Ректор, я вас не привязывала!

Глава 1. Дверь, которой не было

К тому моменту, когда в полу открывается шестая дверь, я уже понимаю: зачет по фамильярам придется пересдавать.

Пятая хотя бы была нормальной. Зеленая, круглая, с медным кольцом вместо ручки. Из нее к Нейре вышел болотный кот, чихнул на магистра Фейр и тут же уснул у ног своей новой хозяйки. Четвертая выпустила белого ворона. Третья — существо, похожее на лису, если лису долго убеждать, что хвостов должно быть три.

Моя дверь появляется боком.

Прямо в воздухе.

Тонкая черная щель идет от пола до потолка, расширяется до ширины ладони и начинает тихо гудеть. На стенах Зала Отзвуков один за другим гаснут учебные светильники.

— Вейн, — говорит магистр Фейр тем голосом, которым обычно объявляют о пожаре. — Руки от контура.

Я и сама собиралась, правда. Но из щели высовывается морда.

Сначала нос. Потом одно ухо — белое, нелепо большое. Потом второе, серое. Зверек протискивается наружу, упираясь лапами в края разлома, и падает прямо на серебряную линию моего призывного круга.

Пепельная куница размером с хороший сапог: два хвоста, белое левое ухо и золотые глаза, в которых нет ни тени почтения к древнему ритуалу.

Она оглядывает меня.

Я — ее.

— Нет, — произносим мы одновременно.

По залу прокатывается нервный смешок.

Магистр Фейр не смеется.

— Ты его слышишь?

— К сожалению.

Куница садится и чешет задней лапой ухо.

— Я тоже не в восторге, — сообщает она. — Закрой дверь.

— Я ее не открывала.

— Значит, закрой ту, которую не открывала. Какая сложность.

— Вейн! — рявкает магистр.

Я вскидываю ладони.

— Я ничего не делаю!

Это чистая правда, что особенно обидно.

Я хорошо учусь. Иногда даже слишком хорошо, если верить Тэссе, которая считает отличные оценки разновидностью хронической болезни. Я умею читать каркас заклинания быстрее большинства четверокурсников, чиню треснувшие печати за деньги и ни разу не взорвала лабораторию целиком.

Только один шкаф.

И тот был плохой.

Но сейчас я стою внутри идеального призывного круга, нарисованного лично деканом кафедры связей, и вижу в воздухе разрез, которого по всем правилам магии здесь быть не может.

За щелью нет леса духов. Нет серого тумана, откуда приходят обычные фамильяры. Там чернота, исполосованная медленными бледными вспышками, словно кто-то за тканью мира двигает огромным фонарем.

Куница перестает чесаться.

— Быстро, — говорит она уже без насмешки.

Из щели тянется тонкая рука.

Не человеческая: пальцы слишком длинные, суставов больше, чем положено.

Я делаю то, что всю жизнь делаю в моменты, когда остальные разумные люди отступают.

Лезу ближе.

— Лиора! — кричит Тэсса из-за защитного барьера.

На рукаве моей формы вспыхивает руна допуска. Я опускаюсь на колено и смотрю на края разлома.

Любое заклинание имеет швы. Даже самое простое. Место, где воля мага сцепляется с формулой; где формула цепляется за мир. Большинство людей видят сияние, цвет, красивую геометрию. Я вижу стежки с детства.

Один из них сейчас вывернут наружу.

— Плохая идея, — говорит куница.

— Я заметила.

— Нет. Ты пока только подошла к плохой идее. Сейчас собираешься в нее залезть.

Рука в щели вытягивается дальше. Я цепляю ногтем серебряную нить контура и сдвигаю ее на толщину волоса. Мир дергается.

У меня перед глазами вспыхивает кухня в доме родителей: мама режет яблоко, отец что-то говорит с набитым ртом, я смеюсь. Картинка пропадает раньше, чем успеваю испугаться.

Вот и цена моего дара.

— Вейн, остановись! — магистр Фейр пытается войти в круг, но защитный барьер не пропускает ее. — Ты прожигаешь память!

— Еще один стежок.

— Не смей!

Я смещаю второй. Щель начинает закрываться. Длинная рука дергается и хватает куницу за хвост.

Зверек визжит так, что у Нейры болотный кот просыпается и в панике лезет ей под юбку.

Думать некогда. Я хватаю куницу обеими руками.

— Отпусти меня, дурная! — орет она.

— Тебя туда тащат!