Тени Дартмура

Глава

Тени Дартмура

Глава 1. Женщина в тени

Всю следующую неделю, после памятного вечера, Агата с головой ушла в работу. Она перечитывала классические детективные романы – все какие смогла достать. От «Убийства на улице Морг» Эдгара По до «Лунного камня» Уилки Коллинза, от творений Эмиля Габорио до повестей Конан Дойля. Она делала заметки, выписывала схемы преступлений, сравнивала мотивы и приемы. И с каждым днем ее все больше занимал один и тот же вопрос, который не давал ей покоя.

Раз за разом она замечала одну и туже закономерность: среди всех преступников - заговорщиков, убийц и мошенников, населяющих страницы детективов, женщины встречались на удивление редко. А если и появлялись, то почти всегда в роли жертв, невинных свидетельниц или, в лучшем случае, таинственных незнакомок или роковых соблазнительниц, которых непременно оправдывали в финале. Авторы, словно бы единодушно отказывали женщинам в хитроумии, изобретательности и способности к сложной, многоходовой интриге. Женщины в детективных романах не строили коварных планов, не плели хитроумных сетей и не исчезали бесследно с награбленным. Они только плакали, заламывая руки, падали в обморок и ждали, когда их спасет благородный герой-сыщик.

Агата хмурилась – все это казалось ей даже не столько несправедливым, сколько неправдоподобным. Она уже знала достаточно реальных историй – из газет, из разговоров, из архивов, чтобы понимать, что женщины способны на гораздо большее, чем просто быть жертвами. Женщины также могут хладнокровными, расчетливыми, терпеливыми и опасными. Тогда почему же литература так упорно игнорирует эту правду? Не потому ли, что все детективные романы пишут авторы-мужчины и для мужчин-читателей? А интересно, если в роли главного героя – сыщика или преступника вывести женщину?

Эта мысль показалась ей интересной и многообещающей – требовалось обдумать ее и обсудить с кем-то, кто мог бы понять и подсказать, сориентировав в нужном направлении. И такой человек ей был знаком!

Агата убрала книги на полку, положила блокнот, в сумочку, оделась и выйдя из дома, направилась на Кенсингтон-сквер. Сегодня был как раз вторник и сегодня Агата собиралась задать свой вопрос миссис Марпл, урожденной Хадсон – женщине, которая знала больше тайн, чем любой детектив, и которая, как никто другой, могла дать ответ...

Очередной вторник выдался дождливым – но не той лондонской моросью, к которой привыкаешь, как к шуму колёс, а настоящим, упрямым ливнем, который хлестал в окна и заставлял газовые фонари мерцать тревожным оранжевым светом. Агата стояла у порога дома на Кенсингтон-сквер, стряхива я капли с полей шляпки, и с наслаждением вдыхала запах сырого дерева и воска, который всегда встречал её в прихожей миссис Марпл.

Дверь открылась прежде, чем она успела постучать.

Дорогая моя, да вы вся промокли! - Марта всплеснула руками, принимая мокрый зонт и помогая снять пальто. - Я уже начала беспокоиться, не случилось ли чего. А сэр Эдвард всё утро сидел у окна и смотрел на улицу - он всегда знает, когда должны прийти гости.

Агата улыбнулась, входя в гостиную. Огромный чёрный кот носивший громкое и величественное имя – сэр Эдвард Алджернон Баскервиль, с белой манишкой действительно сидел на подоконнике, но при виде гостьи он грациозно спрыгнул и изящно помахав хвостом в знак приветствия, направился к своему обычному месту - на стул рядом с камином, где уже был разложен шерстяной плед.

Однако - вы балуете его, - заметила Агата.Он этого заслуживает, - ответила Марта, разливая горячий чай в тонкие фарфоровые чашки. – А после того, как мой муж погиб на Сомме, этот кот остался единственным мужчиной в моем доме и самым близким мне живым существом. – Марта на мгновение задумалась, но тут же вернулась в свое прежнее настроение - А сегодня у нас - маленькие миндальные печенья, которые я испекла сама и разумеется, наш старый друг – чай «Эрл Грей с розой». Садитесь, миссис Агата, садитесь ближе к камину, дайте вашим рукам согреться!

Камин весело потрескивал, отбрасывая золотистые блики на полированную поверхность стола. Женщины сидели молча и пили из тонких фарфоровых чашек чай - обжигающий, с тонким ароматом бергамота и розы, пока, Марта, искоса взглянув на свою гостью, не нарушила затянувшееся молчание

заметила её сразу и почувствовала, как внутри закипает любопытство.

Чувствую, что вас, дорогая моя, мучает какой-то вопрос? Прошу вас – не стесняйтесь!

Агата сделала глоток - обжигающий, с тонким ароматом бергамота и розы, - и, наконец, решилась нарушить уютную тишину английской гостиной.

- Скажите, миссис Марпл, - начала она, ставя чашку на блюдце, - почему в детективных романах женщине постоянно отводят второстепенную роль, как будто авторы не считают женщину способной на решительный поступок, на действие? Неужели они и в самом деле считают что женщина способна только рыдать над телом убитого супруга или, в лучшем случае - годится только на роль коварной соблазнительницы главного героя?

Миссис Марпл отложила вязание (она всегда держала в руках спицы, даже когда слушала самые захватывающие истории) и внимательно посмотрела на гостью поверх очков в тонкой оправе.

- Так вы заметили это, дорогая? И давно?Последнюю неделю я об этом думаю постоянно. - Агата подалась вперёд. – По всех детективных романах главные преступники - почти всегда мужчины. Женщины бывают лишь жертвами, невинными свидетельницами, таинственными незнакомками, которых в конце оправдывают, или, в крайнем случае, роковыми красавицами, но и те обычно оказываются не более чем пешками. Как будто бы авторы отказывают нам в хитроумии, изобретательности, изощрённости… в способности задумать и осуществить сложное, многоходовое преступление.

Сэр Эдвард, дремавший на своём стуле, приоткрыл один зелёный глаз и с интересом посмотрел на Агату, словно поддерживая гостью.

- Да, пожалуй, вы правы - задумчиво произнесла миссис Марпл. - Есть в этом нечто обидное, не правда ли? Словно бы женщина не способна на холодный расчёт, на терпение, на умение плести интриги десятилетиями. А между тем, дорогая Агата, самые опасные злодеи в истории человечества - те, кого никто не подозревает. И очень часто такими злодеями, вернее - злодейками, становятся именно женщины.

Она встала с кресла и подошла к старому резному шкафу, который стоял в углу гостиной. Агата заворожённо смотрела, как Марта Луиза Марпл, чуть склонив голову, перебирает ключи на массивной связке, затем вставляет один из них в потайной замок, скрытый в резьбе. Шкаф открылся, и оттуда пахнуло вековой пылью и сухим пергаментом.

Сегодня я покажу вам нечто особенное, - сказала Марта, доставая папку, перевязанную чёрной лентой. На обложке каллиграфическим почерком было выведено: «Дело Баскервилей. Подлинные документы. Строжайшая конфиденциальность».

Агата почувствовала, как у неё пересохло в горле.

- Это… те самые бумаги?

- Не все, конечно же, но самые важные. Те, которые никогда не увидели света. Моя бабушка, миссис Хадсон, унаследовала их вместе с архивом Шерлока Холмса, – уже после его смерти, ну и... другие бумаги - Марта усмехнулась. – из записок доктора Уотсона, которые он так никогда и не опубликовал...в силу определенных обстоятельств. – она подмигнула Агате - У женщин есть свои способы добывать информацию, вы не находите?

Она положила папку на стол, развязала ленту и открыла. На первой странице был размещен портрет молодой темноволосой женщины, от которой невозможно оторвать взгляд. Под портретом стояла подпись: «Берил Гарсия. 1883 год». Агата замерла.

- Это она, - тихо сказала Марта. - Женщина, которую все считали жертвой, а на самом деле - архитектор всего заговора. История, которую я вам сегодня расскажу, не имеет ничего общего с той красивой легендой о призрачной собаке, которую сочинил Уотсон. Это история о холодном расчёте, о том, как можно использовать слабости всех окружающих и исчезнуть бесследно, оставив великого сыщика с носом. И главное - в ней женщина играет первую скрипку.

Агата смотрела на портрет. Да, это без сомнения была Берил Гарсия! И выглядеть она могла только так! Художник, явно талантливый, сумел передать не просто черты лица, а самую суть этой женщины – ее магнетическую, почти пугающую красоту. Тонкие, изящные черты лица обрамляли густые черные волосы, которые падали на плечи тяжелыми волнами, словно впитав в себя весь мрак ночи. Глаза, изображенные с почти фотографической точностью, были цвета темного шоколада – глубокие, проницательные, с каким-то кошачьим прищуром, который одновременно манил и завораживал. Кожа ее была смуглой. С золотистым отливом – не английская бледность, а южный, экзотический загар, напоминающий о тропических странах. Изысканная линия губ, чуть приоткрытых в полуулыбке, выдавала в ней женщину, которая знала о своей магической силе и не боялась ее использовать.