Nikita ZEVS
Не боги глину обжигали

Глава

Когда я вспоминаю этот случай, мне на ум приходят строки из песни Ростислава Чебыкина: «Иногда ты ждёшь того, что сам не знаешь, Астрал пинаешь, покуда вдруг... Ты приоткрываешь дверь, а там Амстердам».

Вы меня спросите: ну и к чему ты это? Причем здесь Амстердам, астрал, дверь какая-то... Ты вообще в своём уме?

Объясняю. Та самая школьная поездка на завод, где изготавливают всякие глиняные штуки-дрюки, стала для меня именно таким внезапным «Амстердамом». Хотя дело было даже не в самом заводе. Дело было в том, что с нами поехал наш великолепный одноклассник Вовчик Дармоедов.

Знаете, есть такие люди-катализаторы. Стоит им появиться в любом публичном месте, как реальность начинает искажаться, а в интернете потом всплывают смешные байки. У меня про Вовчика собран целый альманах. И наша сегодняшняя история — есть бриллиант.

Всё началось мирно. Однажды наша классуха и по совместительству географичка, Светлана Борисовна, воодушевленно объявила:

— А не хотите ли, дети, кататься на завод по производству глиняных изделий? Посмотрим на гончарные круги, приобщимся к древнему ремеслу!

Мы особо против не были. Ехать недалеко, вместо уроков, тема интересная — почему бы и нет? Если бы Светлана Борисовна знала, к какому «древнему ремеслу» нас приобщит Дармоедов, она бы сама замуровала двери автобуса кирпичами. Но она не знала.

И вот, рано утречком мы собрались на остановке. Солнышко светило, птицы пели, ничто беды не предвещало.

Ничто беды не предвещало ровно до тех пор, пока из утреннего тумана не вынырнул Вовчик. Выглядел он так, словно собирался не на экскурсию, а на высадку в Нормандию. На нём были резиновые сапоги до колен, штормовка, а через плечо висел пузатый дедовский рюкзак, из которого угрожающе торчал черенок саперной лопатки.

— Дармоедов! — всплеснула руками наша географичка Светлана Борисовна. — Ты в окопы собрался? Мы же на культурное мероприятие едем!

— Светлана Борисовна, вы сами сказали: едем на завод за город, — абсолютно серьезно парировал Вовчик, поправляя лямку. — А глина — это полезное ископаемое. Кто знает, как они её там добывают? Вдруг придется помогать? У меня, если что, и фонарик на лоб есть, и сухпаек на трое суток.

Светлана Борисовна только тяжело вздохнула и начала перекличку. Вскоре с кряхтением и запахом солярки к остановке подкатил наш транспорт — белый заказной микроавтобус, за рулем которого восседал суровый усатый водитель в кепке.

Едва мы загрузились, Вовчик, естественно, оккупировал стратегически важное место прямо за спиной водителя и Светланы Борисовны. Как говорил кто-то из великих: «Хочешь держать врага в напряжении — дыши ему в затылок». Дармоедов это правило знал в совершенстве.

Автобус тронулся и повез нас за город, в какую-то непролазную глушь. Поначалу всё было чинно. Но как только асфальт за окном сменился на бетонные плиты, а потом и вовсе на укатанную грунтовку с кратерами размером с метеоритный кратер в Аризоне, Вовчик начал радиовещание.

— Светлана Борисовна! — громко воззвал он на очередном ухабе, от которого мы все дружно подпрыгнули до потолка. — А как географ географу, скажите: мы сейчас пересекаем тектонический разлом или водитель просто ямы собирает?

Усатый водитель бросил на Вовчика испепеляющий взгляд через зеркало заднего вида.

— Дармоедов, помолчи, — процедила классуха, вцепившись побелевшими пальцами в поручень. — Обратите внимание, дети, за окном мы видим типичный для нашей полосы холмистый рельеф...

— А я читал в интернете, — не унимался Вовчик, — что глина — это вообще не порода. Это останки древних инопланетян, которые прилетели на Землю, но не справились с нашей гравитацией и расплющились!