Andrew Nox
Вне Юрисдикции

Глава 1. Приговор в сером цвете

Дождь над Блэк-Ривер не смывал грязь — он превращал её в липкую, блестящую корку, затягивающую город в свинцовую полудрему. В десять утра в зале федерального суда №4 было темно, как в склепе: высокие стрельчатые окна пропускали лишь блеклое, размытое тучами свечение.

Джулиан Вейн сидел за массивным дубовым столом судьи, чуть подавшись вперед. Его руки с безупречно чистыми рукавами лежали на поверхности дерева, не оставляя ни единого лишнего движения. На лице застыла тщательно выверенная маска: легкая складка у бровей выражала глубокую, усталую скорбь о нарушенном законе. Окружающие видели в этом выражение подлинного сострадания к человеческой природе.

Настоящая же природа человеческой сущности вызывала у Джулиана глухую, стерильную тошноту.

Внизу, за барьером, адвокат подсудимого размахивал руками, рассыпаясь в бисерных метафорах о «трудном детстве», «ошибках молодости» и «социальной уязвимости». Джулиан смотрел на него и видел перед собой не человека. Он видел говорящий кусок некачественной биомассы, хаотичный сгусток паразитирующих рефлексов, который смел требовать снисхождения у порядка.

«Они говорят, говорят, говорят... — проносилось в холодной тишине разума Джулиана. — Бессмысленный шум гниющих организмов. Они не понимают ни смысла слов, ни ценности тишины. Если оставить их без присмотра на минуту, они снова превратят этот мир в первобытную выгребную яму».

— Суд выносит решение, — голос Джулиана звучал ровно, низко и гипнотически. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда он произносил стандартные формулировки, отделяющие виновных от тех, кого пока не поймали.

Внутри него работали выученные алгоритмы. Улыбнуться адвокату? Нет, слишком фальшиво. Сделать паузу на две секунды? Да, создать иллюзию тяжести принятого решения.Он идеально имитировал жизнь уже много лет — ровно с того самого дня, когда в трехлетнем возрасте сидел в луже собственной материнской крови на кухонном полу, глядя на то, как грубые, потные руки дяди и тети впервые намертво захлопнули дверь его детской.

В то же самое время, в четырех милях отсюда, в сыром подвале заброшенного кирпичного склада на окраине промзоны, пахло сыростью, машинным маслом и медью.

Связанный по рукам и ногам человек на холодном бетоне тяжело хрипел. Его тело было стянуто тугими, врезающимися в кожу петлями натуральной пеньковой веревки — сложный, безупречный геометрический узор шибари, не оставлявший ни единого шанса на движение. В углу на деревянном ящике лежал аккуратно сложенный кусок дорогой рубашки с багровым, запекшимся пятном посередине. Трофей. Еще один закрытый «судебный процесс», ожидающий своей финальной демонстрации на вершине старого вяза в городском парке.

Инквизитор, будущее прозвище полученное местными СМИ при нескольких обнаруженных трупах, сегодня он задержался в суде дольше обычного. Это была его фатальная ошибка.

Марк, пришедший в себя жертва, чей организм под воздействием адреналина и невероятной боли нашел скрытые резервы, медленно перенес вес тела на локти. Веревки резали плоть до кости, но узел, завязанный в спешке перед утренним заседанием, ослаб от влажности.

С глухим стоном Марк толкнул плечом деревянную створку подвального окна. Стекло треснуло и осыпалось вниз. Через минуту на холодной земле за зданием уже не было никого — только холодный ветер, качающий голые ветви деревьев, и пустота, которая очень скоро должна была разрушить идеальный порядок судьи Вейна.

Г