Андрей Щуров
Перед прочтением сжечь

С днём масла!

Я как раз падал в бездонный колодец, в тёмный и влажный, как водится, без дна, когда зазвонил телефон. Пролетев вниз ещё пару километров, я наконец открыл глаза и взял трубку.

- Старший специалист отдела хлеба и соли, меня зовут Геннадий, чем могу помочь? — заученная фраза показалась мне какой-то странной, но вида я не подал.

- Отдела чего? Извините, я куда-то не туда попал. — Сконфуженный мужской голос извинился, и я услышал короткие гудки.

- Отдела того. — приветливо сказал я в гудящую трубку и вернул ее на место. Поверьте, моя работа не связана с хлебом и солью, да и зовут меня уж точно не Геннадий.

Так, на чем я там остановился? Ах да, темный бездонный колодец. Я закрыл глаза.

Падение мое началось задолго до того, как я начал представляться клиентам именем крокодила из старого мультфильма. Просто мне всегда не везло с работами, так я считал, хотя пошло дело ещё с момента, как я научился читать. Путь мой тогда ещё не был предопределён, нет, только лишь моё отношение к этому пути. Ожидая великих свершений, после университета я попал в офис строительной компании. Ну, знаете, денег собрать на свой бизнес, опыт получить. Было это десять лет назад.

«Тили-линь. Тилинь. Тилинь» — снова телефон, пора вылазить из колодца. На экране высвечивается номер — это Шеф.

- Да, Игорь Петрович, слушаю! — бодро ответил я на звонок.

- А ты не прихуел ли, Геннадий?! — шеф был не в духе. Кажется, они все же прослушивают мои звонки.

- Стараюсь в меру сил своих. — дерзить было не выходом, но вариантом. — А что случилось?

- Слыш, хлебо-сольный! Шагай на ковёр ко мне живо.

И снова короткие гудки. Неужели наконец-то уволят? Хоть отдохну от этого уродства.

Кабинет шефа был унылым и безвкусным, как и его владелец. Ставленник своего именитого отца, владевшего компанией, этот олух умудрился довести мотивацию всего отдела до моего уровня за каких-то пару месяцев. Смазливые черты лица, что так привлекают некоторых барышень, характерная плешь, которая была высажена пеньками черных коротких волосенок, покрывавших красные участки кожи — пересадку сделал, ну-ну, словом, причин для отвращения хватало даже с закрытым ртом. Но говорить Игорь любил, при этом считая свои слова высшей истиной и единственной инструкцией ко всему.

- Ну что, крокодил? Тебе заняться нечем? Это что за общение с клиентами? Коллеги говорят, что ты вообще весь день просидел перед монитором и ничего не делал. — даже голос у него был противный, какой-то чахоточный. И бородавка эта над губой так противно трясется после каждой согласной буквы.

Меня передёрнуло.

- Да не бойся ты, — по-своему истолковав мое выражение лица сказал шеф, откидываясь на спинку кресла. — У меня хорошая новость.

- Слушаю вас.

- Сегодня вечером привезут масло. Сливочное, сорок тонн. Ты поедешь его разгружать. Инструкцию пришлю в письме.

- Какое ещё масло? — я даже бровь поднял. — Я не грузчик.

- Ты и не продавец. Или продавец, но крайне хуев... хм... неэффективный. Поэтому я решил раскрыть твои потаённые таланты в интересном для нас обоих направлении.

«Потаенные? Ты где такое слово выучил, рожа?», хотел сказать я, но вовремя одумался. Я выше этого.

- Спасибо, не интересно. Не люблю я масло, да и спина болит у меня, не буду я ничего грузить.

- Будешь. А теперь иди с миром.

Я закрыл дверь в его кабинет, пытаясь понять, что это вообще было. Не особо получалось, поэтому я вернулся на рабочее место. Закрыл глаза и понял, что больше не падаю. Кажется, это и есть дно.

***

"Тук-тук-тук" — постучал я в дверь склада.

Приоткрыла ее рука в полосатой робе.

- Чё надо? — спросила рука хриплым голосом с запахом перегара.

- Я за маслом, разгружать масло, вам привезли масло? — начал объяснять я руке.

Из-за двери выросла прямо над рукой небритая голова в бандане. Серые водянистые глаза внимательно осмотрели меня.

- Ещё раз скажешь слово «масло», я об тебя сломаю швабру, а оба обломка с разных сторон в отверстия просуну. — пообещал обладатель головы и руки. — Проходи.

Мысленно подивившись изобретательности рабочего люда в ругательствах, я зашёл на склад и сразу понял, чем вызвана такая реакция. Я и сам сразу же возненавидел масло.

Вы знаете, сорок тонн сливочного масла — это, в целом, много. А сорок тонн сливочного масла без упаковки, в теплом ангаре — это дохуя.

Масло лежало в кузовах четырех бортовых самосвалов. Вот просто так, без всего, в каждом по горе белесой подтаявшей массы.

- Это что такое? — пораженно спросил я у мужичка в бандане.

- Ты, бля, дурак или что? — спокойно ответил вопросом на вопрос тот, бегая глазами по ангару, видимо, в поисках швабры.

- Дурак. — согласился я. — Как это разгружать-то?

- Тебе письмо отправляли, сука. Как вы меня все достали, а! — крикнул мужик и убежал в подсобку.

- Ладно, хуй с ним. Масло, значит масло. — письмо я, конечно, не читал.

Рядом с первым грузовиком стояла тележка. Маленькая, на четырех колесиках, как от детской коляски. На ней была наклейка «Для масла». Делать было нечего, буду грузить масло сюда. Это было не более бессмысленно, чем моя основная работа.

Лопату я не нашел, перчаток у меня не было. Я зачерпывал влажное и склизкое масло горстями, а оно противно хлюпало. Я кидал его в тележку и оно податливо растекалось по ней. Осознание процесса меня не тревожило. Я грузил масло.

Когда тележка была заполнена, мне вдруг стало страшно. А куда ее везти? Склад был абсолютно пуст и безлюден. Очень яркое освещение от потолочных ламп отражалось от белой плитки на полу, создавая ощущение какого-то процедурного кабинета в поликлинике. Кроме четырех камазов масла и тележки тут ничего не было.

Я вернулся к двери в подсобку, куда зашёл злой мужичок, не любивший масло. Дверь была закрыта. Я постучал, но никто не ответил. Масло таяло — на всякий случай я приволок полную тележку с собой, теперь жирные капли медленно сыпались на пол.

- Отойди от тележки. — спокойный голос откуда-то сзади заставил меня вздрогнуть. Я отошёл от тележки и на всякий случай положил руки за голову и прислонился лбом к холодной металлической стене ангара, разведя ноги в сторону.

- Ты чего, еблан что ли? — голос был удивлен. Я повернулся и увидел жирного мужика. Он был совершенно голый, но это не доставляло полового дискомфорта — гениталии были надёжно укрыты жировыми складками. Абсолютно лысый, без единого волоска на теле, он весь лоснился, словно сам был сделан из масла. Или вылез из него.

- Нет, я не еблан. — я не врал, отвечая на этот вопрос. — А вы откуда тут?

- Из масла, конечно. — судя по его тону и взгляду, он не поверил моему ответу на вопрос.

- Понятно. А я вот разгружаю. — Кивнул на тележку. — Масло вот разгружаю.

- Это понятно.

Мы помолчали. Жирный и голый рассматривал то меня, то масло в тележке.

- А куда его везти-то, масло это? — нарушил я тишину.

- Мне вези. — Он облизнулся.

- Я вас боюсь.

- Нет, наверное, ты все же еблан. — толстый кивнул и звучно шлепнулся голой задницей на пол. — Вези сюда.

- А я узнал ваш голос! — внезапно понял я. — Это вы сегодня звонили, а я вам про хлеб соль сказал.

- Масло! — заорал жирный и застучал ногами по полу.

Я подкатил к нему телегу. Он заулыбался.

- Корми!

Зачерпнув ладонью шмат масла побольше, я начал размазывать его по лицу толстяка. Он довольно урчал и чавкал, глотая масло прямо с моей руки, со своего лица, иногда кусая меня за пальцы. Растаявшее масло текло по его лицу на жировые складки, из которых состояло остальное его тело. Когда тележка опустела, он встал и зашёл за грузовик. Я пошел за ним. Зайдя за угол грузовика, я увидел там толпу таких же толстяков. Они смотрели на меня.