Анна Ток
Ира в волшебном мире

Глава

Анна и Егор Ток

Глава 1. Холодное утро

Ира проснулась до рассвета, ещё до того, как мама позвала завтракать. В комнате было тихо, только за окном ветер шуршал снегом по стене барака, да где-то далеко хлопнула дверь. Стекло жалобно задребезжало, и Ира плотнее завернулась в одеяло.

Некоторое время она лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию дома. Барак никогда не спал по-настоящему: даже ночью он поскрипывал, вздыхал и постукивал — где-то переговаривались соседи, где-то плакал малыш, кто-то вставал подкинуть угля в печь. А утром всё начиналось сначала: холодный пол, ледяное окно, запах дыма и торопливые шаги людей, которые спешили согреться.

Ира спустила ноги на пол, натянула шерстяные носки и мягкие меховые тапочки, сшитые мамой из старой вещи. Подошла к окну. Стекло было покрыто причудливым морозным узором. Она провела по нему пальцем и нашла маленький чистый кружок.

— Солнышко, — прошептала она.

Пальцем она нарисовала круг, потом лучики — один, другой, третий... Получилось немного кривовато, зато настоящее. Ира улыбнулась своему рисунку.

— Вот бы сегодня было тепло.

Она отошла от окна, но через минуту снова взглянула туда. Мороз уже принялся за её солнышко: тонкая плёнка инея медленно ползла по стеклу, забирая один лучик за другим. Круг становился белым, прозрачным, причудливым. Скоро от нарисованного солнца остался лишь узор, похожий на маленький цветок. Ира вздохнула, но не расстроилась — просто нарисовала солнце снова.

А потом заметила дверь.

Она появилась на дальней стене, возле самого угла. Небольшая, деревянная, аккуратная, с круглой медной ручкой. Ира смотрела на неё, не двигаясь. Она точно знала, что раньше там была просто стена. Девочка моргнула — и дверь исчезла.

— Странно, — прошептала Ира.

На следующий день она увидела её снова. И ещё через день. Иногда дверь появлялась утром, иногда вечером; подходила близко, а иногда словно отодвигалась в самый дальний угол комнаты. Ира ни разу не сказала о ней взрослым — не потому, что боялась, а потому что хотела сначала разобраться самой.

Однажды вечером она сидела возле общей печки рядом с бабушкой Марфой. Марфа перебирала крупу и время от времени подбрасывала в огонь небольшие поленья.

— Бабушка Марфа, — тихо спросила Ира, — а вы когда-нибудь видели дверь, которой раньше не было?

Марфа остановилась.

— Какую ещё дверь?

— Маленькую. Деревянную. С медной ручкой.

Марфа посмотрела на неё внимательнее.

— А где ты её видела?

Ира показала на стену — туда, где сейчас виднелась лишь старая, потрескавшаяся доска.

— Вот здесь.

Марфа долго смотрела на стену. Потом тихо сказала:

— Может быть, и видела.

— Правда?

— Может быть.

— А вы её открывали?

Марфа улыбнулась — в её улыбке было что-то такое, чего Ира раньше не замечала. Будто женщина вспомнила очень далёкое место, но решила не рассказывать о нём всё.

— Может быть, — повторила она. — А может, мне только приснилось.

— И что там было?

Марфа пожала плечами:

— Не помню.

— Совсем?

— Почти совсем. Только одно помню точно.

— Что?

Марфа наклонилась к ней и тихо сказала:

— Мне было тепло.

Ира задумалась.

— А дверь для всех открывается?

Марфа посмотрела на огонь:

— Не всякая дверь открывается от того, что её толкают.

— А от чего?

— Иногда человеку сначала приходится решиться сделать шаг.

Ира ничего не ответила.

Ночью она долго не могла уснуть. В бараке было непривычно тихо — только ветер время от времени ударялся в стену, да снег царапал стекло. Ира лежала под одеялом и смотрела туда, где должна была появиться дверь.

Она появилась. Сначала едва заметной тенью, потом проступила деревянная рама, доски, медная ручка.

Ира села.

— Ну и что? — шепнула она сама себе.

Она спустила ноги на пол — холодный, даже сквозь шерстяные носки. Подошла к двери, положила руку на ручку, отдёрнула. Постояла. Снова взялась за неё.

— Почему я должна бояться? — спросила она тишину.

Никто не ответил. Ира медленно повернула ручку. Дверь открылась. За ней не было ни комнаты, ни коридора, ни другого барака. Только белый свет.

Ира посмотрела назад — на свою кровать, на спящих людей, на окно, за которым снова замерзало нарисованное солнце