Искоренитель зла

«Лишь впервые поразив зло в самое

сердце понимаешь, зачем на самом деле родился на свет»

<i>Сир Амфри уль Бетт, искоренитель Зла</i>

* * *

Окрестностей Желтотравья тройка рыцарей достигла к утру. Зажиточная деревня, некогда известная на весь Западный удел своими урожаями, заметно зачахла: жидкий дым курился едва ли над третью домов, многие из которых давно нуждались в ремонте, загоны скота пустовали, а пшеницу на полях уверенно теснила сорная трава.

— Душераздирающе, правда? Интересно, а до прихода Зверя у них всё было также хреново? — усмехаясь, Гарен Танкарвиль, формальный глава малой рыцарской группы, проверил, не разболтались ли после долгой дороги седельные сумы — и легко ли выходит из ножен меч.

— Почти весь Западный удел сильно пострадал от Потопа — пусть сюда и не дошла основная масса воды, — отстранённо прокомментировал Летард Брулье, выполнявший в компании функцию проводника и склонившийся над старой картой окрестностей. — Местами даже рельеф здесь изрядно изменился. Ещё и эти болота…

— Такие места так и притягивают Зверей, что правда, то правда, — плевок Гарена угодил в ближайшую лужицу мутной стоячей воды. — Думаю, может выдвигаться в сторону деревни.

Последний рыцарь, не участвовавший в разговоре, только мрачно оглядывал унылые строения, всем своим видом обещавшие очередные монотонные и безрезультатные поиски. Где-то здесь им требовалось найти своего предшественника. Или, чего очень бы не хотелось, лишь следы, указывающие на его новое расположение.

В отличие от них троих, меньше года назад отправленных за Искуплением, сир Бетт, известный как Искоренитель зла, пять последних лет провёл у затопленных земель. Поговаривали, что у кого-то в Капитуле определенно имеется на него зуб — если уж за столь долгий срок и обширный послужной список ему не прислали прощение и приглашение вернуться. Смыть, наконец, позорный знак с щита. Вернуть добродетель.

Последние следы, которые троица смогла отыскать, уходили сюда, в Желтотравье. Сир Бетт отправился сюда, чтобы сразить обитавшего здесь по слухам старого Зверя — и гарантированно получить Искупление. Вот только всякие вести от него пропали несколько месяцев назад.

— Не будет ли так любезен досточтимый сир Доннел не витать в облаках дольше необходимого? — видимо, задумавшийся пропустил реплики своих спутников. — Неужто больно хорош пейзаж?

— Заткнись, Гарен. Если бы твой злой язык разил не хуже меча… — устало отмахнулся Анри Доннел, беря под уздцы свою лошадь.

— То я бы здесь с вами не сидел — а давно был бы при дворе, а то и в свите маршала. И кто бы тогда составлял вам сравнимую с моей компанию, а?

— У Капитула нашлось бы, кого отправить. Всегда находится, — Анри обернулся назад, где в невидимой через пару тысяч миль столице возвышался последний оплот рыцарства. — Предлагаю двигать в сторону деревни.

* * *Ближе состояние Желтотравья оказалось ещё скорбнее — насколько это вообще было возможно. Лишайник и плесень ползли по стенам почти каждого дома, высокая, давно не кошенная трава местами переросла покосившиеся заборы и изгороди, а запах гнили, казалось, преследовал рыцарей на всём пути через деревню. Но хуже всего была тишина: не полное отсутствие звуков — местами было слышно мычание скотины, то и дело хлопали ставни, пару раз даже доносилась негромкая речь — но привычного оживления, свойственного деревням даже в нынешние тяжёлые времена, не было и в помине.

— Даже в Глубоком рве было повеселее, — Гарен уныло оглядывал обугленный остов здания, неразборчивая вывеска на единственной более-менее уцелевшей стене которого наводила на мысль, что когда-то здесь была таверна.

— Это там, где всех местных вырезали мародёры? — Летард оторвался от рассматривания карты, с которой не расстался даже в седле.

— А нам потом пришлось вырезать мародёров, всё так. Впрочем, они первыми на нас набросились.

— У вас, Тарканвилей, весьма странные представления о веселье, — Анри усмехнулся, вспомнив грозную славу одного из самых доблестных родов королевства — одновременно глядя на их наследника, отправленного в глухую загнивающую провинцию исправлять последствия собственной глупости.

— С этим трудно спорить. Однако истребление местного гнилозубого сброда мало тянет на семейный подвиг, не считаешь? Но всё веселее этой плесени. Впрочем, Летард может пораспрашивать у местных, где у них здесь изба-читальня. Авось получится сжечь очередной кладезь бесценных знаний.

Летард Брулье, обвинённый в грехе Забвения из-за случайного сожжения библиотеки одной из резиденций Ордена, только хлестнул поводьями, заставляя лошадь чуть прибавить шаг, отрываясь от спутников.

— Надо же, какие мы обидчивые, — ухмыльнулся Гарен.

— Ты же знаешь, что утрата его Добродетели гложет сильнее, чем нас с тобой. Да и справедливо ли…

— Справедливо? — Гарен расхохотался. Из окна ближайшего дома высунулась чья-то взъерошенная голова — и молниеносно скрылась обратно. — Девять из десяти рыцарей, отправленных за Искуплением, считают себя жертвами несправедливости. Всего пять Добродетелей — и сотни несправедливо обиженных рыцарей на всех дорогах Саргафольда!

— А сам-то? — Анри скептически приподнял бровь. — Готов отдать правую руку, если сир Гарен уль Тарканвиль, старший сын и наследник дома, признает справедливым лишение его Добродетели.

— Разумеется, не признаю — но ты и сам знаешь, как нелеп грех против Благоразумия...

— Однако даже связей твоего отца оказалось недостаточно…

— Осторожнее, Доннел. Это тебе не за монашками бегать, — Гарен положил руку на эфес меча — но спустя пару секунд расслабленно улыбнулся. — Тем более здесь с этим явно возникнет напряжёнка.

Рыцарь указал на стоящее в некотором отдалении от крайних домов деревни изящное когда-то здание, очертания которого напоминали церковь — по крайней мере так было до обрушения крыши и потери дверей, проём которых теперь зарос каким-то желтоватым плющом.

— Смотри-ка, а нас даже встречает небольшая делегация. Интересно, как идут переговоры у нашего защитника библиотек?

* * *

Кривая деревенская улица вывела их на небольшую площадь с едва заметным развалившимся колодцем, у которого собралась небольшая толпа крестьян. Подъехав ближе, Анри с Гареном смогли расслышать обращённые к местным слова своего спутника.

— … и потому нам важно сотрудничество. Будет лучше, если ваш деревенский староста — или кто у вас за него — ответит на наши вопросы. Мы не обременим вас надолго, тем более нас всего трое, — каждое новое предложение Летарда становилось менее уверенным: хмурые крестьяне никак не реагировали на его слова — только буравили взглядом. Впрочем, и расходиться они не собирались. При виде ещё двух рыцарей крестьянская толпа зашевелилась, стала чуть плотнее. Где-то неподалёку раздалось мычание коровы.

— Весьма похвальная попытка, дружище, но позволь мне, — Гарен подъехал к замолчавшему Летарду, снял закреплённый у седла щит и показал настороженной толпе. На разделённом на четыре части гербе Тарканвилей в глаза сразу бросалась покрашенная чёрным четверть.

— Знаете ли вы, что означает сей щит? — Его голос, обращённый к простонародью, приобрёл аристократические нотки. Крестьяне, впрочем, не впечатлились.

— Знамо знакомо. То и значит, что вы — рыцари-греховодники, — кто-то из толпы осмелел достаточно, чтобы ответить.

— Лучше и не скажешь, — улыбнулся Гарен. — А ещё это значит, что вы, как законопослушные подданные…

Шум из внезапных разговоров, вскриков и указаний. Гарен развернул коня навстречу гипотетической опасности — и в очередной раз за этот день рассмеялся.

На заросшую деревенскую площадь из узкого прохода между ближайшим к толпе домом и стоявшим с ним рядом сараем неуверенно выдвинулась пятёрка вооружённых крестьян. К их нехитрому арсеналу, состоящему из пары погнутых вил, щербатых топоров, косы и ржавой рогатины, прилагались довольно решительные лица.

Находившийся ближе всего к новоявленным воинам Гарен обнажил меч, заставив толпу немного отпрянуть — впрочем, несколько самых сообразительных крестьян почти сразу же бросились в сторону своих вооружённых односельчан. С их стороны раздались протестующие выкрики, завязалась потасовка.

— Своих бить?!— А надо было сразу того приезжего…— Тык они ж тоже того…— Вязать их!

Численный перевес, а также явное нежелание вооружённых крестьян калечить соплеменников сделали своё дело: смутьянов скрутили. Подождав, пока жители Желтотравья немного успокоятся, Анри выехал вперёд, прежде взглядом попросив Гарена убрать меч. Тот, нехотя подчинившись, с любопытством уставился на своего спутника.

Вблизи обитатели Желтотравья выглядели не лучше родной деревни: осунувшиеся бледные лица, не раскрасневшиеся даже после недавней драки, заметная даже через латаные обноски худоба, но более всего рыцаря поразила обречённость их взглядов. Крестьяне мёртвыми равнодушными глазами следили за приближением рыцаря и его спешиванием.

«Эти не ответят. Даже если и видели Бетта. Не попытались на вилы поднять — хорошо, но и пользы не будет», — подумалось Анри. Но попытаться в любом случае стоило.