Елена Янборисова
Зугл останется тайной

Глава

Я никогда здесь не был .

И если честно и не планировал сюда попасть , мало кто по собственной воле хочет оказаться на этой планете . Ни то что бы она была не пригодна для жизни , просто жизни на ней нет .

Сюда ссылают всех кто не угоден хозяевам этой вселенной .

Эта планета даже не имеет названия , только координаты для телепортации заключенных . Вся планета одна большая тюрьма , здесь есть камеры но нет замков , они не нужны. Ещё никто не выбирался от сюда живым. Сутки здесь непривычно длинные . По протоколу заключения тебе выдают провиант на пару суток , а дальше как повезёт . В связи с полным отсутствием воды на планете нет не животных, не растений , одна большая пустыня .Сильный ветер гоняет черные клубы песка . Из камеры лучше не выходить , да и какой смысл ?!

Пошли четвертые сутки , я обезвожен и хочу есть .

Ноги гудят, а во рту — словно набили песка. Я сижу на холодном полу, прислонившись спиной к стене, которая стала моим единственным домом в этой бесконечной пустоте.

Никогда не думал, что окажусь в месте, где даже у ветра нет голоса — только глухой, утробный гул, когда он швыряет черную пыль в дверной проем. Здесь нет решеток, нет охранников с дубинками, нет колючей, проволоки. Зачем тратить ресурсы на охрану того, откуда невозможно уйти? Эта планета — идеальный могильник, затерянный в координатах, которые никто не хочет знать.

Странно, но здесь всегда комфортно. Термометр замер на отметке 24 градуса, словно насмехаясь над тем, что в этом «курортном» климате ты медленно превращаешься в мумию.

Мой паек закончился еще вчера. Я помню, как бережно растягивал последний глоток воды, чувствуя, как она обжигает горло, обещая жизнь еще на несколько часов. Теперь внутри только пустота и нарастающая слабость.

Снаружи снова поднялся ветер. Черные вихри танцуют за порогом, превращая горизонт в сплошную стену мрака. Я смотрю на свои руки — кожа стала сухой, как пергамент. Встать? Зачем? Чтобы пройти сотню метров по барханам и упасть лицом в этот проклятый песок, который станет моим единственным саваном?

Четвертые сутки. Организм начинает сдаваться, мысли путаются, а реальность кажется дурным сном, из которого не будет пробуждения. Если это и есть финал, то он на удивление тихий. Только я, бесконечная пустыня и ожидание того момента, когда жажда наконец отступит, уступая место вечному покою.

В углу камеры воздух внезапно пошел рябью, словно раскаленное марево над асфальтом, и с тихим треском лопнул, открывая проход в иную реальность. Из сияющего разлома вышла девушка. Её волосы, ослепительно белые, как свежевыпавший снег, казались почти светящимися в полумраке бетонного мешка. Я зажмурился и потер виски: ну вот и всё, доигрался. Мозг окончательно сдал позиции, начались галлюцинации.

— Сэм, привет! Ты как? Живой ещё? — голос прозвучал до боли знакомо, с той самой интонацией, от которой у меня когда-то внутри всё переворачивалось.

— Если я вижу ангела, значит, я уже точно не жилец, — пробормотал я, не открывая глаз.

— Шутишь — значит, ещё не совсем плох, — усмехнулась она.

Я с трудом сфокусировал взгляд на её лице. Красивая, чертовски красивая, но в глазах — сталь. — Мы знакомы?

Она горько усмехнулась, скрестив руки на груди: — Мало того, что ты сбежал прямо перед нашей свадьбой, так теперь ещё и прикидываешься, что не узнаешь меня? Можешь выдохнуть, торжества не будет. Но я дала слово твоему отцу — вытащить тебя даже из самого ада, чего бы мне это ни стоило.

Я попытался подняться, чувствуя, как ноют мышцы. — Понятия не имею, что натворил и как здесь оказался, но, признаться, рад, что меня спасает такая эффектная девушка. Пусть даже и бывшая, как я понял.

— Давай не сейчас, — отрезала она, бросив взгляд на пульсирующий портал. — Разберемся с нашими «отношениями» позже. У нас пять секунд, пока проход не схлопнулся.

Мы шагнули в пустоту, как в открытую дверь. Секундное ощущение падения — и вот мы уже стоим посреди высокотехнологичного хаоса. Судя по суете вокруг, это была кабина управления кораблем. Моим отцом, как выяснилось позже.

Мой изможденный вид и пустой взгляд явно вывели отца из себя. — В таком состоянии он нам не помощник, — бросил он, даже не поздоровавшись. — В медблок, немедленно.