Обращение к Ф.Ницше

!

Поклон великому пророку!

Настоящим письмом имею честь уведомить Вас, что до моего сведения довели содержание Ваших печатных трудов, а именно — та их часть, которая касается моего предполагаемого статуса. Сия информация распространилась по европейским умам с быстротою, достойной недавнего телеграфа, и теперь уже не только философы, но и простые обыватели обсуждают мою кончину так, будто речь идёт о смене сезона или о новом фасоне дамских шляп. В моих интересах будет вмешаться в этом сумбур.

Прежде чем перейти к существу вопроса, позвольте мне выразить искреннее восхищение Вашим литературным даром. Ваши афоризмы рубят воздух, а ваш Заратустра с такой уверенностью приписывает мне высказывания, которых я не делал, что это навевает мне воспоминания о Моисее, который, пусть и записывал за мной, половину всё же внёс от себя. Хотя, — возвращаясь к Вашему персонажу, — как мне кажется, он слишком часто высказывается с моего места, не имея на то разрешения.

...

Однако ваш XIX век, о господин Ницше, — это, безусловно, великая эпоха. Немцы объединили империю, строят заводы, публикуют трактаты. Теперь у Вас есть железные дороги, фотография, тот же телеграф. И Вы так гордитесь своими изобретениями, что начинаете верить, будто создали всё это без моей помощи. Но позвольте мне заметить: железо было в земле задолго до Ваших паровозов, свет существовал до Вашей фотографии, а слова — до телеграфа. Вы лишь научились пользоваться тем, что уже лежало перед Вами. Словно дитя, которое нашло отцовский молоток и, нанеся пару ударов о гвоздь, решило, что построило здание. И в какой-то степени это даже забавно. Но это не повод отрицать того, кто положил этот молоток на видное место.

И как ни крути, Вы по-прежнему утверждаете, что меня нет. Для Вас я — иллюзия, созданная слабыми, чтобы оправдать своё бессилие. Вы утверждаете, что моя мораль есть мораль рабов, а мои заповеди — это цепи, которыми я обвязал свободную волю. Всё это, можно признать, вполне звучит и убедительно. Я почитывал ваши рукописи. Ваш слог подкупает. Но я нахожу одно незначительное обстоятельство, которое Вы упустили из виду, и я пожелал открыть вам глаза! Я не умер и даже не болел. Я в целом сейчас нахожусь в отличной форме и полном здравии. Об этом свидетельствует тот факт, что я сейчас пишу это письмо, а не валяюсь в гробу, как вы яро внушаете читателям.