Диана Померанц
Жена психиатра. Когда любовь становится диагнозом

Diane Pomerantz

LOST IN THE REFLECTING POOL: A Memoir

Copyright © 2017 Diane Pomerantz

© Андреев А.В., перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Имена, а также некоторые признаки и характеристики были изменены в целях сохранения конфиденциальности личной жизни отдельных людей.

Посвящается моим бесконечно любимым детям

«У любых отношений есть свой жизненный цикл», – мудро пишет психолог Померанц. В своих захватывающих мемуарах она рассказывает историю брака с харизматичным психиатром, нарциссизм которого со временем становится всепоглощающим. Это история женщины недюжинной силы, которая борется со смертельной болезнью, переживает семейные трагедии и выживает в браке с критически настроенным человеком, не заслуживающим доверия, подрывающим ее уверенность в себе и создающим атмосферу страха. Удивительно честная и захватывающая книга!»

Бетти Хафнер, писатель

«История Дианы, к сожалению, похожа на истории очень многих женщин, которые влюбляются в мужчину и игнорируют первые «звоночки», предупреждающие о том, что выбранный ими человек – не самый лучший кандидат в мужья. Чарльз дарит ей цветы, говорит все то, что надо говорить, но, когда делает что-то неправильно, Диана закрывает на это глаза, считая, что виновата во всем сама. Настоятельно рекомендую».

Readers’ Favorite

«Эта история найдет отклик у тех, кто переживает жизненные трудности. Тех, кто живет с деструктивными партнерами, которые плохо и жестоко к ним относятся, тех, кто борется с раком, бесплодием, тех, кто удочерил или усыновил детей, а также тех, кто переживает горе или потерю. Автор пишет искренне, мудро, ее голос сильный, а жизненная позиция твердая. Таких женщин не победить».

Александра Фарадей, доктор медицины, Greater Baltimore Medical Center

«Мемуары Померанц – это хорошо структурированная история с быстро развивающимся сюжетом и яркими подробностями. Эта книга выделяется на фоне литературы данного жанра. Автор оказывается не только в состоянии пережить ужасный брак, но и победить рак».

BookLife / Publishers Weekly

«Трогательная, смелая и нежная история женщины, пережившей рак и супружескую измену. Померанц показывает нам, как человек в состоянии найти внутренние силы и новый смысл жизни тогда, когда бессмысленно прощать».

Джанис Абрамс Спринг, писатель

«Эта книга – насыщенное эмоциями путешествие, рассказ о любви и жизни, смелости и стойкости. Ранимость и хрупкость автора делают историю еще более реалистичной. Точно так же как дикие цветы в полях выживают, несмотря на то что внешне являются слабыми и хрупкими, Диана переживает выпавшие на ее долю сложности и побеждает их. Померанц выходит из горнила страданий не как бессмертный супергерой, на которого никак не влияет все произошедшее с ним, а как мудрая и вдумчивая женщина, мать и психолог. И эти человеческие качества делают ее рассказ еще более прекрасным».

Чарльз МакКормак, писатель

«Эта смелая и замечательно написанная книга – обязательное чтение для тех, кто жил или живет с партнером, страдающим расстройством личности, а также тех, кто любит хорошую и качественную литературу. В этой истории себя узнают все те, кто был в браке с самовлюбленным человеком. Можно подумать, что такая судьба вряд ли постигнет профессионального психотерапевта, но случается и такое. Диана мастерски и лаконично делится с читателем своей историей жизни с нарциссом, рассказывает о том, как лечилась от бесплодия, взяла приемного ребенка и поборола рак. Я аплодирую смелости Померанц. Эпилог как бы собирает вместе все нити повествования, и в нем автор пишет не о боли и осуждении, а о красоте и любви к жизни. Прочитав эту книгу, можно многому научиться».

MrsXNomore, писатель

Пролог

Как загипнотизированная, я слушала раздающееся, словно аккорды на пианино, бьющее в окно стаккато дождя.

Я посмотрела на свинцово-серое небо, и мой внутренний монолог нарушил донесшийся с улицы резкий звук. За окном промелькнула маленькая серая тень. Неужели это Мистер Баттонс? От этой мысли мне стало не по себе.

Эти события произошли в июле 1994 года, за несколько месяцев до смерти моей матери. Вместе с Чарльзом и детьми мы переехали в очаровательный коттедж на Сент-Джонс-Лейн. Полосатый кот по кличке Мистер Баттонс, принадлежавший прошлым хозяевам дома, часто возвращался и скребся в окно. Тогда я звонила его владельцам – семье Мейсонов, они приезжали и забирали животное. Моя дочь Элли, которой тогда было пять с половиной лет, и сын Сэмми, два с половиной года, обожали, когда в нашем доме появлялся Мистер Баттонс.

– Давайте нальем ему молока и дадим консервированного тунца, – предложила Элли, побежала на кухню и стала искать еду для своего нового любимца.

Приговаривая «Ах ты красавец!», Сэмми, лежа на кровати, гладил длинную серую шерсть кота и играл с его лапами и хвостом.

– Мама, я слышу, что пришел Мистер Баттонс. Можно я его покормлю? – спросила дочь и пошла в кладовку.

– Конечно, можно, – ответила я и стала набирать номер Мейсонов.

– Элли! – резким тоном произнес Чарльз. – Не надо кормить кота. Он от этого только чаще будет сюда приходить, а нам это совершенно не нужно. Я не знаю, почему твоя мама не понимает таких простых вещей, – и, сощурив глаза, муж недоброжелательно на меня посмотрел.

Я хотела ему ответить, но слова застряли в горле.

– Мистер Баттонс хочет есть, и я его с удовольствием покормлю. Почему ты так плохо относишься к животным? – произнесла Элли, и на ее глазах навернулись слезы. Потом дочь убежала в свою комнату и громко захлопнула за собой дверь. Но Сэмми уже впустил кота в дом, и вот теперь они вместе появились в коридоре.

– Элли, кот здесь. Разреши войти, и мы с ним поиграем.

Дверь открыли, и я услышала, как Сэмми сказал: «Не плачь, Элли, вот видишь, это Мистер Баттонс!»

Чарльз молчал. Казалось, что он просто не замечает, как расстраивает детей.

Прошло несколько дней. Однажды вечером мы оба работали на втором этаже и я увидела кота через окно. Дети уже спали, и я на автомате впустила животное.

– Ну вот какого черта ты открыла окно, Ди? Ты же знаешь, что я не переношу эту глупую тварь. И мне надоело безответственное поведение Мейсонов, – с этими словами Чарльз отодвинул свое кресло, схватил Мистера Баттонса и спустился вниз по лестнице.

Хлопнула входная дверь. Я замерла с телефоном в руке. С улицы раздавались звуки капель дождя, барабанивших по жестяной крыше. Эти удары казались мне взрывами небольших петард, оставлявших серо-белые облачка дыма. Почему-то стало трудно дышать. Я положила телефонную трубку и, покачиваясь, прошла в спальню.

Не знаю, через сколько минут я заметила, что в дверном проеме стоит Чарльз.

– Дело сделано, – пробормотал он.

– Какое дело?

– Мы больше не увидим этого проклятого кота. Я об этом позаботился.

– И что именно ты сделал? – спросила я.

– Я об этом позаботился, как только что тебе сказал. Он уже не вернется.

Чарльз отвернулся.

Я смотрела на его затылок, а потом перевела взгляд на старую, ставшую со временем коричневой фотографию моей бабушки, висевшую на стене чуть дальше того места, где стоял мой муж. Я не двигалась. Стрелки часов замерли, и мои глаза не моргали, а губы неожиданно стали сухими. Было такое ощущение, словно все остановилось.

Потом совершенно неожиданно я почувствовала, что меня тошнит. Я не успела встать, чтобы дойти до ванной, как меня вырвало прямо там, где я сидела.

Сидя в одежде, облитой собственной блевотиной, я думала: «Если я сейчас ничего не скажу Чарльзу, то стану соучастником преступления?»

Я встала, сняла с себя ночную рубашку, бросила ее в корзину для грязного белья, встала под душ и включила мощную струю горячей воды.

Часть 1
1980–1997

Мне кажется, что в определенной степени каждый неправильный поворот, который я сделала в этой жизни… начался с момента бездействия, момента, когда я заметила, что что-то развивается неправильно, но не стала возражать или задаваться вопросом, почему это происходит.

Лея Хагер Коэн. Зарница (Heat Lightning)

Глава 1

Я въехала на территорию больницы сквозь старые ворота в здании, сложенном из крупного булыжника, и, как мне показалось, попала в другую эпоху. Вдоль извилистой дороги росли благоухающие цветущие рододендроны. Путь петлял между невысокими холмами по совершенно идиллической сельской местности, хотя в конце находился комплекс зданий, в которых люди боролись со своими внутренними демонами. Я подъехала к кирпичным строениям конца XIX века, перед которыми на красивых газонах тут и там были расставлены шезлонги. Вспомнились слова, записанные в уставе этой основанной в 1857 году больницы: «Вежливое обращение и удобство для всех пациентов… Никого из пациентов нельзя содержать под землей, каждый из них должен иметь доступ к свету, свежему воздуху, а также располагать собственным личным пространством».

Да, местность, в которой находилось медицинское учреждение, где лечили серьезные заболевания, была самой живописной. После защиты докторской диссертации в этой больнице я прошла курс обучения интенсивной, стационарной и долгосрочной психотерапии. Это было одним из немногих мест в стране, где пациентам оказывали такую помощь. Я приехала туда 1 июля 1980 года. Мне было двадцать девять лет, и я ужасно радовалась представившейся мне возможности повысить здесь квалификацию. По завершении учебы планировала вернуться в Калифорнию, но не скрою, что у меня были мысли о том, что я могу встретить в клинике мужчину, с которым могла бы связать свою жизнь и вернуться вместе домой.

* * *

– Балтимор – это сказка, – говорила я сидевшей рядом со мной в машине подруге Донне. Мы катались по окрестностям в поисках дома, который я могла бы снять. – Я даже представить не могла, что здесь будет так красиво. По сравнению с Балтимором все, что я видела прежде, – сплошные трущобы.

– Да, здесь действительно очень красиво, – согласилась моя подруга. – Я рада, что ты вернулась на Восточное побережье с Западного.