Андрей Пеганов
Гитара

Гитара

У Романа была привычка присылать фотографии гитар после десяти вечера.

Я обычно уже лежал на диване с ноутбуком. К этому времени я заканчивал с работой, хотя на столе могли остаться отвёртки, кусок кабеля, снятая крышка от датчика. Иногда я обнаруживал их утром. В тот вечер телефон завибрировал на подлокотнике.

Фотография.

На ней была электрогитара в открытом кофре. Светлый корпус. Ровный блеск лака. Ни царапины.

Следом пришло:

«Ну?»

Я увеличил фото.

«Что смотреть?»

«Гитару»

«Я смотрю»

«И?»

Роман позвонил.

— Именно та, про которую я тебе говорил. Fender American Vintage '57 Stratocaster. Девяносто третий год.

Я снова посмотрел на снимки. Для меня это была просто белая электрогитара. Для Романа — та самая. Не просто Stratocaster. Именно American Vintage '57. Девяносто третий год. Оригинальная комплектация. Родной кофр. И еще множество особенностей, которые я не запомнил, сколько он про них ни говорил.

Роман мог отличить один экземпляр от другого по снимкам. Знал, какие детали должны совпадать. Сохранял объявления, которые уже давно исчезли. Иногда показывал мне какую-нибудь гитару на экране.

— Вот эту надо было брать.

Я обычно смотрел туда, куда он показывал. Всё равно ничего не видел.

Роману было тридцать два. Мы познакомились в университете. С тех пор успели перестать общаться, снова начать, и обнаружить, что у нас по-прежнему есть вещи, о которых проще говорить друг с другом, чем с кем-то ещё.

Музыка появилась у него позже.

Сначала была одна электрогитара. Потом усилитель, педали. Потом начались разговоры о старых инструментах, звукоснимателях и музыкантах, имена которых я раньше встречал только на футболках.

Роман не собирался становиться музыкантом. Он просто играл.

Гитару на фотографии он искал почти два года.

Модель давно сняли с производства. Нужен был определённый год. Определённая комплектация. Роман знал, где у этой версии должны стоять винты, какой должна быть маркировка и чем ранние экземпляры отличались от поздних.

От него я знал только, что хорошие экземпляры почти не встречаются.

В этот раз был.

Роман нашёл объявление у частного продавца. Цена оказалась ниже обычной. Состояние, судя по фотографиям, было идеальным.

Корпус без следов времени. Металл не потемнел. Лак сохранил первоначальный цвет. Даже кофр выглядел так, будто его почти не открывали.

— Ты уже смотрел?

— Сегодня поеду.

Я посмотрел на часы.

— Уже поздно.

— Тогда завтра.

Пауза.

— Если продавец не передумает.

Я ждал.

— Мне немного не хватает.

Он назвал сумму.

Для Романа это были ощутимые деньги. Не катастрофа, но деньги, которые нельзя было достать из кармана, не заметив.

— Такая возможность может больше не появиться. Их вообще мало. А тут ещё и цена такая. Одолжишь на пару месяцев?

— Да.

Я спросил, что он знает о продавце.

Роман прислал ссылку.

В объявлении было семь фото. На первой — гитара в кофре. На второй — серийный номер. На остальных были крупные планы корпуса, грифа и фурнитуры.

Роман потом отдельно показал мне каждую фотографию. Я бы сам половины этих деталей не заметил.

Мы попрощались. Я отложил телефон, но сразу пришло сообщение:

«Если всё совпадёт, заберу».

Через минуту:

«Я, кажется, уже знаю, куда её поставлю».

Я представил его комнату. Чёрный усилитель у стены. Кабели, смотанные не слишком аккуратно. Две гитары на стойке. Между ними свободное место.

«Ты её ещё даже не видел» — написал я.

Ответ пришёл не сразу.

«Я видел достаточно».

Я положил телефон экраном вниз.

Потом пришло ещё одно сообщение.

«Только никому пока не говори».