Дмитрий Чепиков
Встречи с нечистью

Туманник

— Саш, проснись! Там чей-то ребенок в поле плачет! — жена настойчиво трясла сонного Саню, который никак не мог сообразить, что ещё за ребенок и почему именно он должен решать эту неожиданную ночную проблему.

Его-то дети, которые мирно спали по своим комнатам, уже приближались к подростковому возрасту и уж никак не могли быть расстроены так, что жена не смогла бы с этим справиться.

— Что за ребенок? Соседский убежал? — он осоловело сел на кровати, потёр глаза, глянул на часы, показывающие три часа ночи. — Я ничего не слышу.

Мужчина посмотрел на окно, наполовину закрытое шторой и выходившее в сторону поля, прислушался и всё равно ничего не услышал. Краешек луны, низко висевший на небосводе, выглядывал из-за узорчатой окантовки тяжелой шторы.

— Саша, мне не спалось, я вышла во двор подышать свежим воздухом и услышала плач, недалеко, кажется! Малыш где-то в поле плачет, не наш и не соседский. Я побоялась взять фонарик и пойти взглянуть, — тараторила Елена, подавая мужу одежду и поторапливая его.

— Не слышу ничего, ну ладно, схожу. Дай батарейки к фонарику, — окончательно проснувшийся Александр нацепил джинсы и тонкий свитер, заправил под него выбившийся наружу крохотный серебряный крестик. Ночи второй половины августа были уже довольно прохладными, даже кондиционер не приходилось включать, не то что в июле.

Пока он обувался в прихожей, жена подсуетилась и принесла ему фонарик и запасной комплект новеньких батареек. Руки её заметно дрожали. Саша удивился: обычно Елена — весьма уверенная в себе особа, как и её суровая мать, даже временами строптивая, а тут её практически трясет. И из-за чего? Из-за того, что ей показался детский плач неподалеку? Совсем не похоже на неё. Она недавно сцепилась с двумя патрульными, остановившими её автомобиль и вымогавшими у неё взятку, и довела дело до суда, а тут… Ладно, он разберётся.

— Сделай бутерброды, вернусь — чаю попью, а ты спи, не жди меня, — Александр чмокнул в щёку жену, и та, наконец-то, расслабилась.

— Ночной дожор устроишь? — донеслось ему вслед, когда он уже выходил на улицу и закрывал за собой дверь. Он утвердительно угукнул, скорее для самого себя, потому что его в доме уже явно не было слышно, и пошел к воротам.