Александр Штелп
Август. Последний поезд

Глава 1. Первое августа

Первое августа пахло яблоками и пылью.

Сеня Ветров проснулся поздно — почти в десять. Солнце уже вовсю светило в окно, но августовские лучи были мягче июльских. Они не обжигали, а словно гладили по щеке. Лето клонилось к закату. Ещё месяц — и в школу.

Сеня сунул руку под подушку. Прадедушкины часы были на месте — тёплые, тикающие. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Они шли ровно и спокойно, как всегда.

— С первым августа, — прошептал Сеня.

Часы тикнули в ответ.

Он встал, умылся, позавтракал. Мама, как всегда по утрам, уже ушла на работу, папа тоже. На кухонном столе лежала записка: «Сеня, не забудь полить дубок. И обед в холодильнике. Мама».

Сеня наскоро поел, оделся и вышел во двор со старой пластиковой бутылкой — поливать дубок стало для него привычкой. Во дворе было непривычно тихо. Ни Макса, ни Лёшки, ни Алиски. Август — месяц отпусков и дач, и многих уже разобрали по родственникам. Сеня вздохнул и пошёл в парк один.

Дубок заметно подрос за лето и теперь доставал Сене до плеча. Листья стали крупнее и темнее. Сеня полил его, сел на соседнюю лавочку и задумался. Август — последний месяц лета. Скоро школа, уроки, ранние подъёмы. А так не хочется расставаться с каникулами. Но жизнь продолжалась, и часы в кармане отсчитывали минуты, приближая осень.

Он вернулся во двор и увидел Макса. Тот сидел на лавочке и смотрел на свои кроссовки. Вид у него был задумчивый.

— Ты чего? — спросил Сеня, садясь рядом.

— Да так. — Макс вздохнул. — Мы послезавтра уезжаем. К бабушке, в деревню. На целых две недели.

Сеня почувствовал, как внутри всё сжалось. Две недели — это почти половина августа. Они не виделись так долго только зимой, когда Макс уезжал с родителями в гости.

— Жалко, — сказал он. — Я буду скучать.

— Я тоже. — Макс помолчал. — Но это ещё не всё. Лёшка тоже уезжает. И Алиска. И близнецы. Все разъезжаются.

— Как все? — Сеня похолодел. — А Тимуровцы? А помощь? А наши подопечные?

— Ну, мы же вернёмся. К сентябрю. До школы ещё целый месяц. Но пока... пока нас не будет.

Сеня замолчал. Он не знал, что сказать. Тимуровцы — это была не просто команда. Это была часть его жизни. И теперь эта часть разъезжалась в разные стороны.

Он достал часы и прижал к уху. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Часы всё шли. Время не остановилось. Но что-то изменилось. Что-то, чему он пока не мог найти названия.

Вечером он записал в блокноте:

Август. День первый.

Все разъезжаются. Макс — к бабушке. Лёшка — с родителями. Алиска — на море. Тимуровцев не будет целых две недели.

Я остаюсь. Один.

Часы тикают тихо. Мне грустно.

Глава 2. Прощание

Третьего августа Сеня пошёл провожать Макса на вокзал. Максова мама, тётя Оля, везла сына к бабушке в деревню, в Тверскую область. Ехать нужно было на электричке, с пересадкой.

— Ты надолго? — спросил Сеня, когда они стояли на перроне.

— На две недели. Бабушка говорит, что без меня не справится — у неё там забор покосился и крыша течёт. Будем чинить.

— Понятно. — Сеня не знал, что ещё сказать. — Ты это... пиши. Или звони.

— У бабушки связь плохая. Но я постараюсь. — Макс улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Не скучай тут без меня.

— Постараюсь.

Подошла электричка. Макс обнял Сеню — крепко, по-мужски, хлопнул по плечу и заскочил в вагон. Двери закрылись. Электричка тронулась.

Сеня стоял на перроне и махал рукой, пока поезд не скрылся за поворотом. Он вдруг вспомнил, как они вместе катались с горки в феврале. Как строили снежную крепость. Как полезли на трубу. Как создавали Тимуровцев.

Теперь Макс уехал. Лёшка уехал ещё вчера — его родители повезли в Анапу, к морю. Алиска улетела с мамой в Сочи. Близнецов забрали в лагерь. Тимуровцы опустели. Сеня остался один.

Он медленно пошёл домой. Часы в кармане тикали глухо, как будто тоже грустили.

Вечером он записал:

Август. День третий.

Проводил Макса. Теперь я один. Тимуровцев нет.

Но помощь нужна. Баба Нюра, тётя Клава, дед Егор — они никуда не уехали. Они здесь. И я здесь.

Значит, я справлюсь. Один. За всех.

Глава 3. Один за всех

На следующий день Сеня составил новый график.

Раньше их было шестеро, и каждый отвечал за кого-то одного. Теперь он остался один и должен был заменить всех. Это было трудно, но Сеня не жаловался. Он сам вызвался быть Тимуровцем. Никто не заставлял.