По собственному желанию
Дмитрий Александрович Мигачев

Автор иллюстраций Валентина Пась

© Дмитрий Александрович Мигачев, 2026

ISBN 978-5-0070-9051-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

По собственному желанию

Петр был в аду. Не в том смысле, что жизненные его обстоятельства были невыносимыми, а совсем в буквальном смысле: Петр умер и попал в Ад. Тот самый Ад, где котлы, черти, красноватое освещение, стоны и скрежет зубовный.

Жутким грешником Петр не был. Когда ангелы взвешивали его худые и добрые дела и помыслы на вполне настоящих весах, ключевым грехом, отправившим Петра в Преисподнюю, стала, казалось бы, мелочь: Петр возжелал жену ближнего. И хоть Петр и пытался объяснить, что в тот день алкоголь совсем лишил его физической возможности соития, но ангелы были неумолимы: в Писании написано «возжелал», а не «возымел», так что делать нечего — падай на самое вселенское дно. Dura Lex Sed Lex.

Ад — местечко то еще, но все было лучше, чем Петр думал. Мучения бессмертной души были у каждого свои, поэтому варили в котлах, рвали на части и жарили на сковородах совсем небольшой процент грешников, тех, что были туповаты, и не отличались живым воображением. Для остальных было всякое изощренное: бухгалтеры вечно стояли в очереди за зарплатой, сплетники выслушивали про себя неприятную правду, изменщики смотрели на счастливую и насыщенную жизнь бывших любимых, а мздоимцы каждый день горестно теряли нажитое.

А вот Петра никто не мучал. Жизнь он прожил короткую, отдав Богу душу в 34 года, поскользнувшись на обмылке в душевой общественной бани, и разбив голову об угол кафельной скамьи. В работе был неприхотлив и мало инициативен, в личной жизни не преуспел, ничем особым не отличился, а сильные эмоции переживал только катая танки в компьютерной игре, где кроме танков ничего больше и не было.

Черти было начали пытать его записями плохого геймплея его любимой игры, но Петр только обрадовался — знакомые сцены были сильно приятнее, чем уныние адских пустошей.

Пробовали они мучать его стыдом, потерями, даже неразделенной любовью, только вот Петр хлебнул сего и в жизни земной, а потому просто горестно вздыхал, закусив губу, чуток горевал, но до настоящих страданий было далеко.

Тогда черти решили пойти по классической схеме, разместив Петра на огромной сковороде, да только бессмертная душа умереть не может, а терпеть Петр умел: «Бог трепел, и нам велел», приговаривала его покойная бабуля, и на этом жизненном уроке Петр неосознанно выстроил личность. Бабуля, кстати, обитала тут же, потому что была коммунисткой по призванию, и членом КПСС по документам, и публично отрекалась от веры чаще, чем это позволительно. Общаться с покойницей Петру казалось странным, а потому виделись они раз в вечность.

Короче, посмертное существования у Петра пошло вкривь и вкось, и так сильно напоминало ему жизнь земную, что он начинал подозревать, что, возможно, никакой значимой разницы и нет.

***

Петр сидел в приемной Дьявола уже целую вечность. Занять себя было нечем, поэтому он держал в руке найденный давеча плоский камень, и свайпал по нему большим пальцем, вспоминая самые смешные и интересные рилсы, которые видел за свою жизнь. Самые любимые он даже лайкал, нажимая удачно расположенную на камне щербинку, и так увлекся, что почти забыл и где находится, и что его ждет.