Кристина Медведева
Хранитель звезд

Глава 1 Остров которого не было на картах

Далеко-далеко, за туманными морями, за шелковистыми облаками, за синим краем вечернего неба, где заря ещё долго не спешит уступать место ночи, стоял остров, о котором не знали ни карты, ни путники, ни самые смелые моряки. Не было к нему обычной дороги, не вёл туда ни один корабль, и всё же остров существовал — тихий, древний, окутанный тайной, светлый, как сон, и недоступный, как самая высокая звезда.

То был остров Хранителей звёзд.

И кто бы увидел его издали, подумал бы сначала, что это всего лишь туманная гряда облаков, случайно забытая небом над водой. Но стоило приблизиться чуть ближе, как туман начинал светиться изнутри мягким серебром, и в нём проступали склоны, покрытые нежной травой, высокие деревья с лунной листвой, прозрачные реки, похожие на струи света, и холмы, по которым, казалось, бежали невидимые звёздные зверьки, оставляя за собой огненные следы.

На этом острове всё дышало чудом.

По ночам трава тихо мерцала зелёным огнём, а деревья звенели листвой так, словно на ветвях висели крошечные хрустальные колокольчики. Над холмами летали птицы с серебряными крыльями, и их голоса были похожи не на птичий крик, а на тонкое, светлое пение далёких небес. В ручьях шептались отражения звёзд, а в камнях жила древняя память. И если человек ступал на этот остров с сердцем добрым и чистым, остров сразу узнавал его — шевелил травой, склонял ветви, отзывался мягким шорохом ветра.

Но самым великим чудом этого острова были звёзды.

Здесь звёзды не просто горели в небе. Их берегли. Их собирали. Их укладывали в светлые гнёзда, как драгоценные искры, и отправляли в путь, когда наступал час звездопада. Раз в год звёзды срывались с небес и летели вниз — на землю, к полям, к крышам, к дорогам, к человеческим ладоням. Люди с чистым сердцем могли дотронуться до них, а потом Хранители снова поднимали их в небо, чтобы ночь не осталась пустой и мир не забыл дорогу к свету.

И помощниками Хранителя звёзд были небесные птицы.

Одна из таких птиц — мама-птица — летела в ту ночь по звёздной тропе вместе со своим маленьким птенцом.

Она была прекрасна особенной, не земной красотой. Её крылья напоминали облако, в которое вплели лунный иней и тончайшую серебряную пыль. Перья её мягко переливались, будто на каждом лежал крохотный луч рассвета. Глаза у неё были спокойные, мудрые, тёплые — такие глаза бывают только у тех, кто хранит, защищает, ведёт. Она не спешила, не металась, а летела плавно и уверенно, будто знала каждую звёздную дорогу, каждый небесный поворот и каждый ветерок.

А птенчик был совсем малыш.

Крошечный, пуховый, серебряный, с круглыми глазами, полными удивления, и с нежным клювиком, похожим на перламутровую каплю. Он был ужасно любопытен, смешон в своей детской важности и так радовался всему вокруг, что, казалось, само небо улыбалось, глядя на него. Он всё время крутил головой, тянулся к каждой искре, к каждой падающей звёздочке, к каждому тихому блеску в облаках.

— Мама, мама, посмотри! — пищал он. — Какая большая звезда! А вон там — светлая дорожка! А это кто шепчет в тумане?

Мама-птица улыбалась и мягко касалась его крылом.

— Не отставай, мой малыш. В небе нельзя терять друг друга.

— Я не потеряюсь! — смело отвечал он.

Но одна звезда вспыхнула так ярко, так волшебно, что птенчик не выдержал. Он рванулся за ней, сделал круг, потом ещё один, потом ещё — и вдруг понял, что мамы рядом нет.

Туман сгустился.

Небо стало шире.

Тишина стала холоднее.

И маленькое сердце птенца дрогнуло от страха.

Он позвал:

— Мама….

Но в ответ услышал лишь шорох облаков, далёкий звон небесных крыльев и тихий шёпот ночи.

И тогда, дрожа всем тельцем, он полетел вниз — на землю, не зная, куда приведёт его путь.

Глава вторая. Бабушка и поле звёзд

А на земле тем временем уже спускался вечер.

Над полями медленно тянулись сумерки. Трава темнела, воздух наполнялся запахом сырой земли, цветов и тёплого лета, а небо над домами становилось глубоким, синим, как огромная чаша, в которую кто-то осторожно начал наливать звёзды.

И вот тогда бабушка Марка и Алисы вышла из дома.

Она взяла в обе руки по маленькому ведёрку и позвала детей к себе.

Бабушка была седоволосая, мягкая лицом, с добрыми глазами и такой тёплой улыбкой, от которой становилось спокойно даже в самую тихую печаль. В её движениях была неторопливая уверенность, в голосе — спокойная мудрость, а в морщинках у губ — живая доброта, которую не подделаешь и не спрячешь. Она умела слушать ветер, понимать птиц и видеть то, что другим было не видно.