Арина Гохгалтер
Когда внутри становится тихо

Когда внутри становится тихо

Как перестать искать себя в чужих глазах

Арина Гохгалтер

Оглавление

Введение

Часть I. Кто я без ролей

Глава 1. Кто я?

Глава 2. Какие роли я ношу дольше всего и зачем?

Глава 3. Что обо мне говорили в детстве — и во что из этого я до сих пор верю?

Глава 4. Какой я стараюсь казаться — и какая я, когда никто не видит?

Глава 5. Что было бы, если бы никому не нужно было нравиться?

Часть II. Внутренний критик и страх ошибки

Глава 6. «Что случится, если я ошибусь?»

Глава 7. Какую историю я рассказываю себе о своих ошибках?

Глава 8. Что я говорю себе, когда ошибаюсь — и что сказала бы подруге?

Глава 9. Каким должен быть человек, которого я уважаю?

Глава 10. Какую цену я плачу за страх ошибиться?

Глава 11. Что, если ошибка — это просто информация, а не приговор?

Часть III. Чужое мнение, сравнение, одобрение

Глава 12. Кому я до сих пор доказываю?

Глава 13. Чьё мнение я боюсь больше всего — и почему?

Глава 14. Что я делаю только потому, что «так положено»?

Глава 15. Когда я в последний раз сравнивала себя с кем-то — и что я на самом деле почувствовала?

Глава 16. Если бы никто не узнал о моём выборе, что бы я выбрала?

Глава 17. Что было бы, если одобрение перестало быть валютой, за которую я плачу собой?

Часть IV. То, что я себе не разрешаю

Глава 18. Что я себе не разрешаю?

Глава 19. Кто научил меня, что этого делать нельзя?

Глава 20. Что я осуждаю в других — и не разрешаю себе?

Глава 21. Какие чувства я считаю недопустимыми?

Глава 22. Что случится, если я разрешу себе это на один день?

Глава 23. Что было бы, если бы я была на 10% смелее каждый день?

Часть V. Подлинные желания и ценности

Глава 24. Чего я хочу, если убрать чужое мнение?

Глава 25. О чём я мечтала в детстве, до того как научилась быть «реалистичной»?

Глава 26. Что я делаю не ради результата, а просто потому что люблю?

Глава 27. Какие 10 вещей для меня не обсуждаются, что бы ни случилось?

Глава 28. Если бы у меня было разрешение на любую жизнь, какой она была бы через 5 лет?

Глава 29. Что из этого списка я могу начать делать уже на этой неделе?

Часть VI. Опора: интеграция и практика

Глава 30. Какие темы повторялись во всех моих списках?

Глава 31. Что вызвало у меня наибольшее сопротивление — и почему?

Глава 32. Как выглядит мой день, когда я живу из опоры, а не из страха?

Глава 33. Какой мой личный ритуал возвращения к себе?

Глава 34. Письмо себе через год

Эпилог. Что дальше

Часть VII. Бонус — для тех, кто хочет проявляться профессионально

Глава 35. Каким должен быть настоящий эксперт?

Глава 36. Что я говорю себе, когда сравниваю свою страницу или консультации с чужими?

Глава 37. Что случится, если я возьму деньги за то, что пока не считаю достаточным?

Глава 38. Кто дал мне право быть тем, кем я являюсь профессионально?

Глава 39. Как я говорю о себе как о специалисте — и что здесь правда, а что маска?

Глава 40. Что будет, если я начну прямо сейчас, не дожидаясь ощущения готовности?

Введение

Есть моменты, когда внешне всё выглядит нормально. Ты живёшь, работаешь, общаешься, улыбаешься, иногда даже достигаешь того, о чём когда-то мечтала. Но внутри постоянно что-то шумит.

«А вдруг я недостаточно хороша?»

«Что обо мне подумают?»

«А если у меня не получится?»

«А если меня осудят?»

«Может, лучше промолчать?»

И однажды ты замечаешь, что живёшь не так, как хочешь ты, а так, чтобы не разочаровать других.

Этот шум сложно объяснить тем, у кого его нет. Со стороны он вообще не виден. Человек с таким шумом внутри может прекрасно выглядеть, делать карьеру, воспитывать детей, вести блог, получать комплименты. Никто не догадывается, что каждое его решение проходит через невидимый фильтр: «а как это будет выглядеть?», «а что скажут?», «а вдруг я ошибаюсь?». Этот фильтр работает без выходных. Он включается утром раньше будильника и выключается позже, чем гаснет свет.

Самое коварное в этом шуме то, что к нему привыкаешь. Он становится фоном, как гул холодильника, который замечаешь только тогда, когда он вдруг выключился. Многие живут с ним десятилетиями и искренне считают, что «просто так устроены». Что тревога перед каждым сообщением — это характер. Что невозможность отказать — это доброта. Что бесконечная подготовка перед любым шагом — это ответственность.

Я знаю это чувство. Долгое время мне казалось, что уверенность — это качество, с которым рождаются. Что есть люди, которым просто не страшно говорить, ошибаться, проявляться и начинать сначала. Мне казалось, что однажды наступит день, когда страх исчезнет. Но он не исчез. Изменилось другое.

Я перестала ждать момента, когда перестану бояться, и именно тогда начала строить опору внутри себя. Это было не за один день, не за одну практику и не после одной книги. Это был путь из сотен вопросов, десятков ошибок, слёз, разочарований, маленьких побед и очень честных разговоров с собой.

Эта книга родилась именно из этого пути.

Но она не обо мне. Она о тебе.

Моя история здесь нужна только для одного — чтобы показать: если получилось у меня, значит, этот путь может пройти и другой человек. Главная работа будет происходить не тогда, когда ты читаешь, а тогда, когда ты начнёшь писать.

Почему именно писать

Здесь стоит остановиться, потому что это, возможно, самое важное место во всём введении.

Ты наверняка замечала: одна и та же тревожная мысль может крутиться в голове часами. Она ходит по кругу, возвращается, набирает силу, обрастает подробностями — и никуда не приходит. Так устроено мышление: пока мысль остаётся внутри, она неуловима. Её нельзя рассмотреть, потому что ты находишься внутри неё. Это как пытаться прочитать надпись на стекле очков, которые надеты на тебе.

Письмо делает одну простую вещь: оно вынимает мысль наружу. Написанная фраза перестаёт быть тобой и становится текстом — а на текст можно посмотреть с расстояния. Это называется дистанцированием, но суть проще любого термина: между тобой и твоим страхом появляется лист бумаги. И этого листа часто достаточно, чтобы впервые увидеть: то, что казалось правдой о тебе, — это просто фраза. А фразу можно проверить.

Есть и вторая причина. Голова умеет жульничать. Когда отвечаешь на неудобный вопрос мысленно, легко проскочить, смягчить, заменить честный ответ на приличный — и даже не заметить подмены. Рука медленнее головы. Пока пишешь фразу, у тебя есть время почувствовать: правда это или красивая версия правды. Письменный ответ гораздо труднее подделать.

Поэтому я прошу тебя об одной вещи. Не читай эту книгу как обычную книгу. Возьми ручку и останавливайся после вопросов. Не думай, какой ответ будет правильным. Пиши тот, который приходит первым. Некоторые вопросы покажутся простыми, некоторые вызовут сопротивление, а на какие-то ты, возможно, не захочешь отвечать вовсе. Именно там чаще всего и прячется то, что годами управляло твоей жизнью.

Как устроена эта книга

Мы пойдём по порядку, и порядок здесь не случаен.

Сначала мы разберёмся, кто ты без ролей, — потому что невозможно строить опору внутри себя, пока не знаешь, где заканчиваются чужие ожидания и начинаешься ты. Потом посмотрим в лицо внутреннему критику и страху ошибки — двум главным охранникам, которые не выпускают тебя из привычной жизни. Дальше займёмся чужим мнением, сравнением и одобрением — валютой, которой многие из нас годами расплачиваются за право существовать. После этого откроем самую закрытую комнату — то, что ты себе не разрешаешь. И только потом, когда станет тише, зададим главный вопрос: а чего на самом деле хочешь ты? В финале соберём всё в единую карту и построим практику, которая позволит не растерять найденное.

В конце книги есть бонусная часть — для тех, кто захочет проявляться профессионально: консультировать, вести блог, обучать. Она не обязательна. Но если по ходу чтения ты узнаешь в себе это желание — она будет ждать тебя.

Каждая глава устроена одинаково: история, размышление и практика. Не пропускай практики. Чтение без письма даст тебе приятное ощущение «я поработала над собой» — и ничего не изменит. Письмо без спешки изменит многое.

И ещё несколько честных договорённостей на берегу.

Не проходи больше одной главы в день. Это не марафон. После некоторых практик нужно время, чтобы написанное улеглось. Книга, прочитанная за вечер, работает как экскурсия по спортзалу: посмотрела — и ушла в той же форме, в какой пришла.

Если какая-то практика вызывает сильное сопротивление — это не знак, что её нужно пропустить. Чаще всего это знак, что именно она про тебя. Но и насиловать себя не нужно: можно отметить главу закладкой и вернуться, когда будешь готова. Главное — вернуться.

И последнее. Эта книга — не замена психотерапии и не диагноз. Если в процессе работы поднимется что-то, с чем тяжело оставаться один на один, — это не слабость и не «неправильно выполненная практика». Это повод позаботиться о себе и обратиться за поддержкой к специалисту. Письменные практики — сильный инструмент, и относиться к нему стоит бережно.

Эта книга не обещает изменить тебя за один вечер, но если ты позволишь себе быть честной хотя бы на этих страницах, однажды ты заметишь очень странную вещь. Внутри станет тише. И в этой тишине ты впервые услышишь себя.

Я обещаю быть с тобой честной. Взамен я прошу только об одном: отвечай на вопросы письменно. Потому что мысли остаются мыслями, а написанные слова становятся началом изменений.

Часть I. Кто я без ролей

Глава 1. Кто я?

Есть вопрос, который кажется настолько простым, что большинство людей даже не задумываются над ответом. Кто ты? Попробуй прямо сейчас ответить на него. Скорее всего, ты скажешь что-то вроде:

«Я мама.»

«Я жена.»

«Я врач.»

«Я предприниматель.»

«Я учитель.»

«Я хороший человек.»

«Я добрая.»

«Я ответственная.»

Но однажды я поняла одну странную вещь: все эти ответы рассказывают не столько обо мне, сколько о моих ролях, качествах, обязанностях и о том, как я привыкла себя описывать. И тогда я впервые задала себе другой вопрос.

А кто останется, если однажды исчезнут все мои роли? Если работа закончится, если дети вырастут, если отношения изменятся, если никто не будет знать, чем я занимаюсь, если исчезнут все ярлыки. Кто останется тогда?

Я не смогла ответить. И именно в тот момент я открыла блокнот и наверху написала всего два слова.

«Кто я?»

Откуда вообще берётся «я»

Прежде чем рассказать, что было дальше, мне важно объяснить одну вещь, которая многое ставит на свои места.

Представление о себе не выдаётся при рождении. Ребёнок не знает, какой он. Он узнаёт это из отражений — из того, как на него смотрят, что о нём говорят, за что хвалят и за что ругают. Мама сказала: «Ты у меня такая спокойная» — и в копилку упал первый камешек. Учительница вздохнула: «Способная, но ленивая» — второй. Одноклассники засмеялись — третий. Из тысяч таких камешков за годы складывается здание, которое мы называем «я».

Психологи давно описали этот механизм: мы узнаём себя через реакции других, как через зеркала. Проблема в том, что зеркала бывают кривыми. Уставшая мама, раздражённый учитель, завистливая подруга — каждый отражал нас через собственное состояние, а мы принимали эти отражения за правду о себе. И теперь, годы спустя, продолжаем носить в себе портрет, нарисованный десятками чужих рук, — и называем его собой.

Именно поэтому вопрос «кто я?» ставит в тупик. Мы честно пытаемся ответить — и обнаруживаем, что в ответ поднимается не наше знание о себе, а архив чужих оценок и список должностей.

Хорошая новость: этот портрет можно рассмотреть. И начать отделять в нём своё от чужого. Для этого и существует практика, о которой я хочу рассказать.

Сто ответов

Итак, я написала в блокноте «Кто я?» — а потом поставила перед собой странную задачу. Написать сто ответов. Я не знала, что этот простой список станет началом моего знакомства с собой.

Почему именно сто? Первые ответы появляются очень легко. Мы повторяли их настолько часто, что они стали автоматическими.

«Я добрый человек.»

«Я ответственный человек.»

«Я человек, который любит животных.»

«Я человек, который много работает.»

«Я тревожный человек.»

«Я сильный человек.»

Это официальная версия. Пресс-релиз, который мы выдаём миру и себе по первому запросу. Он хранится в голове в готовом виде, поэтому первые двадцать-тридцать ответов пишутся почти без участия тебя настоящей — их пишет привычка.

Но примерно после тридцатого или сорокового ответа что-то меняется, и мозг перестаёт выдавать привычные определения. Он словно говорит: «Я уже рассказал всё, что знал». Именно в этот момент начинается самое интересное. Готовые ответы закончились — а задача осталась. И тогда, чтобы продолжать, приходится не вспоминать, а смотреть. Впервые за долгое время — внутрь, а не в архив.

Появляются ответы, которые раньше никогда не приходили тебе в голову. Иногда неожиданные. Иногда противоречивые. Иногда такие честные, что становится немного не по себе.

У одной женщины, которая делала эту практику после меня, список начинался с «я мама», «я жена», «я бухгалтер». А в районе седьмого десятка появилось: «я человек, который много лет никому не говорит, как сильно устал». Она рассказывала, что остановилась на этой фразе и долго сидела молча. Ни один из первых пятидесяти ответов не сказал о ней столько, сколько этот один.

Именно поэтому важно написать не десять ответов. И даже не пятьдесят. А сто.

Не потому что цифра обладает какой-то магией. А потому что только после первых десятков ответов заканчиваются привычные истории о себе и начинается настоящее исследование.

Отнесись спокойно и к противоречиям. В твоём списке могут встретиться «я сильная» и «я устала быть сильной», «я люблю людей» и «я хочу, чтобы меня оставили в покое». Это не ошибка практики. Живой человек противоречив, и список, в котором нет ни одного противоречия, скорее всего, написан не про живого человека, а про персонажа.

Почему это вообще работает

Всю жизнь мы собираем представление о себе. По кусочкам. Из слов родителей. Из взглядов учителей. Из похвалы. Из критики. Из успехов. Из ошибок. Из ролей, которые научились играть.

Постепенно из всего этого складывается образ. Мы начинаем говорить: «Вот такой я человек». И спустя годы перестаём задаваться вопросом, действительно ли этот образ принадлежит нам. Мы просто привыкаем к нему.

У привычного образа есть одна незаметная функция: он экономит силы. Не нужно каждый раз заново решать, как реагировать, что выбирать, на что ты имеешь право, — образ уже всё решил. «Я не творческая» — значит, можно не пробовать. «Я неконфликтная» — значит, промолчу. «Я сильная» — значит, справлюсь сама и просить не буду. Образ отвечает за нас раньше, чем мы успеваем подумать. В этом его удобство. И в этом же его цена.

Но человек намного больше любой истории, которую он о себе рассказывает.

Поэтому цель этой практики — не придумать нового себя. И даже не найти правильный ответ. Её цель — познакомиться с собой. Возможно, впервые за много лет.

Практика

Возьми чистый лист бумаги. Напиши сверху только два слова.

«Кто я?»

А теперь ответь на этот вопрос сто раз. Пиши быстро. Не исправляй. Не оценивай. Не пытайся быть интересным. Не думай, правильно это или нет.

Если ответы начинают повторяться — продолжай. Если кажется, что писать больше нечего — продолжай. Если хочется всё бросить — продолжай. Именно в этот момент начинается настоящая работа.

Несколько подсказок на случай, если практика забуксует.

Если ты застряла на тридцатом ответе и внутри пусто — это нормально. Пустота и есть та граница, ради которой всё затевалось. Посиди в ней минуту. Не заполняй её первым попавшимся. Потом напиши любой ответ, даже глупый: «я человек, который сейчас сидит и не знает, что писать». Это, кстати, тоже честный ответ. Часто именно после такого «глупого» пункта список оживает.

Если ловишь себя на желании писать красиво — значит, ты пишешь для воображаемого читателя. Напомни себе: этот список никто никогда не увидит. Он не для публикации. Он для знакомства.

Если какие-то ответы вызывают слёзы или злость — не бросай практику, но и не дави на себя. Отметь этот пункт галочкой на полях и иди дальше. К отмеченному можно будет вернуться позже, когда будешь готова.

И не делай практику «в уме по дороге на работу». Сто ответов в голове невозможно ни удержать, ни рассмотреть. Вся сила этого упражнения — в листе бумаги, который останется у тебя в руках.

Не спеши закрывать свой список

Теперь я хочу попросить тебя сделать ещё одну простую вещь. Вернись к своему списку. Ничего не исправляй. Не вычёркивай. Не дописывай. Возьми маркер или ручку другого цвета. И начни искать повторения. Но не слов.

Смыслов.

Например, ты могла написать:

«Я заботливый человек.»

«Мне важно помогать людям.»

«Я чувствую чужую боль.»

На первый взгляд это три разных ответа. Но если посмотреть глубже, возможно, это одна и та же история, которая просто рассказывает о себе разными словами.

Или, например:

«Я боюсь оценки.»

«Мне важно нравиться.»

«Я переживаю из-за критики.»

Это тоже могут быть не три отдельных качества. А одна внутренняя тема, которая проходит через всю твою жизнь.

Подчёркивай всё, что кажется похожим. Даже если пока не понимаешь почему.

Зачем искать повторения? Потому что человек редко говорит о самом важном один раз. Если что-то занимает большое место внутри, оно обязательно будет возвращаться. Снова. И снова. Иногда под разными словами. Иногда в разных жизненных ситуациях. Иногда настолько незаметно, что мы годами этого не видим.

Если внимательно посмотреть на свой список, ты увидишь не сто отдельных ответов. Ты увидишь несколько больших историй. Историю про любовь. Историю про страх. Историю про желание быть нужным. Историю про свободу. Историю про контроль. Историю про творчество. У каждого человека они будут разными.

И сейчас тебе совершенно не нужно понимать, что они означают. Не нужно искать скрытый смысл. Не нужно делать выводы. Не нужно ставить себе диагнозы — эта практика вообще не про диагнозы. Из того, что в твоём списке пять раз встретилась тема одиночества, не следует ничего, кроме одного: эта тема для тебя важна. Что она значит и что с ней делать — разговор не на сегодня.

Сейчас есть только одна задача. Научиться замечать. Потому что любые глубокие изменения начинаются не с действий. Они начинаются с момента, когда человек впервые видит то, чего раньше не замечал.

Маленькое наблюдение

Когда я впервые сделала эту практику, меня удивило не то, что было написано. Меня удивило то, что повторялось. Я вдруг увидела, что внутри меня есть темы, которые словно пронизывают всю мою жизнь.

Они проявлялись в работе. В отношениях. В выборе. В мечтах. В страхах.

Раньше я думала, что это просто случайные совпадения. Но именно тогда впервые поняла: случайностей гораздо меньше, чем кажется. Мы постоянно рассказываем миру одну и ту же историю о себе. Только разными словами. И пока мы её не увидим, она продолжает управлять нашей жизнью незаметно.

С тех пор я возвращаюсь к этой практике примерно раз в год. И каждый раз список получается другим. Что-то уходит, что-то появляется, какие-то темы теряют силу, какие-то звучат громче. Это тоже важное открытие: «я» — не памятник, отлитый однажды и навсегда. Оно живое и меняется. А значит, и любые сегодняшние ярлыки — включая самые неприятные — не приговор.

Перед тем как перейти к следующей главе, ответь себе всего на один вопрос: какие три темы повторялись в твоём списке чаще всего?

Просто запиши их.

Вопросы для размышления

Эти вопросы — не обязательная часть практики. Но если захочется побыть с главой чуть дольше, ответь письменно на те из них, которые отзываются.

Какой ответ из твоего списка удивил тебя больше всего — и почему именно он?

Был ли ответ, который ты не решилась записать? Что это за ответ и кто тот воображаемый читатель, от которого ты его спрятала?

Какие ответы ты писала чужими словами — так, как тебя описывали другие, а не как ты чувствуешь сама?

Если бы этот список писала ты десять лет назад — что в нём было бы иначе? А что осталось бы тем же?

Что было труднее: начать список или не бросить его на середине? О чём это может говорить?

Коротко о главном

Представление о себе — не факт, а конструкция, собранная за годы из чужих отражений. Первые десятки ответов на вопрос «кто я» выдаёт привычка; настоящее знакомство начинается там, где готовые ответы заканчиваются. В сотне ответов важны не отдельные пункты, а повторяющиеся темы: их всего несколько, и именно они незаметно управляют жизнью. Задача этого этапа — не менять себя, а научиться замечать.

В следующей главе мы попробуем понять, какую цену мы платим за роли, которые носим дольше всего — и зачем мы вообще их надели.

Глава 2. Какие роли я ношу дольше всего и зачем?

Однажды подруга спросила меня: «А кто ты, когда не работаешь?» Я открыла рот, чтобы ответить, и поняла, что не знаю. У меня были готовы ответы про работу. Про то, какая я жена. Какая я дочь. Но вопрос «кто ты, когда ничего из этого не происходит» поставил меня в тупик на добрых полминуты.

Это не значит, что со мной что-то не так. Это значит, что я, как и большинство людей, годами жила внутри ролей настолько плотно, что перестала замечать шов между ролью и собой.

Как появляются роли

Роль — это не обман и не притворство. Роль — это костюм, который однажды помог.

Ни одна роль не появляется случайно. Каждая была решением задачи, чаще всего детской. Ребёнок не выбирает роли на ярмарке — он подбирает их методом проб и ошибок, наблюдая, что работает в его конкретной семье. Заплакала — на тебя накричали. Помогла маме — тебя обняли. Принесла пятёрку — папа впервые за неделю улыбнулся. Ребёнок делает выводы быстро и надолго: вот что здесь ценят. Вот какой нужно быть, чтобы тебя любили. Вот что опасно.

Так рождается роль. Не как каприз, а как стратегия выживания в конкретных условиях.

Роль «ответственной» помогла тебе, когда в семье некому было брать на себя решения. Роль «сильной» помогла пережить период, когда слабость была непозволительной роскошью. Роль «удобной» помогла не потерять отношения, которые казались единственно возможными. Роль «весёлой» спасала дом, в котором без неё становилось слишком тяжело. Роль «незаметной» берегла от гнева, который было безопаснее не привлекать.

Каждая роль когда-то была спасением. Мне важно, чтобы ты услышала это без иронии: та девочка, которая когда-то надела твой самый тяжёлый сегодня костюм, была умницей. Она нашла лучшее решение из доступных ей. Проблема начинается не тогда, когда мы надеваем роль, а тогда, когда забываем, что её можно снять.

Почему костюм прирастает

Дальше происходит вот что. Роль, которая сработала, начинает получать подкрепление. Ты была ответственной — тебя похвалили. Ещё раз ответственной — доверили. Ещё раз — поставили в пример. Каждая похвала — как стежок, которым костюм пришивается к коже. Через десять лет таких стежков уже не видно, где заканчивается костюм и начинаешься ты.

А потом взрослая жизнь продолжает подкреплять то же самое. Ответственных нагружают. Сильных не спрашивают, как они. Удобных зовут, когда нужно, и забывают, когда не нужно. Мир быстро выучивает, в какой роли ты полезна, и начинает относиться к роли как к тебе. И вот уже коллеги, друзья и семья дружно охраняют твой костюм: стоит попробовать его снять — «что-то ты сегодня не такая», «на тебя это не похоже», «мы же на тебя рассчитывали».

Есть ещё одна деталь, которую стоит знать. В спокойные дни у нас есть выбор, как себя вести. Но в стрессе, усталости и страхе мы автоматически проваливаемся в самую старую, самую заношенную роль — как в разношенные тапочки у двери. Замечала, что в родительском доме ты за один вечер становишься собой пятнадцатилетней? Это не мистика. Это роль-по-умолчанию, которая включается там, где её сшили.

Что роль даёт — и чего стоит

Я заметила это на простом примере. Я называла себя «человеком, который всегда со всем справляется». Долгое время это звучало как комплимент — от других и от себя самой. Но однажды, лёжа без сил после очередной недели, где я снова взяла на себя всё, я задала себе вопрос: а что мне это даёт? И следом другой: а чего мне это стоит?

Оказалось, что роль «справляюсь со всем» даёт мне уважение, ощущение нужности, редкое чувство контроля. А стоит она мне — регулярного истощения, невозможности попросить о помощи и тихого, годами копящегося раздражения на людей, которые «сами не могут». Роль, которую я носила как достижение, оказалась ещё и клеткой.

Вот в чём тонкость: почти каждая роль одновременно и даёт, и забирает. Мы редко считаем эту вторую часть уравнения. Мы гордимся тем, что «даёт» роль, и не замечаем счёт, который она выставляет каждый день.

Есть выражение «вторичная выгода». Звучит почти обвинительно, но означает простую вещь: любое поведение, которое мы продолжаем годами, что-то нам приносит — иначе мы бы давно перестали. Роль «удобной» приносит безопасность: с удобными не ссорятся. Роль «вечно занятой» приносит право не встречаться с собой: у занятых нет времени на неудобные вопросы. Роль «скромной» защищает от зависти и нападок: кто не высовывается, в того не стреляют.

Понимать выгоду своей роли — не значит стыдиться её. Это значит наконец увидеть сделку целиком: вот что я получаю, вот чем плачу. Пока видна только одна сторона сделки, выбора нет. Выбор появляется вместе со второй колонкой.

И ещё одно важное. Увидеть цену роли — не значит обязаться сорвать с себя костюм и выбросить. Снять роль не означает перестать быть ответственной, заботливой или сильной. Это означает другое: вернуть себе право решать, когда её надевать. Ответственность по выбору — сила. Ответственность, которую невозможно не взять, — рабство. Разница не в поведении. Разница в том, кто решает.

Практика

Возьми лист бумаги. Выпиши 10 ролей, которые ты носишь дольше всего или чаще всего называешь, отвечая на вопрос «кто ты» (мама, дочь, специалист, подруга, «сильная», «удобная», «ответственная» — любые, какие придут в голову).

Напротив каждой роли ответь на два вопроса:

Что эта роль мне даёт?

Чего она мне стоит?

Пиши честно, даже если ответ на второй вопрос неприятный. Не нужно решать прямо сейчас, что с этим делать. Задача этой главы — просто увидеть цену, которую ты платишь за то, что давно считаешь просто «собой».

Если колонка «стоит» упорно не заполняется, попробуй зайти с другой стороны. Спроси себя: чего я не делаю из-за этой роли? О чём не прошу? Что не позволяю себе чувствовать? Кем не могу быть, пока ношу её? Цена роли часто прячется не в том, что она заставляет делать, а в том, что она запрещает.

Когда закончишь, посмотри на список ещё раз и отметь одну роль, которая обходится тебе дороже всего прямо сейчас.

Это не значит, что от неё нужно избавиться. Это значит, что о ней стоит знать.

И последний, необязательный шаг — для смелых. Рядом с самой дорогой ролью напиши одно предложение: «Эту роль я когда-то надела, чтобы…» — и закончи его честно. Часто именно этот ответ впервые показывает: причина, по которой ты её надела, давно осталась в прошлом. А костюм всё ещё на тебе.

Вопросы для размышления

Какая из твоих ролей самая старая? Сколько тебе было лет, когда ты её надела, и что тогда происходило вокруг?

Кто в твоём окружении больше всех заинтересован в том, чтобы ты не снимала свою самую дорогую роль? Это не обвинение — просто наблюдение.

В какой роли тебя хвалят чаще всего? И как ты себя чувствуешь, когда слышишь эту похвалу, — наполненной или обязанной?

Есть ли роль, которую ты сняла бы прямо завтра, если бы точно знала, что никто не расстроится?

А есть ли роль, которую ты любишь и оставила бы себе в любом случае? Что отличает её от остальных?

Коротко о главном

Роль — не притворство, а стратегия, которая однажды спасла. Костюм прирастает, потому что мир подкрепляет его похвалой и ожиданиями. Почти каждая роль одновременно и даёт, и забирает, но вторую часть счёта мы обычно не считаем. Снять роль не значит отказаться от неё — это значит вернуть себе право решать, когда её надевать.

В следующей главе мы посмотрим, откуда взялась ткань, из которой сшиты эти костюмы, — на слова, которые говорили о нас в детстве, и на то, во что из них мы верим до сих пор.

Глава 3. Что обо мне говорили в детстве — и во что из этого я до сих пор верю?

Мне было лет семь, когда учительница музыки сказала при всём классе: «У тебя нет слуха, лучше просто пой тише». Я не помню, что играло на пианино в тот день. Но я до сих пор, спустя десятилетия, не пою при посторонних. Одна фраза, сказанная взрослым человеком мимоходом, определила моё поведение на годы вперёд.

Мы редко замечаем, сколько таких фраз живёт внутри нас. Они звучат так давно и так привычно, что мы принимаем их не за чужие слова, а за факты о себе. «Ты слишком чувствительная». «Ты вечно всё усложняешь». «Такая умная девочка, а такая неорганизованная». Каждая фраза, повторённая достаточно часто, перестаёт быть чьим-то мнением и становится частью того, что мы считаем правдой о себе.

Почему детские уши слышат иначе

Чтобы понять, почему случайная фраза учительницы работает десятилетиями, нужно вспомнить одну особенность детского восприятия.

У взрослого человека между чужими словами и собственными выводами стоит фильтр. Если коллега скажет тебе сегодня «ты не умеешь петь», у тебя есть варианты: не согласиться, усомниться в её компетентности, заметить, что она не в духе, наконец — просто пропустить мимо ушей. Фильтр работает, потому что у взрослого есть то, чего нет у ребёнка: собственный опыт, другие мнения для сравнения и понимание, что взрослые тоже ошибаются.

У семилетнего ребёнка этого фильтра нет. Взрослый для него — не один из источников информации, а источник истины. Ребёнок не думает: «Учительница устала и раздражена, её слова говорят о ней, а не обо мне». Он думает проще: взрослый сказал — значит, так и есть. Слова падают внутрь без проверки и укладываются не на полку «мнения других людей», а в самый фундамент — туда, где строится ответ на вопрос «какая я».

Психологи называют такие проглоченные без проверки чужие суждения интроектами. Мне нравится образ попроще: это фразы, которые мы съели целиком, не разжёвывая. Всё, что человек съедает не разжёвывая, потом лежит внутри в неизменном виде. Фраза, съеденная в семь лет, лежит внутри взрослой женщины ровно в той же формулировке — «у тебя нет слуха, лучше пой тише» — и работает с той же силой.

Есть и вторая причина, почему плохое застревает крепче хорошего. Наша память вообще устроена с перекосом: опасное и болезненное она хранит бережнее, чем приятное, — так когда-то выживали наши предки, которым важнее было запомнить, где живёт хищник, чем где растут цветы. Поэтому десять добрых фраз из детства тают, а одна злая — высекается. Это не твоя особенность и не твоя вина. Это устройство памяти.

Кто на самом деле говорил эти слова

Самое интересное происходит, если начать искать источник этих фраз. Почти всегда за ними стоит не объективная истина, а чей-то момент усталости, собственная неуверенность говорящего или просто случайно оброненное слово, которому не придавали значения.

Учительница музыки, скорее всего, не помнит этой фразы вообще. А я пронесла её через всю жизнь как приговор.

Попробуй проделать с любой из своих фраз простое расследование. Кто это сказал? Сколько лет было этому человеку? Что происходило в его жизни? Был ли он экспертом в том, о чём говорил? Говорил ли он это только тебе — или всем вокруг?

Ответы бывают отрезвляющими. «Ты слишком чувствительная» — говорила мама, которая сама не умела обходиться с чувствами и пугалась любых слёз, не только твоих. «Тебе бы поменьше мечтать» — говорил отец, которому когда-то ровно теми же словами подрезали крылья. «Неорганизованная» — говорила учительница тридцати детям за неделю, по кругу, дежурно. Взрослые, которые нас описывали, не проводили исследование нашей личности. Они реагировали — из своей усталости, своих страхов, своих несбывшихся историй. Мы получили не портреты себя. Мы получили автопортреты говоривших.

Понимать это — не значит обвинять. У большинства наших взрослых не было ни знаний, ни сил делать лучше. Кто-то из них любил нас как умел. Задача этой главы не в том, чтобы вынести им приговор. Задача — вернуть словам их настоящий статус: это были слова людей, а не факты о тебе.

Разница между «фактом» и «фразой, в которую я поверила» огромная. Но пока мы её не увидим, мы продолжаем жить так, будто чужие слова — это окончательный диагноз.

Что делать с фразами, в которые до сих пор веришь

Здесь есть тонкость, о которой стоит сказать заранее. Когда находишь в себе такую фразу, первое желание — немедленно её опровергнуть: заставить себя поверить в противоположное, повторять как заклинание «у меня прекрасный слух». Так почти никогда не работает. Внутренняя система не переубеждается лозунгами — она столько лет копила «доказательства» в пользу старой фразы, что одно волевое решение её не перевесит.

Работает другое — медленнее, но по-настоящему. Сначала фразу нужно увидеть и назвать чужой: «это сказала учительница музыки в 2007 году, это её слова, а не моя природа». Потом — начать замечать случаи, которые в старую фразу не помещаются. Не выдумывать их, а именно замечать: вот я спела с мужем, и это было хорошо. Вот я «всё усложнила» — и именно поэтому увидела проблему раньше всех. Старые фразы умирают не от спора. Они умирают от накопленных наблюдений, которым больше некуда деться.

Этим мы и займёмся — но начнём, как всегда, с того, чтобы просто увидеть весь список.

Практика

Вспомни и выпиши 30 фраз, которыми тебя описывали в детстве и юности — родители, учителя, родственники, даже случайные взрослые. Не только плохие. Любые, которые запомнились.

Например:

«Ты слишком много думаешь.»

«Ты у нас спокойная, не то что...»

«Тебе бы поменьше мечтать и побольше делать.»

Кстати, обрати внимание и на хорошие фразы — с ними всё не так просто, как кажется. «Ты у нас самая умная» звучит как подарок, но часто работает как контракт: попробуй теперь оказаться не самой умной. Похвала, к которой прилагается обязанность ей соответствовать, — тоже клетка, просто с золотыми прутьями. Выписывай и такие.

Если фразы не вспоминаются, зайди через ситуации: контрольные и оценки, семейные застолья, сравнения с братьями, сёстрами и «дочерьми маминых подруг», первые влюблённости, внешность, деньги. В каждой из этих областей взрослые обычно успевали что-то сказать.

Когда список готов, возьми ручку другого цвета и отметь те фразы, в которые ты до сих пор — пусть даже немного — веришь как в правду о себе.

Не удивляйся, если таких окажется больше, чем ожидала.

Потом выбери одну фразу — самую живучую — и проведи то самое расследование: кто сказал, в каком состоянии, по какому поводу, было ли это вообще про тебя. Запиши ответы рядом с фразой.

Это не повод их опровергать прямо сейчас. Достаточно просто увидеть: часть того, что ты считаешь собой, — это чужие слова, случайно ставшие твоими.

Вопросы для размышления

Какая фраза из твоего списка оказалась самой неожиданной — та, о которой ты давно не вспоминала, но которая, как выяснилось, всё ещё внутри?

Есть ли в твоей жизни области, которых ты избегаешь до сих пор из-за одной детской фразы — как я избегаю пения?

Чьим голосом чаще всего звучат фразы из твоего списка? Один это голос или несколько?

Ловишь ли ты себя на том, что говоришь похожие фразы другим — детям, коллегам, подругам? Без вины: просто заметь.

Какое одно наблюдение из твоей взрослой жизни не помещается в самую живучую фразу из списка?

Коротко о главном

Ребёнок слышит слова взрослых без фильтра и укладывает их в фундамент представления о себе. Негативное застревает крепче доброго — так устроена память, и это не твоя вина. За большинством фраз стояла не правда о тебе, а состояние говорившего. Старые фразы умирают не от спора с ними, а от новых наблюдений, которые в них больше не помещаются.

Глава 4. Какой я стараюсь казаться — и какая я, когда никто не видит?

Есть один простой тест, который я люблю предлагать. Представь, что ты пишешь пост о себе для тех, кто тебя совсем не знает. Какие качества ты укажешь? А теперь представь вечер, когда ты одна дома, никто не звонит, не нужно никому отвечать, никто не оценивает. Какая ты в этот момент?

У большинства людей эти два портрета совпадают процентов на тридцать. Остальное — разница между тем, кем мы стараемся быть, и тем, кем являемся, когда зрителей нет.

Зачем человеку витрина

Начну с того, что может показаться неожиданным: показывать миру отредактированную версию себя — нормально. Так делают все, включая самых честных и цельных людей, которых ты знаешь.

У этой версии есть даже имя. Почти сто лет назад психолог Карл Юнг назвал её персоной — по имени маски, которую надевали актёры античного театра. Персона — это лицо, повёрнутое к миру. Она нужна не для обмана, а для того, чтобы социальная жизнь вообще была возможна. Ты не рассказываешь кассиру в магазине о своих страхах, не плачешь на планёрке и не делишься сомнениями с каждым подписчиком — и это здоровая избирательность, а не лицемерие. Дом тоже не начинается с гостиной, но гостиная — не ложь про дом.

Я заметила разницу между витриной и домом на себе довольно неприятным образом. В публичном образе я — человек, который всё продумывает заранее, отвечает уверенно, держит слово. Наедине с собой я — человек, который иногда откладывает важные решения на потом просто потому, что устала, и это нормально, но раньше я стыдилась в этом признаваться даже себе.

Персона — это упрощённая, презентабельная версия себя, которую удобно показывать миру. Проблема начинается, когда мы забываем, что это версия, а не оригинал, и начинаем требовать от оригинала соответствия версии.

Когда маска начинает носить человека

Как понять, что персона из помощницы превратилась в надзирательницу? Есть несколько верных признаков.

Первый — усталость от людей, несоразмерная общению. Если после обычной встречи с приятельницами ты чувствуешь себя так, будто разгружала вагон, — скорее всего, на встрече работала не ты, а твоя персона. Поддержание образа — тяжёлый труд: нужно следить за лицом, взвешивать слова, вовремя смеяться, не сказать лишнего. Ты устала не от людей, а от роли, которую играла при людях.

Второй признак — стыд за обычное. Персона не устаёт, не ленится, не ест на ночь, не смотрит сериалы вместо спорта. Когда живой человек делает всё это — а живой человек это делает, — появляется чувство, что ты «не настоящая ты», а какая-то испорченная версия. Хотя всё ровно наоборот: настоящая — как раз та, что в старой футболке. Испытывать стыд за то, что ты не похожа на собственную витрину, — всё равно что стыдиться, что дома ты не стоишь по стойке смирно, как манекен в магазине.

Третий признак — страх разоблачения. Смутное фоновое ощущение: «если люди узнают, какая я на самом деле, они разочаруются». Оно появляется ровно в тот момент, когда разрыв между версией и оригиналом становится слишком большим. И вот что важно понять: это чувство не говорит, что с тобой что-то не так. Оно говорит, что витрина слишком далеко отъехала от дома — и психика тратит всё больше сил на охрану этого расстояния.

Чем больше разрыв, тем дороже жизнь. Каждая новая встреча требует спектакля, каждый спектакль — сил, каждый успех достаётся не тебе, а персоне. Замечала это странное чувство, когда тебя хвалят, а внутри пусто? Это оно: комплимент получила витрина. До дома он не дошёл.

Что с этим делать — и чего делать не нужно

Услышав всё это, легко сделать резкий вывод: маску надо сорвать, начать быть «абсолютно собой» со всеми и везде. Не советую. Радикальная честность со всеми подряд — это не свобода, а другая крайность, и расплачиваться за неё придётся тоже тебе.

Работает постепенное сокращение разрыва, и начинается оно не с других людей, а с себя. Первый шаг — перестать врать себе о себе: признать, что ты устаёшь, откладываешь, боишься, ленишься, злишься. Не оправдываться, не бичевать себя — просто признать факт. Второй шаг — найти безопасных людей, с которыми можно показываться чуть менее отредактированной. Не всем — двум-трём. Заметить, что происходит: чаще всего мир не рушится, а отношения становятся глубже. И третий шаг — время от времени сознательно позволять витрине и дому совпадать в мелочах: сказать «я не знаю» там, где раньше бы выкрутилась. Ответить «я устала» на дежурное «как дела» — хотя бы иногда, хотя бы близким.

Но всё это потом. Сначала — как всегда — нужно просто увидеть размер разрыва. Этим и займёмся.

Практика

Раздели лист на два столбца.

В левый столбец — качества и черты, которые ты обычно показываешь людям, которые тебя не очень хорошо знают: коллегам, новым знакомым, подписчикам.

В правый столбец — качества и состояния, которые проявляются, когда рядом никого нет и оценивать некому.

Если правый столбец не пишется, помоги себе вопросами. Что я делаю в первые полчаса, когда остаюсь одна? О чём я думаю перед сном? Что из своих привычек я никогда не упомянула бы в разговоре с коллегами? Какой меня видит только кошка?

Не нужно оценивать столбцы как «хороший» и «плохой». Просто сравни их. Найди 3–5 самых заметных расхождений и выпиши их отдельно внизу листа.

Потом задай себе два дополнительных вопроса и ответь письменно.

Первый: с кем я бываю почти настоящей — и что такого в этих людях, что рядом с ними маска не нужна?

Второй: сколько сил в день у меня уходит на поддержание левого столбца?

Это и есть разрыв между персоной и собой — не для того, чтобы срочно его закрыть, а чтобы для начала перестать его не замечать.

Вопросы для размышления

После какого общения ты чувствуешь себя наполненной, а после какого — выжатой? Что различается в этих встречах на самом деле?

Какое качество из правого столбца ты охраняешь тщательнее всего? Что, как тебе кажется, случится, если о нём узнают?

Был ли в твоей жизни момент, когда ты случайно показалась «не той» — и что произошло в реальности?

Кому из своего окружения ты позволяешь видеть себя уставшей? Если таких людей нет — когда их не стало?

Что из правого столбца тебе в себе, если честно, нравится — хотя витрина этого никогда не покажет?

Коротко о главном

Персона — нормальная и нужная часть социальной жизни, а не обман. Проблемы начинаются, когда разрыв между витриной и домом растёт: появляются усталость от людей, стыд за обычное и страх разоблачения. Выход не в том, чтобы сорвать маску перед всеми, а в том, чтобы перестать врать себе о себе и постепенно сокращать разрыв — начиная с безопасных людей и мелочей.

Глава 5. Что было бы, если бы никому не нужно было нравиться?

Однажды я задала себе странный вопрос перед важным разговором: а как бы я вела себя, если бы точно знала, что этот человек уже решил обо мне всё, что хотел, и моё поведение больше ничего не изменит? Ответ меня поразил. Я бы говорила прямее. Короче. Без извиняющихся вступлений перед каждой фразой. Оказалось, что огромная часть того, как я говорю и веду себя, — это не я, а расчёт на чужую реакцию.

Почему желание нравиться такое сильное

Прежде чем идти дальше, хочу снять с тебя один груз. Желание нравиться — не слабость характера, не «низкая самооценка» и не то, что можно отменить усилием воли. Это один из самых древних механизмов, которые в нас встроены.

Десятки тысяч лет человек выживал только в группе. Одиночка в саванне не жил — ни добыть еду, ни защититься, ни вырастить детей. Изгнание из племени было отложенным смертным приговором. Поэтому в нас на самом глубоком уровне прошит датчик: «как ко мне относятся свои?» Когда датчик фиксирует угрозу — косой взгляд, холодный тон, молчание в ответ на сообщение, — тело реагирует так, будто речь о жизни и смерти. Потому что когда-то речь действительно шла о жизни и смерти.

Вот почему страх не понравиться такой телесный: сжимается живот, потеют ладони, колотится сердце. Твоя древняя система безопасности не знает, что на дворе другой век и что от мнения дальней знакомой твоё выживание не зависит. Она охраняет тебя по инструкции, написанной в каменном веке.

Из этого следуют две важные вещи. Первая: цель — не «перестать хотеть нравиться». Это невозможно, как невозможно отменить чувство голода. Вторая: цель — заметить, где этот древний датчик из советника превратился в диктатора. Одно дело — учитывать людей. Совсем другое — когда каждый твой шаг проходит согласование в невидимом комитете.

Сколько решений в день принимаешь не ты

Мы редко замечаем, сколько решений в течение дня принимаются с оглядкой на чьё-то мнение. Что надеть. Что написать в сообщении и сколько раз это перечитать. Соглашаться ли на встречу, которая на самом деле не нужна. Ставить ли смеющийся смайлик, чтобы фраза не показалась резкой. Промолчать ли в разговоре, где есть что сказать. Заказать ли в кафе то, что хочется, или то, что «нормально» заказывают.

По отдельности каждое такое решение — мелочь, секунды. Но попробуй однажды провести аудит одного обычного дня: с утра до вечера отмечать галочкой каждый выбор, сделанный с оглядкой. К вечеру галочек набираются десятки. И тогда становится видна настоящая цена: жизнь, собранная из тысяч крошечных «а как это будет выглядеть», в сумме оказывается жизнью, спроектированной кем-то другим. Никто не отнимал её силой. Мы сдали её сами — по чайной ложке, по смайлику, по несказанной фразе.

Мы называем это воспитанностью, тактом, заботой об отношениях. Иногда это действительно забота. А иногда — просто страх не понравиться, замаскированный под хорошие манеры.

Как отличить одно от другого? Есть простой критерий. Забота выбирает свободно и не оставляет осадка: я промолчала, потому что решила промолчать, и мне спокойно. Страх выбирает за тебя и оставляет след: я промолчала, потому что не смогла сказать, — и весь вечер внутри что-то ноет. После заботы остаётся тепло. После страха — усталость и лёгкая злость на себя. Тело всегда знает разницу, даже когда голова подобрала красивое объяснение.

Вопрос-фонарик

Вопрос, вынесенный в заголовок главы, — не риторическое украшение. Это рабочий инструмент, и я хочу, чтобы ты поняла, как он устроен.

«Что было бы, если бы никому не нужно было нравиться?» — это мысленный эксперимент, который на минуту выключает древний датчик. Не в жизни — на бумаге, где это безопасно. И в момент, когда шум одобрения выключен, впервые становится слышно всё остальное: что тебе идёт, а не что стройнит; что ты думаешь, а не что уместно; чего ты хочешь, а не что положено.

Ответы, которые появятся, не обязательно исполнять. Это не план побега и не список обязательств. Это скорее фотография человека, который живёт в тебе всё это время — под слоями расчёта на чужую реакцию. С этим человеком мы будем знакомиться всю оставшуюся книгу. Сейчас — только первый снимок.

Практика

Напиши сверху вопрос: «Что было бы, если бы мне не нужно было никому нравиться?»

Дай 30 ответов — как бы ты тогда одевалась, говорила, решала, отказывала, соглашалась, выбирала. Пиши быстро, не подбирая социально приемлемые формулировки.

Если застрянешь, пройдись по областям жизни: внешность и одежда. Работа и деньги. Дом и быт. Отношения с родителями. Дружба. Соцсети. Отдых. В каждой области есть свои «как положено» — а значит, и свои ответы.

Когда закончишь, перечитай список и отметь 3 ответа, которые вызвали внутри самый сильный отклик — не обязательно самые смелые, а те, что отозвались сильнее всего.

И один дополнительный шаг. Посмотри на эти три ответа и спроси себя честно: есть ли среди них тот, который можно попробовать не на бумаге, а в жизни — в самом маленьком, самом безопасном размере? Не «уволиться», а один раз не извиниться за отказ. Не «начать одеваться как хочу», а надеть в субботу то, что нравится, а не то, что «уместно». Если такой ответ есть — просто запомни его. Он ещё пригодится.

Это не план действий на завтра. Это первый набросок того, кем ты являешься без расчёта на чужую реакцию — черновик, к которому мы ещё не раз вернёмся в этой книге.

Вопросы для размышления

В какой области жизни оглядка на чужое мнение стоит тебе дороже всего — во времени, деньгах, отношениях, радости?

Вспомни последний раз, когда ты сделала что-то, никому об этом не рассказав. Каким было это чувство?

Чьё присутствие — реальное или воображаемое — сильнее всего меняет твоё поведение? Что именно ты начинаешь делать иначе при этом человеке?

Есть ли решение, которое ты откладываешь прямо сейчас в основном из-за «а что скажут»? Назови его письменно — одним предложением.

Какая из твоих «хороших манер», если честно, чаще бывает страхом, чем заботой?

Коротко о главном

Желание нравиться — древний механизм выживания, и отменить его нельзя, да и не нужно. Задача не в том, чтобы перестать учитывать людей, а в том, чтобы заметить, где датчик одобрения из советника стал диктатором. Забота выбирает свободно и оставляет тепло; страх выбирает за тебя и оставляет усталость. Вопрос «а если бы никому не нужно было нравиться?» — фонарик, который выключает шум и впервые даёт услышать собственный голос.

Что мы узнали в первой части

Прежде чем идти дальше, давай на минуту остановимся и посмотрим на пройденное.

Ты написала сто ответов на вопрос «кто я» — и, возможно, впервые увидела большие темы, которые проходят через твою жизнь. Ты рассмотрела свои роли и узнала их цену. Ты нашла чужие фразы, которые годами выдавали себя за факты о тебе. Ты измерила разрыв между витриной и домом. И только что набросала первый портрет себя — без расчёта на чужую реакцию.

Если после этих глав внутри стало не спокойнее, а тревожнее — так и должно быть. Когда впервые видишь, сколько в твоём «я» чужого, это не самое приятное открытие. Но вспомни, с чего мы начинали: невозможно изменить то, чего ты ещё не увидела. Теперь ты видишь.

Во второй части мы встретимся с тем, кто громче всех охраняет старый порядок, — с внутренним критиком и его любимым оружием: страхом ошибки.

---

Часть II. Внутренний критик и страх ошибки

Глава 6. «Что случится, если я ошибусь?»

Наверное, если бы несколько лет назад кто-то спросил меня:

— Чего ты боишься больше всего?

Я бы не задумываясь ответила:

— Ошибиться.

Ошибиться в работе, ошибиться в словах, ошибиться в людях, ошибиться в решении, ошибиться публично, особенно публично. Я боялась сказать что-то не то во время консультации, боялась неправильно ответить на вопрос клиента, боялась, что кто-то напишет комментарий, с которым я не смогу справиться. Я могла несколько раз перечитать одно сообщение перед отправкой, по несколько часов переписывать один текст, записывать видео снова и снова. Удалять. Переделывать. Снова удалять.

Мне казалось, что если я ошибусь хотя бы один раз, люди обязательно это заметят. А потом перестанут мне доверять. Тогда я ещё не понимала одной вещи. Я боялась не ошибки — я боялась истории, которую сама же придумывала вокруг неё. И между этими двумя вещами огромная разница.

Ошибка и история про ошибку

Когда человек говорит: «я боюсь ошибиться» — кажется, что всё понятно. Но если остановиться и спросить: «а что именно случится?» — оказывается, что ответить не так просто. Потому что сама ошибка почти никогда не является настоящим страхом.

Ошибка — это всего лишь событие. Она длится несколько секунд. Ты неправильно ответил. Оговорился. Опубликовал пост с неточностью. Забыл дату. Сделал неверный вывод. Это занимает мгновение. Но дальше происходит кое-что гораздо интереснее. Мозг начинает достраивать историю. Он делает это автоматически. Практически мгновенно. И именно эта история пугает нас намного сильнее самой ошибки.