Полина Касымкина
Девичьи сказки

Тихие берёзы

Маша проснулась рано. Солнце уже светило в окошко и бросало золотые полоски на пол. Она надела синее платье в белый цветочек, взяла плетёную корзинку и вышла во двор. Воздух был свежий, пахло травой и дымом из соседской бани.

У калитки стояла Даша. Даша держалась за гладкую палочку. Одна её нога была чуть короче другой, поэтому она ходила медленно и очень осторожно. Палочка была из берёзы, с красивыми узорами, которые вырезал дедушка. Даша никогда не жаловалась на ногу. Она говорила, что с палочкой интереснее смотреть на землю.

— Доброе утро, — сказала Маша. — Пойдём за земляникой? В лесу она уже красная.

— Пойдём, — ответила Даша и улыбнулась. — Только сегодня лес странный. Берёзы совсем не шепчут. Я слышала ночью — тишина такая, что даже сверчки молчали.

Маша прислушалась. Обычно берёзы тихонько разговаривали листьями, будто рассказывали друг другу секреты. Сегодня стояла полная тишина. Даже птицы молчали. Только где-то далеко лаяла собака.

Они пошли по тропинке за огородами. Трава была мокрая от росы и холодила ноги. Даша ступала аккуратно, палочка постукивала по земле — тук-тук, тук-тук. Маша шла рядом и смотрела по сторонам. Кусты смородины уже отцвели, яблоки в саду наливались.

В деревне бабушка стояла у крыльца и махала рукой:

— Девочки, подождите лесника! Он сегодня должен приехать. Сами не ходите, мало ли что.

Маша покачала головой.

— Мы сами посмотрим. Может, кто-то просит помощи. Лесник далеко, а тишина уже здесь.

Даша кивнула и крепче сжала палочку.

— Я тоже так думаю. Когда идёшь медленно, замечаешь больше. Быстрые всё пробегают и не видят.

Они вошли глубже в лес. Берёзы стояли ровные, белые, как свечи, но листья висели неподвижно. Ни шороха, ни шелеста. Даже ветерок, который всегда играл с кудрями, сегодня спал. Солнце пробивалось сквозь кроны пятнами, и в этих пятнах пылинки кружились медленно, будто тоже не хотели шуметь.

Маша остановилась у большого старого пня.

— Здесь кто-то был. Смотри, мох смят. И веточка сломана свежая.

Даша присела. Ей было удобно нагнуться, опираясь на палочку. Она провела рукой по земле, провела пальцами по мху.

— Следы маленькие, круглые. Ёжик или мышка. И вот тут — капелька смолы. Кто-то плакал. Смола ещё не засохла.

Они пошли дальше, следуя за следами. Тропинка вилась между елями и берёзами. Пахло хвоей, влажной землёй и чем-то сладким — наверное, цветущей липой вдалеке. Даша иногда останавливалась и трогала палочкой кору деревьев.

— Здесь кора тёплая, — говорила она. — А здесь холодная. Кто-то грустит и охлаждает всё вокруг.

Скоро они услышали тихий всхлип. Звук был совсем маленький, как будто кто-то прятал слёзы в ладошках. Под корнями старой ели, в глубокой ямке, сидел ёжик. Он закрыл мордочку лапками и покачивался из стороны в сторону.

— Здравствуй, — тихо сказала Маша и присела на корточки. — Что случилось? Мы слышали, как лес замолчал.

Ёжик поднял голову. Глаза у него были мокрые, иголки взъерошены.

— Я потерял свой серебряный свисток. Без него я не могу звать ветер. А ветер приносит шёпот берёзам. Без шёпота они грустят. И птицы тоже. Весь лес затих. Я искал всю ночь, лапки стёр, а свистка нет.

Маша присела рядом и протянула руку.

— Мы поможем искать. Где ты его видел в последний раз?

— У ручья. Я пил воду и положил на камень. А потом пришёл большой жук, и я испугался, убежал. Когда вернулся — свистка уже не было.

Даша уже осматривала траву вокруг ели. Благодаря палочке она могла долго стоять, не уставая, и внимательно смотреть вниз, в самые узкие щели между корнями.

— Смотри, — сказала она. — Здесь трава примята в сторону ручья. И вот крошечный блестящий кусочек — наверное, от свистка.

Они пошли к ручью. Вода журчала тихо, будто тоже грустила и не хотела мешать. Камни были скользкие от мха. Даша шла очень осторожно, выбирая каждый шаг, палочка помогала ей держать равновесие. Маша держала её за свободную руку.

У большого плоского камня Даша остановилась и ткнула палочкой в трещину.

— Здесь что-то блестит. Глубже, чем я могу достать рукой.

Маша легла на живот и заглянула. В трещине лежал маленький серебряный свисток. Он был холодный и гладкий, с крошечной дырочкой для звука.

— Нашла! — крикнула Маша радостно.

Ёжик подбежал так быстро, что иголки зазвенели.

— Мой! Мой свисток! Спасибо-спасибо-спасибо!

Он взял его лапками, приложил к мордочке и подул. Тонкий чистый свист разнёсся по лесу. Сначала тихо, потом громче. Через минуту подул лёгкий ветер. Он пришёл из-за дальних деревьев, погладил листья, подбросил несколько жёлтых, хотя было ещё лето. Берёзы зашелестели. Сначала тихо, будто просыпались, потом всё громче и радостнее. Птицы защебетали одна за другой. Дятел застучал. Лес ожил.

Ёжик радостно топнул лапкой и даже подпрыгнул.

— Спасибо вам. Я думал, что никто не заметит. Все говорят «подождите сильных, подождите взрослых». А вы пришли сами. И нашли.

Маша улыбнулась и погладила его по мягкому месту между иголками.

— Мы заметили, потому что слушали. Тишина тоже умеет разговаривать, если её услышать.

Даша погладила свою палочку и постучала ею по камню.

— А палочка помогла смотреть внимательно. Когда идёшь медленно, видишь то, что другие пробегают. Я заметила блеск, потому что смотрела вниз, а не вверх.

Они посидели ещё немного у ручья. Ёжик рассказал, как ветер любит играть с листьями и как он носит запахи из дальних полей. Маша достала из корзинки два яблока — одно отдала Даше, одно ёжику. Яблоки были зелёные и хрустящие.

Потом Маша и Даша набрали земляники в корзинку. Ягоды были крупные, тёплые от солнца и очень сладкие. Даша нашла самые спелые, потому что наклонялась ниже и дольше смотрела.

Когда они возвращались, берёзы тихонько шептали им вслед. Ветер играл с волосами и с бантиком на палочке Даши. Даша шла рядом, постукивая палочкой, и улыбалась. Маша несла полную корзинку и чувствовала, как лес снова дышит.

Дома бабушка стояла на крыльце и удивлённо смотрела на них.

— А лесник ещё не приходил. Я уже думала звать соседей.

Маша ответила спокойно:

— Мы уже всё устроили. Лес снова шумит. Вот, попробуй ягоды.

Она дала бабушке горсть земляники. Даша поставила палочку у крыльца. Она блестела на солнце, и на ней остались крошечные капельки росы.

Лес снова шумел. Берёзы переговаривались листьями. Птицы пели. А Маша знала, что завтра можно снова идти туда. Самой. С подругой. И с палочкой, которая умеет помогать смотреть туда, куда другие не смотрят.

Вечером, когда солнце село, Маша и Даша сидели на лавочке и слушали, как лес готовится ко сну. Тишина больше не была страшной. Она стала обычной, живой, полной маленьких звуков, которые теперь было слышно.

А ёжик, наверное, уже спал в своей норке, крепко держа серебряный свисток. И ветер тихонько напевал ему колыбельную.

Речка убежала

Соня стояла на берегу и смотрела на песок. Обычно здесь журчала речка — быстрая, весёлая, с серебристыми рыбками и гладкими камнями. Сегодня дно было сухим. Только маленькие лужицы блестели на солнце, и в них отражалось небо. Песок уже начал трескаться.

Рядом сидела Лиза. Лиза плохо видела одним глазом. На том глазу у неё была мягкая белая повязка. Зато другим глазом она смотрела очень внимательно, а ушами слышала даже шёпот травы и далёкий плеск воды где-то под землёй.

— Речка ушла, — сказала Соня и села рядом. — Куда? Вчера ещё плескалась.

— Я слышу, — ответила Лиза и приложила ладонь к земле. — Где-то внизу она плачет. Далеко, но слышно. Будто её кто-то держит.

В деревне дядя Коля стоял у забора с лопатой и говорил:

— Подождите. Придёт мельник с лопатой и мешком. Он вернёт воду. Сами не лезьте, можно увязнуть.

Соня покачала головой.

— Мы сами найдём. Речка нас зовёт. Я чувствую.

Они пошли вдоль сухого русла. Песок был тёплый и мягкий. Камешки щёлкали под ногами. Лиза шла осторожно, прислушиваясь каждым шагом. Её хороший глаз замечал каждую трещинку в земле, каждый след. Соня иногда останавливалась и нюхала воздух — пахло сухой глиной, старыми водорослями и чем-то грустным.

— Здесь раньше плескались утки, — вспомнила Соня. — А теперь пусто. Даже стрекозы улетели.

Лиза присела и приложила ухо к земле.

— Внизу есть вода. Она стучит в камни. Кто-то держит её. Слышишь? Будто сердце бьётся под землёй.

Они шли дальше. Тропинка становилась уже. Кусты крапивы жалили ноги, но девочки не останавливались. В одном месте Лиза вдруг остановилась и показала рукой.

— Смотри. Здесь следы. Кто-то тащил ветки. Большие следы, но осторожные. И вот тут — капелька смолы на траве.

Они нашли большой бобровый домик. Он стоял у того места, где раньше была глубокая яма. Теперь яма была пустая. Вокруг лежали свежие ветки осины и ивы. Домик выглядел крепким, но грустным. Из маленького отверстия шёл тихий вздох.

Из домика вышел бобёр. Он был большой, мокрый, с плоским хвостом. Глаза у него были усталые.

— Здравствуйте, — тихо сказал он и опустил голову. — Я закрыл путь воде. Мне было одиноко. Никто не приходил разговаривать. Я думал, если речка останется рядом, кто-то заметит. Я не хотел зла. Просто хотел, чтобы кто-то остался.

Соня присела на камень и протянула руку.

— Мы заметили. Нам тебя не хватало. Речка тоже. Она звала.

Лиза кивнула и села рядом.

— Я слышала, как ты вздыхаешь по ночам. Когда один глаз отдыхает, уши работают лучше. Ты вздыхал очень грустно.

Бобёр почесал лапой нос и посмотрел на них.

— Правда? Я не хотел никому зла. Просто хотел, чтобы кто-то остался рядом. Все говорят «подождите взрослых». А взрослые заняты.

Соня предложила:

— Давай откроем путь. А мы будем приходить каждый день. Рассказывать истории. Приносить яблоки. И сидеть с тобой у воды.

Бобёр долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Давайте вместе.

Вместе они разобрали запруду. Брёвна были тяжёлые и мокрые. Соня толкала плечом, Лиза указывала, куда лучше сдвинуть, потому что видела лучше углы и щели своим хорошим глазом. Иногда бобёр помогал зубами. Работа шла медленно. Пот стекал по лбу. Руки стали красными. Но никто не жаловался.

— Ещё одно, — говорила Лиза. — Вот здесь держится крепче. Толкай левее.