Xenia Pike
Хищники

Записки, найденные на улице *** в доме 8 (записано стенографически; расшифровано и пронумеровано сестрой ***).

<b>Скоркос, 19</b> г.**

Глава

Злу нельзя верить, его нельзя слушать, на него нельзя смотреть.

Идеальный красный диск солнца опустился за линию горизонта. Я с ногами забралась на подоконник. Места едва хватало на то, чтобы разместиться, подогнув колени, шея и ноги затекли от долгого сидения. Приходилось терпеть. Только отсюда в большом напольном зеркале отражались окна интересовавшей меня квартиры. В доме напротив не горел свет, некоторое время назад он полностью опустел. Я ждала. После заката уже прошло не меньше такта. Дверь в одной из комнат дома напротив открылась, выхватив тёмное пространство коридора. Свет всё ещё не горел. Глаза уже привыкли к темноте; я увидела, как лежавшее на письменном столе перо, поднялось, подчиняясь воле невидимой руки, окунулось в чернильницу и принялось писать. Мне даже почудился тихий скрип заострённого наконечника по шероховатой бумаге.

Зачем ему писать ночью, в тёмной, неосвещённой комнате пустого дома? Мне не хотелось развивать эту мысль. Писать письма — слишком человечно. А он был лишён всего человеческого.

Я слезла с подоконника и растянула затёкшие мышцы. Три осиновых кола слева и ещё столько же справа, серебряный кинжал сзади на поясе, ещё один на бедре. Я взглянула в маленькое серебряное зеркальце и повесила его на шею.

Ночь была безлунной. Но я всё равно напрасно пыталась отыскать в небе знакомые созвездия. Огни большого города, слишком яркие даже на окраине, перекрывали свет звёзд.

Как я уже говорила, дом на другой стороне улицы забросили его недавно. Двери и окна ещё не успели заколотить, но ничего не разбито. Подростки, бездомные и преступники обходили это место стороной. Ходили слухи, что входившие в него никогда не возвращались. А ещё говорили, что в доме всё же обитал один жилец. Именно его квартиру на втором этаже я намеревалась посетить. Входная дверь не была заперта, словно его обитатель не боялся воров или убийц. Лестница на второй этаж выходила в узкий коридор, вдоль которого тянулись два ряда дверей. Здание было построено столетие назад каким-то богатым чудаком. Он умер ещё до войны, наследников не оказалось. Сначала здесь размещался госпиталь для тех, кому уже не помочь. А после войны комнаты переделали под квартиры. Не могу в подробностях описать висели ли на них таблички с именами или хотя бы безликие номера; я не знаю, украшали ли стены пыльные картины, какая там была мебель; я шла, глядя в пол, прислушиваясь к безмолвию дома. Снаружи вдруг возник противный визг и залаяли собаки.

Я остановилась у двери, разрисованной в красную клетку. Хозяин, словно нарочно, оставил её приоткрытой для меня. Но даже так в коридор проникало слишком мало света. Я взяла зеркальце и заглянула в отражение: штора на окне теперь была задёрнута, внутрь проникало совсем немного уличного света. Прямо напротив входа я увидела большой стол из светлого дерева, за ним — кресло, отодвинутое в пол-оборота к окну; справа — ещё одна дверь, она была закрыта; слева — диван и маленький кофейный столик (их не было видно через окно).