# Только не уходи

Ирина Никишина

Она — психолог, который привыкла спасать других. Он — бывший военный хирург, потерявший всё из-за человека, которого она помогла посадить. Когда Громов выходит из тюрьмы и начинает охоту на Лену, Алексей похищает её, чтобы защитить. Но что, если заложница не хочет быть спасённой? Что, если она влюбляется в своего похитителя? И что, если он готов уничтожить весь мир, чтобы её не потерять?

Остросюжетный любовный роман о том, как ненависть превращается в страсть, а страх — в доверие. «Только не уходи» — история о том, что даже в аду можно найти свой свет.

## Глава

ГЛАВА 1


Тишина в квартире была слишком громкой. Стояла она всегда, но сегодня — иначе. Не та уютная тишина, когда знаешь, что за стеной спят соседи, а в холодильнике ждёт ужин. Сегодня тишина была звенящей, как струна, которая вот-вот лопнет.

Лена скинула туфли у порога и прошла на кухню. Часы показывали 23:47. Она устала так, что ныли кости. Три часа групповой терапии в центре «Ковчег» — и ещё два часа разбора документов по делу одной женщины, которую муж избивал до полусмерти. Полиция отказалась возбуждать дело. «Семейная ссора», — сказали они.

Лена усмехнулась. Три года назад она дала показания против человека, которого никто не мог тронуть. И победила. Тогда она думала, что это её звёздный час. Теперь она знала: там, где ты победил монстра, всегда найдётся тот, кто захочет отомстить.

Она включила чайник и замерла.

Занавеска на кухне была сдвинута. Она не сдвигала занавеску. В её жизни был порядок: занавески — ровно посередине, книги — по алфавиту, ключи — в левом ящике. Она психолог, она знала, что хаос в доме порождает хаос в голове.

Она медленно опустила чайник, взяла со стола телефон и набрала номер сестры. Гудки. Никто не брал. Она набрала ещё раз — и в этот момент услышала скрип половицы в прихожей.

Её тело среагировало быстрее мозга. Она прижалась к стене, судорожно набирая 112, когда дверь на кухню распахнулась.

Он был огромным. Высокий, широкий в плечах, в тёмном свитере с высоким воротом. В полумраке кухни горели только его глаза — серые, холодные, с металлическим отливом. Лена не крикнула. Она знала: крик — это паника, а паника убивает. Она сделала шаг назад, схватила нож со стойки и выставила перед собой.

— Не подходите, — сказала она ровно, как учили на курсах экстремальной психологии. — Я вызываю полицию.

Он шагнул вперёд. Не быстро, не угрожающе — она бы сказала, что он движется, как хирург: точно, экономично, с привычкой не тратить лишних движений.

— Не надо, — сказал он.

Голос был низким, с хрипотцой. Он говорил тихо, но в этом голосе слышалась сталь. Лена заметила шрам над его бровью, седую прядь в тёмных волосах, и вдруг, неожиданно для себя, она поняла: он не похож на убийцу. У него были руки музыканта или хирурга — длинные пальцы, аккуратные ногти. На правой руке белел свежий шов поперёк ладони.

— Кто вы? — спросила она, сжимая нож. — Что вам нужно?

Он медленно поднял руки, показывая, что не вооружён.


— Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, — сказал он. — Сейчас. Тихо. Без паники. Я не причиню тебе вреда.

— Это похоже на похищение, — усмехнулась она. — Вы знаете, что я психолог? Я работаю с жертвами похищений. Знаете, что я вижу, когда смотрю на вас?