Антон Смирнов
Чудо

Чудо

В этом году выдался на удивление весьма теплый сентябрь. Если говорить точнее, удивление вызывал весьма теплый конец месяца. Уже чуть тронутые желтизной листья продолжали неспешно качаться, пока утренний легкий ветерок, не имея возможности их оборвать, продолжал заботливо гладить деревья. И лишь редкие, уже сухие, а некогда зеленые и наполненные жизнью, листочки медленно шуршали и скрипели по асфальту, по деревянному настилу парковых дорожек, по гравию окружавшему еще месяц назад цветущие клумбы.

Да, сентябрь в этом году выдался отличный. Через кроны деревьев пробивались лучи все еще греющего солнца, которое как будто не желало бросать свою заботу о комфорте и уюте всего окружающего. Становилось прохладнее лишь с приближением вечера, по мере того, как это солнце уходило за горизонт бетонных многоэтажек, за горизонт парков и уличных кафе, за горизонт праздно слоняющихся прохожих. Маленькие кирпичные домики, незатейливо спрятанные в уютных двориках спальных районов, медленно погружались в вечерние сумерки, и первыми начинали подсвечивать улицу из стареньких кухонных окон. И в такие минуты быстро наступала ночная прохлада. Такая отрезвляющая прохлада, которая прямо говорила, что лето уже прошло, намекая, что пора доставать одеяло и закрывать окна перед сном.

И вот одним таким поздним утром, когда солнце уже неизбежно катилось к своей наивысшей точке, Тихон Пивоваров сидел в одном из многочисленных парков столицы. Парк тот очень удачно расположен около небольшой квартирки, которую он снимал в тот период своей, на первый взгляд, беззаботной жизни. Товарищ Пивоваров сидел на деревянном настиле, слушая, как неглубокая речушка пыталась перекатывать мелкие камушки по дну, как крошечные волны ударялись о ветки и высокую траву, спадающую с берега. В воде искрились и отражались лучи, отбрасывая пучки света в глаза редким гулякам.

Он сидел и размышлял о том, что наконец то был закончен большой, сложный, ответственный (нужное подчеркнуть) проект, успех которого обещал продвижение по службе. Нам со стороны нельзя утверждать, что служба его была сильно тяжелой. В офисе приветливые коллеги называли его Тихоня. Неприветливые коллеги, естественным образом сплетничая в перерывах между походами в курилку, по дороге в ближайшую кофейню, называли его Балтика. Конечно, не смотря на то, что Тихон был рожден далеко от прибрежных городков, и не имел никакого отношения к Юрмале и ее многочисленным фестивалям, кличку Балтика переплюнуть было сложно. Но была одна, которая все таки справлялась с этой задачей. Все без исключения коллеги, директора и руководители, гребущие квартальные премии, да даже Людмила, пышная женщина заправляющая местной кухней и швабрами, все знали его как Лаки.

Вероятно, стоит пояснить, почему именно Лаки. Нет, он не был самым успешным сотрудником их динамично развивающейся компании. Об уровне стремительного роста показателей которой ярко выкрикивали рекламные буклеты, наспех состряпанные еще несколько лет назад и так никому и не пригодившиеся. Он был обычным менеджером среднего звена, тем, о ком в нулевые пел Ленинград, и кем так не хочет быть современная молодежь, неспешно шатающаяся по Парку Горького. Так почему Лаки? Потому что ему повезло один раз. Но что это был за раз! История та случилась, когда Тихон только-только успешно прошедший испытательный срок, сдав все необходимые, с позволения сказать, нормативы, безмятежно наслаждался холодным пивом в баре неподалеку от офиса. Но и не слишком близко, так, на всякий случай, чтобы мало ли чего лишнего не подумали коллеги. Нет, у него не было проблем с алкоголем, по крайней мере в том смысле, который общепринято вкладывать в это понятие. Он мог выпивать после работы, но немного. Он позволял себе поднимать бокалы на корпоративах, но немного, мог отдохнуть по пятницам, и, возможно, чуть больше, чем стоило. Так он не пропускал ни одного повода, и, положа руку на сердце, заметим, что поводы находились весьма легко. Но себе в этом Тихон не признавался, он не уходил в запой, всегда знал когда остановиться. Иными словами, по его мнению, проблем с алкоголем у него не было.

Так вот в тот летний вечер, чуть больше года назад, у него нашелся повод. Несколькими часами ранее днем Тихон получил официальное подтверждение успешного завершения испытательного срока. Чем не повод? И вот он сидел в полупустом заведении, где за барной стойкой человек скучающего вида, зевая, натирал полотенцем пивные кружки. Выпив три стакана, и приняв волевое решение обойтись еще всего лишь одной порцией разливного и отправиться домой, Тихон поднял руку.

— Еще что нибудь? — тут же подлетел заинтригованный хоть каким то действием бармен.

— Лагер. Ноль пять, — чуть косноязычно ответил Тихоня.

— Мигом вернусь, — бросил через плечо заведующий алкоголем господин.

В момент этот у Тихона мелькнула мысль, а не завести ли разговор с этим добродушным и на пьяный первый взгляд щедрым юношей. Внимательно всматриваясь в угловатое лицо заведующего алкоголем, он думал какую бы тему можно завести. Тихон пытался угадать что может быть интересно этому человеку. Вероятно, компьютерные игры. А что? Бармен был худого телосложения, субтильный, слегка бледный, что по мнению Тихона, с учетом недавнего августовского солнца, могло свидетельствовать о затворническом образе жизни.

— По кухне будете чего? — выдал избитый, заученный вопрос угловатое лицо (так мысленно окрестил его Тихон)

— Нет. Но я сегодня прошел аттестацию, — ответил товарищ Пивоваров

— О! — на удивление восторженно реагировал бармен. — Сдали все экзамены?

— Типа того, — пробормотал себе под нос Тихон.

В этот момент он осознал, что тема аттестации была провальна. Да и на что он, собственно, рассчитывал. Даже если бы угловатое лицо сообразил, что перед ним сидит не двадцатилетний студент, а едва ли успешный менеджер, уже разменявший четвертый десяток. Что бы изменилось? Вряд ли незнакомого заинтересовали бы его, Тихона, заботы и рабочие тревоги. Пусть лучше дальше щедро разливает напитки. А в компьютерные игры Пивоваров не играл.

После столь короткого разговора, отбросив какие либо мысли о повторных попытках завести светскую беседу, он продолжал потягивать пиво. И вот он ставит на стойку наполовину опустевший стакан, берет телефон, удобно расположившийся тут же в десяти сантиметрах от стеклянного сосуда с янтарного цвета напитком. На загоревшемся экране видит смску. Не то чтобы он не ждал ее, очень даже ждал. Все таки всем сотрудникам, которые, по мнению угловатого, успешно сдали экзамены, приходила такая смска. Да, по мере того как пиво в стакане кончалось, прозвище бармена тоже сокращалось. А в смске было сообщение о зачисление премии. Слегка повеселев, невольно улыбнувшись, Тихон открыл сообщение. Но такого он точно не ожидал.

Видите ли, накануне молодая подающая надежды бухгалтерша Ирочка явилась на работу с сильной головной болью. Цепочка событий, приведшая к столь неприятному синдрому, включала в себя изрядное количество игристого вина, выпитого накануне. Нет, у Ирочки, как и у Тихона, не было проблем с алкоголем. Но были проблемы с личной жизнью. Возраст Ирины потихоньку катился к сорока, но к ней не катился ни один жених. В это же время ее подруга в третий раз собиралась обмениваться кольцами с успешным немолодым человеком. И вот, узнав эту новость, Ирочка не смогла справиться с охватившими ее эмоциями, зависть тяжелым камнем обрушилась ей на грудь. И вес этого камня могло сделать меньше только белое сухое с пузырьками. Таким образом, ушла одна бутылка, ушла вторая, и вот на следующее утро с сильной головной болью наша ответственная, но одинокая бухгалтерша ваяла ведомости для выплаты премий. Одна опечатка сильно повлияла на жизнь только что прошедшего испытательный срок и многообещающего сотрудника.

Но вернемся в наш, то есть Тихоновский, вечер. Увидев текст сообщения, товарищу Пивоварову пришлось изрядно потрудиться, потирая глаза, моргая и пытаясь поверить в увиденное на слегка разбитом экране. Но вместе с осознанием, что счет его пополнился изрядной суммой, к Тихону вернулась трезвость. Но, возможно, ему так лишь казалось. Тем не менее, им снова было принято волевое решение ограничиться всего еще одной последней кружкой светлого пива.

Новых попыток разговора с барменом он предпочел не делать. Пивоваров сидел тихоней, и в голове составлял список покупок, список того самого необходимого, что теперь появилась возможность приобрести. Закрыть гештальт, почувствовать себя счастливым. И первым в списке был новый телефон, естественно, самой топовой модели. За этими мыслями он не заметил, как рядом возникла красивая незнакомка. Незнакомкой она, увы, так и осталась, поскольку, как Тихон не пытался, он так и не смог вспомнить её имя. Вполне возможно, она его и не называла. Непродолжительное время спустя после принятия следующих волевых решений относительно последних двух стаканов пива они вдвоем вышли из бара. И вот за романтичной обстановкой, когда поздний теплый вечер накатился на город, на улице загорались лампочки уличных кафе. И наша новообразованная парочка прогуливалась по берегу небезызвестного пруда в самом центре города. Модная молодежь шныряла вокруг, уворачивалась от снующих сквозь толпу самокатов и их наездников. Но на то она и молодежь, чтоб уворачиваться от самокатов, от проблем, от рутины бренной жизни. Тихон, увы, был не таким юрким, и в попытке избежать участи быть раздавленным неловко оступился. Оступился у самого края пруда, и в то же мгновение в свете лампочек красиво заискрились брызги.