Светлана Сысоева
Вероника

***

Вероника купила клубнику и йогурт в продуктовом на первом этаже своего дома. Весеннее солнце сильно слепило, она на секунду зажмурилась, а потом просто стояла и слушала: птичью возню, детский смех где-то за качелями, скрип старой карусели. В этом шуме было что-то правильное, почти забытое. Но уже по дороге к подъезду она стала ловить на себе взгляды окружающих. Всё ещё осуждающие.

Прошло чуть больше двух месяцев с тех пор, как она вернулась. За год её отсутствия соседка Катька успела даже родить, но и она теперь отводит взгляд при встрече. Продавцы в том самом продуктовом тоже с недоверием переглядываются, отпуская ей обычные продукты, вместо привычных сигарет и газировки. Она старалась не обращать внимания.

Пролетев на свой четвертый этаж, она хлопнула дверью и положила на тумбу у входа покупки. Клубника и йогурт. Раньше она не стала бы тратить деньги на такую ерунду. Раньше деньги у неё вообще дольше часа не задерживались.

Она бросила взгляд на зеркало в коридоре. Ей наконец нравилось то, что она видит. Веснушки перестали казаться грязью, а ореховые глаза стали смотреть пронзительно и ясно. Она приподняла руки. На внутренней стороне локтей ещё оставались старые следы - маленькие, почти незаметные точки. Новых не появилось ни одной. Она улыбнулась своему отражению. В левой ноздре поблёскивало маленькое колечко. Она оставила его от прежней себя.

Вероника была другой, она чувствовала это. Ей хотелось постоянно быть в движении, даже на тренировки записалась. Все эти правила питания, калории, режим после стольких лет саморазрушения приводили её в восторг. Она была полностью поглощена заботой о своем замученном теле. Быстрый душ, легкий ужин – и вот она уселась перед стареньким телевизором в своей «бабушкиной» съемной квартире, чтобы насладиться долгожданным сериалом.

Квартира ей нравилась. Маленькая, тёплая, с выцветшими обоями и местами вздувшимся линолеумом. Хозяйка оставила здесь почти всю мебель, и Вероника поначалу смеялась, что живёт в музее чужой старости. Главное здесь было тихо.

Разместившись поудобнее на продавленном диване, она стала закидывать ягоды в рот, когда почувствовала, как по руке кто-то ползет. Не отводя взгляд от экрана, она смахнула назойливого пассажира с руки. Мухи – не редкое явление для старого фонда. Через несколько секунд по предплечью снова что-то пробежало, и она шлепнула себя по руке. Под ладонью – ничего.

- Задолбали, - пробормотала она.

На экране бизнесмен признался в любви уборщице, и Вероника мечтательно улыбнулась, забыв о мухе. Через минуту она снова почувствовала движение, но что-то в нем изменилось. Шевеления были будто под кожей. Она посмотрела на руку и замерла в попытках осознать это ощущение. Оно не было похоже на внезапную судорогу или сведённый нерв. Не было похоже на укол или на муху. Она сделала глубокий вдох и аккуратно провела пальцами по предплечью, будто боясь спугнуть кого-то. Ничего.

- Показалось, - сказала она вслух, и сама услышала, как неуверенно это прозвучало. Вероника потёрла место ладонью и снова повернулась к телевизору. Но сериал уже не казался таким интересным.