# Психоартрия

Макаров Андрей

Реальность вокруг нас держится на кривых обновлениях софта. Весь привычный петербургский пейзаж с его гранитными набережными — это плотный интерфейс цифровой эпохи. С его помощью система пытается укротить хаос человеческой психики.Рассказы в этой книге представляют собой высокоточные онтологические скриншоты. Я фиксирую точки, где матрица повседневности откровенно сбоит и трещит по швам.

Через эти трещины наружу выходит подлинный, глубоко абсурдный исходный код нашего мира. Предлагаю вам идеальный путеводитель по коллективному психозу. Наша вселенная является чьим-то чужим ментальным экспериментом, и у нас есть полное право над ним посмеяться

## Диагностика Аполлона в цифровую эпоху


Пробуждение Аполлона (имя сыну мать выбрала ещё до зачатия) всегда подобно мягкому выходу на сцену после антракта: сознание, осветив внутреннее пространство, первым делом улавливало знакомый, сладостный резонанс собственного присутствия. Аполлон — законченное высказывание в мире, забитом черновыми набросками.Однако сегодня в безупречный звукоряд симфонии утреннего пробуждения закрался едва уловимый диссонанс. Вчера Лизавета допустила в своем взгляде не восхищение, а что-то вроде… снисходительной жалости. Как будто она увидела его бледную копию, отпечатанную на дешёвой бумаге для рекламных листовок, никому не нужных услуг. Это был экзистенциальный вызов! Зеркало, в котором он всегда безупречно выглядел, вдруг позволило себе не отражать, а интерпретировать.«Фальсификация требует экспертизы, — изрёк он мысленно, наслаждаясь каденцией фразы. — Я — и объект, и лучший его знаток».

Отправив Лизе аудио-эссе, выверенное до последней интонационной запятой: «Твоя оптика, милая, дала сегодня сбой. Пыльца обыденности исказила линзу восприятия. Протри её созерцанием моего я и возвращайся с камертоном», он приступил к главному исследованию и открыл Гугл, который был для него то храмом, полным благовестных Пифий, то Ящиком Пандоры.Запрос: «Этиология непризнанности в контексте превосходства».Оракул, немного помедлив, словно сверяясь с тайными скрижалями DSM, предложил: «Нарциссическое расстройство личности: диагностические критерии».Аполлон позволил себе улыбку снисхождения. «Диагноз — это ярлык для того, что не вмещается в диагноста, — подумал он. — Но я изучу этот ярлык. Изнутри. Как ювелир, скептическим взглядом оценивающий оправу, в которую невежды вознамерились вставить алмаз, уже являющийся законченным шедевром без всякой огранки».

Изучив список симптомов, Аполлон понял, что это был поэтический (хоть и неумелый) перевод его внутренней мифологии на приземленный язык психиатрии.

I. Грандиозность самоощущения. «Грандиозность, — повторил он, смакуя слово. — Разве гора страдает грандиозностью по отношению к песчинке? Это вопрос масштаба. Мои проекты — архитектоники смыслов в эпоху клипового сознания. Тот факт, что директор «Евро-Пола» в ужасе закрыл мой прототип с 3D-туром по «метафорическим пространствам разных пород дерева» и закричал: «Мне нужен прайс в экселе и пятнадцать фоток образцов!», говорит о трагическом падении уровня реципиента. Он торгует прессованной стружкой, а я проектировал философию горизонта. Следовательно, критерий не выполняется. Это не симптом, это — адекватность и неадекватность».