшийся великим

Великий царский Рим

Вопреки тому, что утверждает легенда, не Ромул дал свое имя Риму, а сам Рим создал Ромула как героя-основателя и первого царя. В первые века существования города им, по сути, правили цари. Предание дает искаженный образ этого далекого прошлого, так как римляне I века до нашей эры любили представлять своих предков скромными крестьянами-солдатами, чей крошечный город рос очень медленно и ценой больших усилий. Тем не менее уже в VIII веке до нашей эры Рим был одним из главных центров Лациума. Под этрусским владычеством в конце VII и в VI веке до нашей эры он входил в ряд важнейших и самых открытых для средиземноморского мира городов Италии. Римляне быстро осознали преимущества своего географического положения и извлекли из него выгоду.

В VII веке до нашей эры площадь Рима составляла приблизительно 280 гектаров, что значительно превышало территорию всех основных этрусских поселений. В течение столетия городское пространство значительно увеличилось и достигло 426 гектаров, окруженных Сервиевой стеной, создание которой приписывается царю Сервию Туллию. Современные археологи установили, что в своем первоначальном состоянии она фактически датируется серединой VI века до нашей эры. Два столетия спустя крепостную стену укрепили. Масштаб проведенных работ был таким, что огромные туфовые блоки, отмечавшие границу города, были заметны на протяжении нескольких веков. Теперь Семь Холмов окружала одиннадцатикилометровая стена. Таким образом, в III веке нашей эры юристы отличали Urbs, собственно Город, расположенный intra muros – внутри стен, от Рима в целом. На самом деле уже в начале I века до нашей эры поселения простирались далеко за пределами крепостной стены. Кроме того, стена утратила свою оборонительную роль и в некоторых местах была едва заметна, потому что вплотную к ней были построены дома. Тем не менее, проходя через городские ворота, римляне чувствовали, что, в зависимости от направления, они оказываются в сердце своего города или покидают его.

Республиканский Рим и победы на Средиземном море

Последний царь Рима, Тарквиний Гордый, был свергнут в 509 году до нашей эры. Заговорщики решили упразднить царский титул и разделить власть. Римляне I века до нашей эры считали, что в результате этого переворота родилась «свободная республика», по сути же тогда был создан политический режим, при котором государственными делами управлял узкий круг избранных. «Свобода», о которой шла речь, принадлежала прежде всего сильным мира сего. Установления Республики закрепляли главенство аристократии. Таким образом, магистратами – чиновниками, выполнявшими политические обязанности, возлагаемые на них гражданами-выборщиками сроком на один год, – могли стать лишь самые богатые. Верховными магистратами были два консула, которые ежегодно переизбирались. В зависимости от года представители правящего класса занимали магистратуры (разной важности) или заседали в сенате среди своих коллег. Это собрание аристократов обсуждало все важные вопросы и принимало решения, которые магистраты почти всегда выполняли.

Кроме того, радикально изменилось отношение молодой республики к пространству. На протяжении двух с половиной столетий Рим постепенно начал доминировать на всем итальянском полуострове, особенно после победы над городом Тарент (современный Таранто) в 272 году до нашей эры. Рим аннексировал большую часть центральной и южной Италии и, кроме того, навязал побежденным общинам союзные договоры на кабальных условиях. В начале III века до нашей эры Рим был крупным по средиземноморским меркам городом: его население, вероятно, составляло около 100 тысяч человек.

Установив свою власть на итальянском полуострове, Рим естественным образом стал конкурировать с Карфагеном, а позднее между ними завязалось открытое соперничество. Древний город, основанный финикийцами в IX веке до нашей эры на северном побережье Африки, доминировал в западном Средиземноморье. Первая Пуническая война (римляне называли финикийцев Карфагена пунами, отсюда название войн) велась с 264 по 241 год до нашей эры. Ее главной целью был контроль над Сицилией и Сардинией. После поражения Карфагена эти крупные острова стали первыми провинциями Рима – территориями, которые считались иностранными, но подлежали прямому управлению римского магистрата. Что касается Второй Пунической войны, она бушевала между 218 и 201 годами до нашей эры. Основной причиной военного конфликта была тревога римлян: они опасались, что Карфаген вернет себе влияние путем экспансии на Пиренейский полуостров. Театры военных действий таким образом умножались: Испания, Италия (которую Ганнибал и карфагенская армия топтали почти пятнадцать лет) и Африка (где Рим в конце концов победил). Победа вызвала реакцию, пропорциональную тревоге, испытываемой во время войны. Римская власть опасно пошатнулась. Аристократия почувствовала себя как никогда сильной, что привело к ненасытной жажде военной славы. Во II веке до нашей эры римские армии завоевывают Средиземноморье. Военные успехи и эксплуатация покоренных территорий принесли Риму значительное богатство, что серьезно изменило его.

Римские легионеры и их союзники одерживали победу за победой, а Город неуклонно рос. Если бы мы не рассуждали в масштабах целых столетий, его рост можно было бы назвать экспоненциальным. Ученые вполне допускают, что население Рима выросло со 100 тысяч жителей в начале III века до нашей эры до 200 тысяч к началу II века до нашей эры и до 400 тысяч – к его концу. Поскольку армия Ганнибала много лет воевала на территории Италии, в Город, стремясь под защиту Сервиевой стены, переселились многие жители полуострова. Приток населения не прекратился и после войны. Иностранные завоевания обогатили римскую знать. Деньги вкладывались в землю, обширные владения обрабатывались рабами, недостатка в которых не было. От этих бурных перемен пострадали мелкие и средние землевладельцы. Таким образом, исход из сельской местности продолжался. Кроме того, Италия в целом пережила сильный экономический рост во II веке до нашей эры. С одной стороны, завоевательные войны вызвали приток богатств и рабов, с другой же стала интенсивнее торговля между Апеннинским полуостровом и остальной частью Средиземноморья. Бурное экономическое развитие благоприятствовало росту городов по всему полуострову.

Облик Рима в то время изменился. Помимо огромного количества монументальных общественных зданий, возведенных аристократией, появились многоэтажные дома, где селились плебеи. Если верить Титу Ливию, такие сооружения существовали уже в 218 году до нашей эры: в том году, рассказывает историк, сбежавший бык поднялся по внутренним лестницам на третий этаж². Внешний вид берегов Тибра также изменился, поскольку потребности растущего населения – особенно продовольственные – требовали новой инфраструктуры. Порт на Тибре (portus Tiberinus) располагался на Бычьем форуме – в изгибе реки судам удобно было причаливать. Основные работы по обустройству берега проводились там в первые десятилетия II века до нашей эры, когда пропускной способности этого старого порта уже не хватало. В 193 году до нашей эры вниз по течению за Авентином власти Республики основали Эмпориум – большой речной порт. Portus Tiberinus, таким образом, потерял свое былое значение.

Столица великой империи

Популяры и изменения в структуре институций

В I веке до нашей эры средиземноморские завоевания были завершены: все территории, граничащие с внутренним (Средиземным) морем, постепенно перешли под власть римлян. Более того, благодаря победам великих полководцев (таких, как Помпей или Юлий Цезарь) и несмотря на неудачи других (например, Красса на Востоке и Вара в Германии) империя вышла далеко за пределы средиземноморского горизонта. Ее границы в конечном счете достигли Рейна, Дуная, Евфрата, Сахары и Океана, дальше которого, по античным представлениям, жизни не было. Вот почему римляне претендовали на власть над всем миром. Завоевательные походы продолжались до начала II века нашей эры, но гораздо менее интенсивными темпами. Территориальные приобретения (в частности, до Шотландии, за Дунаем и до границ Аравии) были более скромными, даже если их удаленность подкрепляла идею господства над всем миром.

Первый век до нашей эры также был решающим в истории политических институтов. Город пережил особенно длительный кризис правления, начавшийся в последней трети II века и разрешившийся лишь сто лет спустя. Прежде всего, в аристократической среде появилось новое политическое сознание, и это ее раскололо. Братья Гракхи (Тиберий Семпроний и Гай Семпроний) посвятили себя защите интересов простых граждан. Именно такой смысл они вкладывали в свои обязанности народных трибунов, которые в 133 году до нашей эры исполнял Тиберий, а затем, в 123 и 122 годах, – Гай. Защита народа означала для них улучшение условий жизни плебеев. Так, в 123 году до нашей эры Гай Гракх снизил цены на пшеницу для граждан, проживающих в Риме. На институциональном уровне Гракхи и популяры – их сторонники – хотели предоставить суверенитет народным собраниям. Эти стремления встретили яростное сопротивление аристократов, приверженцев главенства сената над народными собраниями и, в более широком смысле, «правления лучших». Другими словами, они защищали принцип учреждений, контролируемых элитой. Оптиматы (буквально «лучшие») обвиняли противников в демагогии и желании посредством манипулирования простыми гражданами навязать себя в качестве тиранов. По этой причине братья Гракхи были убиты с разницей примерно в десять лет, в 132 и 121 годах до нашей эры. Мятежи привели к гибели сотен людей. Однако народные идеалы устояли.

Популяры и оптиматы конфликтовали между собой, беспорядки повторялись. Жестокие, но локальные и непродолжительные бунты продолжались вплоть до рубежа II–I веков. В 80‑х годах до нашей эры они переросли в гражданскую войну, особенно кровавую в 88 и 87 годах в Риме, затем вспыхнувшую вновь в 82‑м. Позже лагерь популяров соединился со сторонниками прославленного полководца Гая Мария. Он умер от болезни в 86 году, в возрасте семидесяти лет. Лидером оптиматов был Сулла. Победив в войне и методично уничтожив противников, он восстановил жесткий аристократический режим, после чего с чувством выполненного долга отошел от власти, которую ему парадоксальным образом удавалось осуществлять в одиночестве. Примерно через двадцать лет популяры снова обрели выдающегося лидера в лице Гая Юлия Цезаря. Тогда же Публий Клодий Пульхр, менее известный, чем Цезарь, но отличавшийся склонностью к насилию и талантом агитатора, попытался реализовать радикальную программу Гракхов.

Помимо раскола римской знати на две воюющие фракции, I век до нашей эры был отмечен появлением политических деятелей беспрецедентного масштаба. Эти imperatores, завоеватели, жаждущие побед и славы, стремились укрепить в Риме свою личную власть. Аристократы, выступавшие за коллективное управление республикой, не смогли их остановить. Затем между imperatores началась вражда. С конца 60‑х годов до нашей эры Помпей и Юлий Цезарь действовали сообща, но в 49–45 годах между ними началась вражда, переросшая в гражданскую войну, в которой победил Цезарь. Война шла на трех континентах, и, воспользовавшись благоприятной ситуацией, Цезарь утвердился в качестве постоянного диктатора. 15 марта 44 года до нашей эры, защищая свободу и борясь с тиранией, двадцать четыре заговорщика пронзили его клинками. Однако надежде на восстановление аристократической республики не суждено было исполниться. Вскоре два главных наследника Цезаря (Марк Антоний и Октавиан, приемный сын диктатора) отомстили за его убийство. Затем они разделили империю между собой и избавились от всех конкурентов. Так, Октавиан победил Секста Помпея, младшего сына Помпея Великого, который несколько лет контролировал Сицилию и Сардинию. В итоге в 31–30 годах до нашей эры Марк Антоний и Октавиан, стремясь к единоличной власти в империи, начали войну друг с другом.

Октавиан, одержавший победу в последней гражданской войне, предстал миротворцем и восстановителем обновленного Рима. Сам себя он именовал принцепсом – первым среди равных. У него никогда не было намерений делиться верховной властью, но он считал, что осуществляет ее по мандату сената и римского народа. В январе 27 года до нашей эры Октавиан заявил, что слагает с себя все полномочия. Как предполагалось, сенаторы умоляли его отменить это решение и сохранить за собой командование войсками, что позволило бы ему продолжить расширение империи, оставаясь при этом ее бесспорным хозяином. Такое положение было закреплено законом, за который проголосовал народ. Чтобы окончательно и бесповоротно установить превосходство принцепса, сенат дал Октавиану имя Август, имевшее божественный характер. Так родился новый политический режим, в основе которого лежала власть одного человека (императора), хотя традиционные институты республики сохранялись. Октавиан Август укреплял этот режим вплоть до своей смерти в 14 году нашей эры. Четыре императора из его семьи (Тиберий, Калигула, Клавдий и Нерон) продолжали его дело вплоть до 68 года. В течение первых двух столетий нашей эры поочередно приходят к власти четыре императорские династии: Юлии-Клавдии (14–68), Флавии (69–96), Антонины (96–192) и Северы (193–235).

Город Рим, имперская столица, достиг своего демографического пика. Вероятно, к середине I века до нашей эры его население составило полмиллиона человек. При Августе количество жителей могло приблизиться к 800 тысячам, а при Антонинах – к миллиону. Это лишь приблизительные и спорные оценки. В империи царили стабильность и процветание, что обеспечивало рост населения города, однако в последней трети II века все изменилось. Примерно со 165 по 189 год во всей стране, и особенно в столице, бушевала эпидемия. «Антонинова чума» не была чумой в современном понимании: чаще всего выдвигается гипотеза эпидемии оспы. Оценить количественно ее последствия для населения невозможно. Однако вполне вероятно, что в 161 году, во время восшествия на престол императора Марка Аврелия, население Рима значительно превышало количество жителей в городе в 193‑м – во время инвеституры Септимия Севера.

Самый большой из античных мегаполисов

Точное определение количества римского населения – задача трудная. Начнем с неоспоримых данных: современники Рима времен Империи считали его исключительным городом в истории человечества. Он относился к мегаполисам, городам, оставшимся в коллективной памяти людей как города-миры³. Плиний Старший упоминает об этом в «Естественной истории» – энциклопедическом сочинении, написанном в середине I века нашей эры. Обращая внимание на высоту римских зданий, он отмечает, что ни в одном другом городе ничего подобного не было⁴. После захвата Египта в 30 году до нашей эры вторым по населенности городом империи стала Александрия, но число ее жителей было вдвое меньше римского. Крупные города восточной части империи —Антиохия, Эфес, Пергам – были в 4–10 раз меньше имперской столицы, и ни один город на Западе империи с Римом нельзя даже сравнивать.

В 144 году оратор Элий Аристид произнес перед императором Антонином Пием речь «Похвала Риму»⁵. Хотя эта хвалебная речь, превозносящая столицу, льстила гордости победоносного народа, она точно отражает видение Рима жителями империи. Прежде всего, необъятность города казалась пропорциональной территории государства.

Поэтому, глядя на вашу безграничную державу, не приходится удивляться, что малая часть земли господствует над всею землей. А глядя на сам Город и границы Города, не приходится удивляться, что в его подчинении находится весь населенный мир*.

Рим представлялся оратору местом, куда стекаются все богатства мира.

Все, что произрастает в разные времена года, производится в различных странах, водится в реках и озерах, создается искусством эллинов и варваров, привозится сюда со всех уголков земли и моря. Так что, если кто-нибудь пожелает все это увидеть, ему придется или обойти весь населенный мир, или оказаться вот в этом Городе. Ибо из того, что выращивается и производится людьми, нет ничего, в чем бы здесь когда-нибудь был недостаток*.

Город казался микрокосмом, сутью мира, и дело было не только в торговле. Люди приезжали в Рим со всех концов империи – на время или чтобы поселиться здесь и пустить корни. Рим для них был столицей, caput mundi – в буквальном переводе с латыни «головой мира», или космополисом – «всемирным городом» в переводе с греческого. Подобные образы – не просто плод воображения. Императорский Рим действительно был из ряда вон выходящим явлением в истории доиндустриального мира. До Лондона в конце XVIII века ни один другой европейский или средиземноморский город не имел такого количества населения. Париж достиг миллионного населения лишь в середине XIX века. Сравниться с Древним Римом эпохи расцвета могут лишь несколько китайских городов доиндустриальной эпохи.

Город с почти миллионным населением

Принято считать, что население Рима при Антонинах составляло 1 миллион человек: такая цифра называется для удобства, а не потому, что она больше других соответствует истине. Она равноудалена от минимальной гипотетической оценки (около 800 тысяч жителей) и от максимальной (около 1,2 миллиона). Но нет гарантии, что она представляет собой среднее число или что она является точной. Впрочем, любая количественная оценка римского населения всегда будет гипотетической. Главным образом потому, что доступная документация не дает прямых свидетельств, надежность которых можно проверить. Для создания правдоподобной картины мы располагаем лишь косвенной информацией.

Сохранившиеся данные о числе жителей Древнего Рима охватывают не все население, а ограниченную его часть: граждан мужского пола, достигших совершеннолетия, то есть 17 лет. К тому же данные эти неоднородны. Некоторые из них неясны и не соответствуют остальным. Наиболее обширные сведения касаются регулярных бесплатных раздач хлеба, проводимых по указу трибуна Публия Клодия от 58 года до нашей эры, и раздач денег, проводимых Августом во время его принципата. В 46 году до нашей эры количество получателей бесплатного хлеба достигло 320 тысяч⁶. В «Деяниях» (Res gestae)* Август упоминает раздачи денег римскому плебсу⁷ и подчеркивает, что каждый раз деньги раздавались не менее чем 250 тысячам граждан. Таким образом, можно считать, что в Риме при Августе проживало не менее 250 тысяч взрослых граждан. Чтобы оценить численность населения в целом, необходимо учесть их жен и детей, а также рабов и иностранцев, находившихся в столице. К сожалению, невозможно сказать точно, сколько их было, поэтому нам придется принять, что если взрослых граждан-мужчин было 250 тысяч, то в целом население составляло от 800 тысяч до 1 миллиона.

Все эти люди жили на площади около 15 квадратных километров, или 1500 гектаров. Это второй показатель, который можно использовать для оценки числа жителей, но он также неточен, к тому же его можно интерпретировать по-разному.

Выйдя за пределы Сервиевой стены, Рим стал «открытым городом» и оставался таковым до конца III века нашей эры. В 271 году император Аврелиан начал строительство новой стены, остатки которой до сих пор можно увидеть в городе. Она тянулась на 19 километров, ограничивая площадь в 13,7 квадратного километра. Однако археологи подсчитали, что в период ранней Империи город немного выходил за эти пределы, возможно, занимая площадь почти 16 квадратных километров. Принимая во внимание многочисленные монументальные сооружения и размах общественных пространств, можно считать, что от половины до двух третей этой площади было занято жильем. Более точно сказать невозможно, как и определить число жителей на квадратный километр. Для сравнения можно назвать другие доиндустриальные города, плотность населения в которых известна, но она в каждом городе своя. Главное преимущество этого подхода заключается в том, чтобы очертить диапазон возможностей. Например, кажется крайне маловероятным, что население Древнего Рима могло доходить до полутора миллионов человек, поскольку это означало бы плотность, близкую к показателям азиатских городов-монстров XX и XXI веков. С другой стороны, миллионное население безусловно подразумевает очень высокую, но все же правдоподобную плотность, принимая во внимание показатели некоторых районов Неаполя и Рима в XIX веке.

Третья и последняя категория данных касается продовольственного снабжения и потребления продуктов римлянами в эпоху поздней Республики и Империи. Например, в схолиях к «Фарсалии» Лукана говорится, что в 57 году до нашей эры город поглощал 80 тысяч модиев пшеницы в день. Здесь требуются пояснения⁸. Во-первых, «Фарсалия» – длинная эпическая поэма о противостоянии Помпея и Цезаря. Это произведение, датируемое I веком нашей эры, многократно копировалось. Однако в какой-то момент античный переписчик прокомментировал оригинальный текст, и его заметки – схолии – затем были включены в более поздние рукописи. Количество пшеницы, упомянутое в одной из этих схолий, выражено в единице объема модии, что соответствует 8,75 литра. Ученые подсчитали, что 80 тысяч модиев пшеницы могли бы удовлетворить потребности 750 тысяч человек. Поскольку точная доля злаков в рационе и ежедневно потребляемое римлянами количество калорий неизвестны, эта цифра представляет собой, опять же, лишь условную величину. Тем не менее, какой бы способ определить римское население мы ни выбрали, результаты будет схожи. Однако не следует фетишизировать цифру в миллион жителей. Гораздо важнее задуматься о влиянии демографической ситуации на условия жизни плебса.

Рис. 2. Монументальные сооружения и общественные пространства Рима

Глава 2
Городское пространство и условия жизни плебса

Контрасты между городом общественных зданий и жилыми кварталами

Размах публичных пространств

Городское пространство в Риме в эпоху поздней Республики и ранней Империи было занято неравномерно: некоторые центральные районы оставались малонаселенными. Значительную часть города занимали общественные здания. С самых древних времен общественная жизнь бурлила вокруг римского Форума (Forum Romanum). Его пространство, в те времена занимавшее около двух гектар, замостили примерно в 600 году до нашей эры. Пять веков спустя здесь находился центр религиозной жизни Города. Форум и via Sacra, Священная дорога, которая вела к нему, были окружены храмами и святилищами под открытым небом. Там же разворачивались важнейшие события политической жизни. Курия в северо-западной части площади служила постоянным местом заседаний сената. Перед зданием находилась платформа, с которой политики могли обращаться к народу. Ее называли Ростры, поскольку она была украшена носами военных кораблей. В последние сто лет Республики ораторы произносили речи также с высокого подиума храма Диоскуров (Кастора и Поллукса). В восточной части Форума были построены ярусы Аврелианова трибунала. Магистраты (в частности, преторы) отправляли правосудие в трибунале, а также в базиликах, примыкающих к площади с севера и юга. Эти большие помещения, имевшие различные гражданские, а не религиозные функции, появились во II веке до нашей эры на месте аристократических домов. Форум был также экономическим пространством. Перед Семпрониевой и Эмилиевой базиликами находились два ряда лавок: расположенные в северной части назывались «старыми», те, что находились в южной части, – «новыми». Здесь размещались конторы мелких банкиров и мастерские по производству предметов роскоши. Но торговли продовольствием, которая издавна велась на Форуме, здесь больше не было. С начала II века до нашей эры мясом и рыбой торговали в основном в мацеллуме (продовольственном рынке) и его ближайших окрестностях, к северу от Эмилиевой базилики.

В имперскую эпоху Форум продолжал обустраиваться – старые сооружения реставрировались, создавались новые. Однако со временем Форум Романум стал тесен и превратился в «старый» Форум Города, а общественные пространства продолжали расширяться. Юлий Цезарь, а вслед за ним императоры Август, Веспасиан (69–79), Домициан (81–96) и Траян (98–117) построили пять новых форумов. Обширные общественные площади были окружены портиками и служили местом для храма (или огромной базилики, как на форуме Траяна). Эти роскошные витрины власти в конечном счете заняли территорию более 500 на 300 метров – в основном бывшие жилые районы. Таким образом, ко II веку нашей эры монументальное сердце Города растянулось почти на 900 метров, от северного края форума Траяна до Колизея, воздвигнутого при Флавиях, включая Республиканский форум и общественные здания, построенные к западу от него.

В другой части города, на Марсовом поле, было так много общественных зданий, что селиться здесь простым римлянам было почти негде. Поскольку эта территория была довольно болотистой, она долгое время представляла собой заросшие травой пустыри. В последнее столетие Республики все собрания, на которых граждане выражали свою волю, голосуя за законы или избирая магистратов, проводились там. Во II веке до нашей эры на Марсовом поле были воздвигнуты несколько храмов в благодарность богам за успехи в ратном деле, достигнутые в эту эпоху, а в следующем столетии этот район стал излюбленным местом императоров для прославления своих побед. В 55 году до нашей эры Помпей, используя трофеи, воздвиг огромный театр с квадрипортиком* во славу своих восточных кампаний. В конце столетия, после того как Луций Корнелий Бальб и Август возвели еще два театра, южная часть Марсова поля стала театральным районом. Август дал театру имя своего безвременно умершего племянника Марцелла.

В самом сердце района Агриппа построил общественные термы, большой бассейн и Пантеон – храм, посвященный всем богам, который позднее был перестроен императором Адрианом (117–138). В северной части Марсова поля Август установил большие солнечные часы, Алтарь мира и свой мавзолей, окруженный садом. Его преемники продолжили работу по возведению монументов: об этом свидетельствуют термы Нерона, Стадион и Одеон Домициана, а также несколько храмов умерших и обожествленных императоров. Таким образом, на Марсовом поле и в его окрестностях разворачивалась большая часть событий общественной и гражданской жизни, но были там и жилые здания. Самые старые из них возвели там в первой четверти I века до нашей эры. Остатки нескольких зданий, построенных в первой половине II века нашей эры, сохранились вдоль via Lata (современная Виа-дель-Корсо) на протяжении примерно 220 метров. Тем не менее Марсово поле – наглядный пример конкуренции в городском пространстве между общественными зданиями и жильем. Во всех центральных районах крупные публичные сооружения – Большой цирк в долине Мурсии, храм Божественного Клавдия на холме Целий или термы Траяна на Оппийском холме – теснили жилые дома.

По окраинам Рима просторные сады образовывали своего рода зеленый пояс, поэтому места для жилья там тоже было мало⁹. В конце Республики эти парки принадлежали видным патрициям. Знать собирала там своих друзей и клиентов (граждан, которым покровительствовала). Как и Помпей после возвращения с Востока, аристократы порой демонстрировали щедрость, раздавая деньги. Сады были сосредоточены на холмах Эсквилин и Пинций – последний даже получил прозвище Mons Pincius, Холм садов. Также сады располагались на правом берегу Тибра, на Ватиканской равнине и в Трастевере, где находился большой парк, завещанный Цезарем народу. Постепенно эти сады переходили в руки императоров, которые скупали их либо конфисковывали.

Концентрация населения и расширение обитаемого пространства

Значительную часть городского пространства занимали монументальные сооружения или сады, и это оказывало сильное влияние на условия жизни простонародья. С одной стороны, в центральных районах жилье было сосредоточено на небольших территориях с очень высокой плотностью населения. С другой, горожане часто перебирались к окраинам, что делало Рим того времени необычайно обширной агломерацией. Район Субура, например, считался символом перенаселенности городского центра. Он начинался за форумами Августа и Веспасиана, затем простирался на восток до Эсквилинских ворот. Топография Субуры была характерна для Города на Семи Холмах: его главная улица, clivus Suburanus (буквально «Субуранский спуск»), круто поднималась в гору, и вереницы мулов с трудом тащились по ней. Там в основном находились жилые дома, ремесленные мастерские и лавки торговцев, а монументальных публичных строений, за исключением портика Ливии, не было. Репутация у тесной, перенаселенной Субуры была сомнительная: район славился своими борделями и ночной жизнью. Однако было бы заблуждением полагать, что «роскошные кварталы» Древнего Рима сильно отличались от «плебейских». Аристократы (например, Юлий Цезарь) имели свои семейные дома в Субуре, но по соседству с их особняками в тесноте многоквартирных домов ютилось простонародье. Описывая именно этот район, поэты Марциал и Ювенал на рубеже I–II веков нашей эры говорят о проблемах, характерных, по их мнению, для имперской столицы: упоминают о риске обрушения плохо построенных зданий, об опасности пожаров из‑за чрезмерно плотной застройки, о тесных грязных улицах и ужасном шуме.

Чтобы разместить почти миллион жителей, Риму пришлось раздвинуть границы, вплоть до полного их исчезновения. Вот свидетельство автора опубликованных около 8 года до нашей эры «Римских древностей», историка Дионисия Галикарнасского, писавшего на греческом языке:

И ежели кто-нибудь, глядя на эти пригороды, пожелает определить размеры Рима, он будет вынужденно введен в заблуждение, так как не найдет никакого точного знака, по которому можно бы проследить, до какого предела простирается город и откуда начинается то, что уже не является городом. Так город и сельская местность объединяются, и это порождает у наблюдателя впечатление, что город тянется бесконечно*, ¹⁰.

За пределами Сервиевой стены простиралась continentia tecta – территория, на которой, в соответствии с буквальным переводом этого выражения, дома стояли вплотную друг к другу. Это единое городское пространство не имело четкой административной границы, поскольку Август, разделив город на четырнадцать районов, предвидел его расширение. Контраста между столицей и соседними городками уже практически не было.

Городской ландшафт и жилищные условия

Наши знания о городском ландшафте Рима частично основаны на уникальном источнике: фрагментах мраморной карты, созданной при императорах династии Северов, которую современные археологи назвали Forma Urbis Romae – Мраморный план Рима. Это осколки огромной карты, выгравированной по распоряжению императоров Септимия Севера и Каракаллы в 203–209 годах. Она украшала одну из стен храма Мира в центре форума Веспасиана и, вероятно, представляла собой топографический план Рима эпохи Флавиев. На карте размером 13 на 18 метров был изображен центр города и его окрестности с большой точностью в масштабе 1:240. Сбор данных потребовал значительных усилий, как и кропотливое создание рельефа на камне. Предназначение этого картографического памятника – прославлять величие Рима.

В Средние века, когда все пришло в запустение, мраморные панели рухнули, и большая их часть была безвозвратно утеряна. В 1562 году семья Фарнезе собрала и сохранила отдельные фрагменты карты, а в XIX–XX веках находки продолжились. Найдено примерно 10 процентов карты, и они представляют богатейшую информацию о том, из чего состояла структура города, – в частности, какими были улицы и жилые здания¹¹.

Римские улицы

Плиний Старший писал, что если соединить все улицы Рима в одну, то их общая длина достигнет 60 миль или около 90 километров¹². Улицы образовывали сложную и нерегулярную сеть. В Италии и западных провинциях империи римляне, вдохновленные примером греческих полисов, строили города с перпендикулярно пересекающимися улицами. Однако Рим в эту схему не вписывался.

В отличие от колоний, Рим развивался очень медленно, словно дерево с разветвленной кроной. Например, на «Мраморном плане» вокруг относительно широкой главной улицы clivus Suburanus можно увидеть лабиринт переулков, дворов и зданий различной формы и размеров. Тем, кто вырос не в этом огромном городе, было трудно ориентироваться там, поскольку большинство улиц имперской столицы не имели ни названий, ни номеров домов. Любая топографическая информация, не говоря о фактических адресах, была неточной, и в лучшем случае ориентиром служили какие-то монументы.

Благодаря археологическим находкам и «Мраморному плану» можно наблюдать большие различия в ширине улиц: самые узкие были менее четырех метров, а самые широкие – почти девять. Кроме того, существовала иерархия дорог, что видно из сохранившихся источников. Только самые примечательные улицы – очень немногие – носили название via. Другие, более скромных размеров, назывались vici, в то время как semitae и angiportus были просто переулками. Наконец, в Городе на Семи Холмах было множество дорог (clivus), петляющих по склонам, иногда очень крутым. Марциал в одной эпиграмме шутит, что некоторые улицы были настолько узкими, что два соседа могли пожать друг другу руки, не выходя из дома¹³. Историк Тацит, почти полвека спустя после событий повествуя о Великом пожаре июля 64 года, сообщает:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Friedländer L. Darstellungen aus der Sittengeschichte Roms in der Zeit von August bis zum Ausgang der Antonine. 3 vol. Leipzig, 1862–1871.

Вернуться

2

Daremberg Ch., Saglio Edm. Dictionnaire des Antiquités grecques et romaines. Paris, 1877–1919; Carcopino J. La Vie quotidienne à Rome à l’apogée de l’Empire. Paris, 1939.

Вернуться

3

Mommsen Th. Das römische Staatsrecht. Leipzig, 1876–1887.

Вернуться

4

Nicolet Cl. Le Métier de citoyen dans la Rome républicaine. Paris, 1976.

Вернуться

5

Для республиканской эпохи см., например: Lintott A. Violence in Ancient Rome. Oxford, 1968; Millar F. The Crowd in Rome in the Late Republic. Ann Arbor, 1998. Для эпохи Империи см. классическую работу: Yavetz Z. Plebs and Princeps. Oxford, 1969.

Вернуться

6

Thompson E. P. The Formation of the English Working Class. Londres, 1963.

Вернуться

7

Zinn H. A People’s History of the United States. Londres, 1980.

Вернуться

8

Noiriel G. Une histoire populaire de la France, de la guerre de Cent Ans à nos jours. Marseille, 2018.

Вернуться

9

Для начала знакомства с творчеством этого великого ученого можно обратиться к его диссертации, а также к сборнику статей, выходивших в свет до начала 1990‑х гг. Andreau J. La Vie financière dans le monde romain. Les métiers de manieurs d’argent (IVe siècle av. J.‑C. – IIIe siècle apr. J.‑C.). Rome, 1987; Andreau J. Patrimoines, échanges et prêt d’argent: l’économie romaine. Rome, 1997.

Вернуться

10

Virlouvet C. Famines et émeutes à Rome, des origines de la République à la mort de Néron. Rome, 1985; Virlouvet C. Tessera frumentaria. Les procédures de distribution du blé public à Rome de la fin de la République au Haut-Empire. Rome, 1995; Virlouvet C. La Plèbe frumentaire dans les témoignages épigraphiques: Essai d’histoire sociale et administrative du peuple de Rome antique. Rome, 2009.

Вернуться

11

Я ссылаюсь здесь на книги Nicolas Monteix, Alexandre Vincent, Marie-Adeline Le Guennec и на мои работы. Их названия будут упомянуты в главах этой книги.

Вернуться

12

Речь идет о многих коллегах, книги которых цитировать здесь было бы затруднительно. Среди них книги Wim Broekaert (о торговцах и судовладельцах), Steven Ellis (о лавках и продовольственной торговле), Miko Flohr (о сукновалах), Christel Freu (о бедняках), Cameron Hawkins (о ремесленниках), Claire Holleran (о розничной торговле), Jinyu Liu (о текстильщиках), Françoise Van Haeperen (о религиозной жизни в Остии). Прошу прощения у тех, кого я не упомянул. Помимо представителей этого поколения исследователей, следует назвать здесь всегда вдохновляющее меня творчество Поля Вена: многие главы были написаны под его влиянием. Помимо работ, написанных одним автором, несколько коллективных сборников вызвали обмен мнениями среди специалистов: например, Les Savoirs professionnels des gens de métier. Études sur le monde du travail dans les sociétés urbaines de l’Empire romain / Dir. par N. Monteix, N. Tran. Naples, 2011; Ancient History from Below. Subaltern Experiences and Actions in Context / Ed. by C. Courrier, J. C. Magalhães de Oliveira. Londres; New York, 2021.

Вернуться

13

Courrier C. La Plèbe de Rome et sa culture (fin du IIe siècle av. J.‑C. – fin du IIe siècle apr. J.‑C.). Rome, 2014.

Вернуться

1

Для более ясного представления истории Рима от основания города до конца II века можно обратиться, например, к следующим работам: Bourdin S., Virlouvet C. Rome, naissance d’un empire, de Romulus à Pompée, 753–70 av. J.‑C. Paris, 2021; Faure P., Tran N., Virlouvet C. Rome, cité universelle, de César à Caracalla, 70 av. J.‑C. – 212 apr. J.‑C. Paris, 2018.

Вернуться

*

«Ville du premier pont» – термин французской историографии: город, выросший вокруг моста-крепости, построенного на важной водной артерии. – Прим. ред.

Вернуться

2

Tite-Live. Histoire romaine, 21, 62, 3.

Вернуться

3

О применении этого понятия к крупным средиземноморским городам см.: Mégapoles méditerranéennes: géographie retrospective / Dir. par Cl. Nicolet, R. Ilbert, J.-Ch. Depaule. Paris, 2000.

Вернуться

4

Pline l’Ancien. Histoire naturelle, 3, 67.

Вернуться

5

Aelius Aristide. En l’honneur de Rome, 9 et 11.

Вернуться

*

Элий Аристид. Священные речи. Похвала Риму. Пер. С. И. Межерицкой под ред. М. Л. Гаспарова.

Вернуться

*

Там же.

Вернуться

6

Suétone. Divin Jules, 41, 5.

Вернуться

*

Res gestae Divi Auguri – «Деяния божественного Августа», его краткая автобиография. Список «деяний» Август приказал вырезать на медных табличках и поместить на двери своего мавзолея.

Вернуться

7

Res gestae divi Augusti, 15.

Вернуться

8

Scholie de Lucain. La Pharsale, 1, 318. В более общем плане см.: Tchernia A. Les Romains et le Commerce. Naples, 2011. P. 247–262.

Вернуться

*

Квадрипортик – прямоугольный двор, ограниченный по периметру крытой галереей.

Вернуться

9

Jolivet V. Croissance urbaine et espaces verts // La Rome imperiale: démographie et logistique. Rome, 1997. P. 193–205.

Вернуться

*

Дионисий Галикарнасский. Римские древности. IV. 13.4-5. Пер. Н. Г. Майоровой.

Вернуться

10

Denys d’Halicarnasse. Antiquités romaines, 4, 13, 4–5.

Вернуться

11

Фрагменты доступны онлайн: https://formaurbis.stanford.edu/. См. также: Davoine Ch. La Forma Urbis Romae. Bilan de vingt-cinq années de recherches // Histoire urbaine. 2007. № 20 (3). P. 133–152.

Вернуться

12

Pline l’Ancien. Histoire naturelle, 3, 66. О римских улицах как жизненном пространстве см.: Holleran Cl. The Street Life of Ancient Rome // Rome, Ostia, Pompeii. Space and Movement / Ed. by R. Laurence, D. J. Newsome. Oxford, 2011. P. 245–261.

Вернуться

13

Martial. Épigrammes, 1, 86.

Вернуться