Анна Роук
Саяна: Сердце племени

Глава 1

Утро в племени Видящей Сны начиналось с шепота. Шепота листьев, целующих воду, шепота пара, поднимающегося от влажной, теплой земли, и тихого, почти ритуального гомона женщин, обсуждающих у костра предстоящий день. Воздух был густым и сладким, как мед, пропитанный ароматом ночных орхидей Лунных слез, чьи белоснежные лепестки теперь сворачивались, уступая место ослепительным Поцелуям солнца — лианам с цветами, похожими на капли расплавленного золота.

Саяна, Вождь и Шаман племени, просыпалась, ощущая на своей коже уже не ночную прохладу, а прикосновения листьев, которыми два обнаженных юноши, Уру и Тано, с сосредоточенными лицами обмахивали ее, отгоняя назойливых мошек и создавая легкий ветерок. Она не открывала глаз, позволяя привычной церемонии идти своим чередом.

— Великая проснулась? — раздался почтительный голос слева.

— Ее дыхание ровное, — ответили справа. — Можно подносить утренний нектар.

Саяна лениво приподняла веки, наблюдая, как между мужчинами, словно между стволами деревьев, проскользнула Айла, одна из старейшин, с резной деревянной чашей. В ней искрилась бледно-розовая жидкость — сок диких лесных ягод, смешанный с утренней росой.

Мужчины тут же расступились, склонив головы. Они склонялись не перед Айлой, а перед чашей, предназначенной для Саяны. Иногда казалось, что они поклоняются не Вождю племени, а своей собственной обязанности ей служить. Это было смешно и немного утомительно, но Саяна привыкла к своему положению и спокойно принимала все традиционные знаки внимания своих подданных.

— Пусть силы снов укрепят тебя, о Сердце, — проговорила Айла, протягивая чашу.

Саяна взяла ее, кивнула, и вся маленькая процессия замерла в ожидании первого глотка. Она выпила. Нектар был прохладным и терпким. Только после этого ожившие мужчины бросились выполнять следующий ритуал: Уру подал ей плоскую лепешку из корнеплодов, запеченную на углях, а Тано, не глядя в глаза, протянул горсть свежесобранных орехов. Саяна медленно пережевывала, глядя сквозь свод хижины, сплетенной из живых ветвей и лиан, на пробуждающийся мир.

Ее дом висел меж двух величественных и древних деревьев. Их стволы, покрытые бархатистой мшистой корой, служили естественными колоннами. Ветви были увиты дикими орхидеями желто-оранжевых оттенков. Сквозь просветы листвы струился свет, разбиваясь на миллионы изумрудных бликов. Где-то внизу бурлила и пела Река. Они считали ее живой и молились ей каждый вечер, благодаря за пойманную рыбу, что насыщала их на весь день и за влагу, что не давала умереть от жажды в этих диких джунглях. Напротив, с гирлянды алых цветов пила нектар крошечная, переливающаяся всеми цветами радуги колибри. Существо, легче пуха, быстрее мысли.

Вот она, истинная свобода, — подумала Саяна, следя за птичкой. — Она не в поклонах и не в титулах. Она в этой быстроте, в этой невесомости. В умении пить самый сладкий нектар, не ожидая когда тебе его подадут, и в то время, когда тебе самой этого захочется. Она такая маленькая, такая слабая на вид… и такая недосягаемая.

Но Саяна не была склонна к меланхолии, потому эта мысль растворилась в другой. Сегодня предстоял совет о запасах смолы для факелов. Потом — проверка ловушек на дальних тропах. Вечером — слушать сны подростков, впервые входящих в возраст видений. Расписание, отлаженное, как течение Реки. Предсказуемое. Скучное.

Ее собственные сны в последнее время были туманны и молчаливы. Духи шептали что-то невнятное, показывали образы затуманенных зеркал и закрытых дверей. Песочных часов и двух фигур в темных непонятных ей одеждах, которые сгорали в красном огне, как только она пыталась разглядеть их повнимательнее. Сила хождения во снах, передававшаяся в ее роду от матери к дочери, дремала, словно убаюканная монотонностью этого идеального бытия. Иногда Саяне хотелось крикнуть, чтобы все остановилось. Чтобы мужчины перестали кланяться и оделись наконец, а женщины перестали ими командовать и потешаться над их низменным положением. Чтобы мир перевернулся с ног на голову, просто чтобы посмотреть, что будет. Но у них так принято не было. И менять устои Саяна чувствовала себя не в праве. В их племени власть принадлежала женщинам. Самый сильный дар видений был именно у них. И только женщина могла увидеть путь во сне и повести по нему все племя.