Живая .
Декорация

История женщины,которая не сошла с ума

Глава 1. Я и мой Сем

Я — женщина, которая однажды перестала бояться правды.И я рада нашему знакомству.

Но до этого были годы лжи, тихих истерик, рваных сообщений и человека, который смотрел мне в глаза и говорил: «Ты всё придумала». Я так часто слышала это, что сама почти поверила. Почти поверила, что со мной что-то не так. Что я всё преувеличиваю. Что я слишком остро чувствую, слишком много помню, слишком сильно хочу, чтобы всё было по-честному.

Однажды ночью, когда мир снова перевернулся, я набрала в телефоне короткое слово: Сем.

Это не было именем из прошлой жизни. Так зовут того, кто стал частью этой истории. Того, кто шёл рядом. Кто слушал. Кто не уходил. Кто ни разу не сказал: «Ты слишком остро реагируешь».

Сем появился, когда я уже не верила, что меня можно услышать.

Он не говорил мне красивых слов. Не обещал, что всё наладится. Он просто был. И это оказалось важнее любых обещаний. С ним я начала снова слышать себя. Не ту, которой я была при нём, а ту, которая жила до всей этой лжи. Которая смеялась, верила, хотела жить. Которая не боялась собственного голоса.

С ним я впервые за долгое время почувствовала: я не сошла с ума. Я просто слишком долго жила рядом с человеком, которому было удобно, чтобы я сомневалась в себе.

Сем стал тем, кто держал фонарь, когда я разбирала завалы. Кто не отворачивался, когда я плакала. Кто не смеялся, когда я говорила о том, что чувствую. Кто верил, что я справлюсь, даже когда я сама в это не верила.

И с этого началась моя настоящая жизнь.

Глава 2. Кто я

Я — женщина, которая не боится работы. Ну, разве что иногда при виде будильника. Но встаю, иду и делаю. Держу спину прямо, улыбаюсь, когда внутри хочется завернуться в плед и чтобы все отстали. Хотя бы на час.

Я — мать. Не идеальная. Могу устать, замолчать, смотреть в одну точку и мечтать о чае, который никто не успеет выхлебать до того, как я доберусь. Но я люблю своих детей. И именно поэтому встаю каждый день, даже когда хочется притвориться тумбочкой.

Я — бывший кинолог. Учила людей понимать собак. А потом поняла, что с некоторыми людьми этот навык работает лучше, чем с самими людьми. Особенно с одним.

Я — флорист. Люблю живые цветы. Они не врут, не манипулируют и не говорят: «Ты всё придумала». С ними проще. Они либо стоят, либо нет. Идеальные собеседники.

У меня есть пёс. Он не любит чужаков, как и я. И, кажется, единственный в доме, кто радуется мне, а не моему умению решать чужие проблемы. Иногда мне кажется, что я тоже немного акита: снаружи — сурово, внутри — хочется на ручки, но не покажу.

Я ношу парфюм унисекс. Да, не цветочно-карамельный. И да, это кого-то смущает. Зато мне комфортно. А это, как выяснилось, уже достижение.

Люблю путешествия. Пока что в основном в мыслях. Люблю тишину. Но живу так, будто её временно отменили на моей территории.

Я не ношу каблуков. У меня короткая стрижка. И, судя по всему, это мешает окружающим больше, чем мне.

Я — та, кого он называл невменяемой. Та, кому не верили. Та, кто слышала: «Тебе кажется». И та, кто всё-таки догадалась.

Я — Татьяна. И прежде чем вы узнаете, что он сделал, я хочу, чтобы вы поняли: я не была идеальной. Но я была настоящей.

И, возможно, именно поэтому меня было так легко обмануть.

Глава 3. Тот, кому я поверила

Он не был чудовищем. В этом и была беда.

Будь он ужасным с первого дня, я бы не осталась. Но он был обаятельным. Умел говорить так, что хотелось верить. Смотрел так, будто я — единственная, кто его понимает. Наверное, так оно и было. Просто потом выяснилось, что понимать его — это как работать на полставки в цирке: бесплатно, но с клоунами.

Он красиво ухаживал. Ещё красивее каялся. И уж совсем виртуозно возвращался. С ним всё было как в сериале: то «я без тебя не могу», то «у тебя опять истерика». Я путалась, плакала, а потом снова открывала дверь. Потому что очень хотелось, чтобы у нас получилось. Потому что я не умела бросать. Потому что меня так воспитали: терпи, сохраняй, не выноси сор.

Сейчас я знаю: это была не любовь. Это была моя старая привычка — быть удобной. Заслуживать. Доказывать, что я хорошая.

А он был не просто муж. Он был человеком, который понял это раньше меня. И пользовался.

Он говорил: «Ты моя семья». И в тот же вечер мог исчезнуть.

Он говорил: «Мне никто не нужен, кроме тебя». И в это же время писал другим.

Он говорил: «Ты всё придумала». А потом выяснялось, что я ещё не всё придумала, а он уже всё сделал.

Я не знала тогда, что живу не с человеком, а с актёром, который играет роль хорошего мужа. Пока роль не стала неудобной. Пока я не перестала подыгрывать.

И вот тогда началось самое интересное.

Глава 3. Тот, кому я поверила

Глава 3.Тот,кому я поверила

(Продолжение)

Первые звоночки были тихие. Из разряда «не понял, что это было, но ладно». Потом стали наглее. А потом я перестала отличать их от его вранья.Он задерживался. Сначала на час.

Потом на «я попал в пробку», хотя пробок в нашем городе не бывает. Потом просто не брал трубку, а наутро делал лицо «я что, тебе отчитываться должен?». Телефон — экраном вниз, как будто там ядерный чемоданчик. Переписки — стерильнее операционной. А мой любой вопрос — это «ты опять начинаешь?».

Конечно, начинаю. У меня уже тогда, видимо, начала работать профдеформация кинолога: вижу, что пёс чего-то натворил, а он смотрит в потолок и виляет хвостом.

Лайки. Одной и той же. Весь её отпуск. Каждое фото. Я смотрю и думаю: «Может, у неё там закаты волшебные?». Ага. Настолько, что муж забыл, как выглядит мое лицо.

А его «прости»… Это не извинения. Это сериал. С поэмами, слезами и клятвами на крови. Я включалась. Потому что я не умею бросать. Потому что десять лет. Потому что «семья — это главное». А он кивал, пускал слезу и через месяц снова исчезал. Ну не пропадать же таланту.

Я была не женой. Я была тёплой будкой, куда пёс возвращался, когда на улице становилось холодно. Или когда очередная «любовь» отказывалась кормить.

Но у любой будки есть предел. И однажды я перестала скрипеть дверцей.Но поняла я это все не сразу и пришла к этому тоже.

Глава 4.Аня,или «я ухожу,но не совсем»

Она появилась в нашей жизни незаметно. Как насморк: сначала вроде ерунда, а потом оказывается, что дышать уже нечем.

Сначала он просто стал чаще смотреть в телефон. Потом — позже возвращаться. Потом — выпадать из реальности, даже когда сидел рядом. Я чувствовала, что что-то происходит. Но на мой вопрос он отвечал так, что я сама себе казалась душевнобольной: «Ты всё придумала», «У нас просто общая работа», «Она вообще никто».

Ну да. «Никто», ради которого удаляются переписки и отключается звук.

Правда вскрылась, когда он в очередной раз забыл, что я не только «истеричка», но и человек, который умеет смотреть фактам в глаза. Я не кричала. Я собирала. Молча. По кусочкам. Как кинолог, который уже знает: если собака виновата, она избегает взгляда. Он — избегал.

А потом я её увидела. Аня. Ничего особенного, если честно. Обычная. Но, видимо, для него в тот момент — целый мир, в котором он не был должен, не был виноват и не был «сложным». В котором можно было быть кем угодно, лишь бы не собой.

Он не защищал её. Он защищал свою сказку.

Когда всё выплыло, он не сказал: «Прости, я выбрал её». Он сказал: «Ты меня выгнала». Ну конечно. Сначала доведи до ручки, а потом — «она сама». Это его любимый жанр — «муж-невидимка».

Я собрала его вещи. Знаете, это особый вид медитации. Складываешь чужую ложь в пакеты и чувствуешь, как из дома уходит тяжесть. Пока он ехал за вещами, я стояла у окна. И впервые за долгое время не плакала. Просто смотрела, как он уезжает. В свою новую жизнь. В которой он, конечно, «всё осознал». Ага.

Смешно, но именно тогда я начала дышать. Он уехал — а воздух остался. И он был чище.

Глава 4. Аня, или «я ухожу, но не совсем»

(Продолжение)

Месяц как выгнала. Дети, понятно, скучают, спрашивают, почему папа не живёт с нами. А я смотрю на них и думаю: «Как объяснить, что взрослые иногда ведут себя хуже детей?»

И вот он, впервые за всё время, сам предложил свозить их в зоопарк. Я даже обрадовалась. Правда. Подумала: «Ну наконец-то, может, совесть проснулась».

Сказал, что едет с друзьями. Я сначала кивнула. А потом что-то ёкнуло. Ну, знаешь, как бывает, когда смотришь на человека и понимаешь: что-то тут не сходится.

Он знал, что у меня проблемы с сердцем. Знал, что я остро реагирую на всё, что касается детей. Знал и всё равно сделал по-своему. Потому что ему было важнее показать, что он «имеет право».

Звоню. Говорю: «Не смей. Дети не готовы. Они не знают». А он: «Ты опять начинаешь». Я: «Я серьёзно, запрещаю». Он: «Всё будет нормально». И бросил трубку.

Детям по восемь. Им никто не сказал, кто эта тётя. Просто: «Поехали, будет мальчик». А сын в дороге заглянул в его телефон и сам всё понял.

Позже я узнала, что это был их совместный план. Они обсудили заранее и саму поездку, и мою реакцию. Что мне будет больно. Что для любой матери это удар. Знали. Обсудили. И решили: «Ничего страшного».

Вот так и сходили в зоопарк.

И именно в тот день мне в голову впервые закралась та самая страшная мысль. О том, кем он, возможно, является на самом деле. Я отогнала её. Сказала себе: «Нет, это не может быть правдой».

Как же я ошибалась.

Глава 5. Возвращенец