Михаэль Аланштерн
Трое на краю истины

Дилогия. Пьеса первая

Философская драма

Вдохновлённая идеями Фридриха Ницше

о свободе воли и преодолении

моральных шаблонов

© Михаэль Аланштерн, 2025

Д Е Й С Т В У Ю Щ И Е Л И Ц А:

МУЖ — 50 лет.

ЖЕНА — 44 года.

(В браке четверть века.)

ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА — 38 лет.

Пролог

(Шёпот ветра.)

Они стоят на краю.

Их встреча — не случай.

Их чувства — не ошибка.

Их выбор — рождение силы или падение в бездну лицемерия.

Кто осмелится быть верным себе — разрушит старые клятвы,

не из предательства, а как шаг через иллюзию.

Пройдёт через бурю сомнений и не спросит: «А это всё стоило того?»

Кто дрогнет — останется пленником своих вчерашних страхов.

(Шёпот стихает.)

Появляется пустыня, где ветер носит обрывки слов, как мысли, от которых нельзя скрыться. Высокая скала, на ней — трое.

Расположены по треугольнику, словно части одной, разорванной фигуры.

Небо медленно стягивается тучами, но под ними — сияющий горизонт.

Напряжённая тишина становится наполненной ожиданием.

Действие первое

МУЖ

(Стоя спиной к обеим женщинам, смотрит в далёкую линию горизонта. Говорит как будто в небо, но на самом деле в себя.)

Я не искал этот путь — это он нашёл меня в потоке дней.

(Пауза.)

В моём доме — тепло, и ласковый свет.

В другой — пламя, но нет права,

и мне не было покоя.

Страшно — да. Уютно — тоже.

(Долгая пауза. Сложные чувства. Взгляд — в песок под ногами.)

Мы стали откровением, которое не нуждается в разгадке.

(Одна из женщин подаётся вперёд. Он чувствует это — и замирает. Затем медленно

разворачивается — не к женщине, а как будто навстречу своему внутреннему конфликту.)

Я стою между двумя огнями истины —

и не прошу прохлады.

(Пауза. Голос крепче.)

Обе мне ближе, чем ложь.

(С усиливающейся страстью.)

Что есть верность?

Цепь на сердце?

Или свободный выбор — каждый день?

(Пауза. Смотрит вниз — не на них. Глубокий вдох.)

Я не блуждаю.

Я ищу.

Я осознаю.

И если моя душа отзывается на другой голос…

(Взгляд на Жену и на Другую. Медленно.)

Может, это не измена —

а расширение самого себя?

(Долгая пауза. Он остаётся недвижим. Затем с пронзительной тихостью.)

О…

пусть путь,

что давит,

станет учителем —

если уж суждено им идти.

(Пауза. Голос — почти шёпот, но в нём мощь.)

Я не хочу ранить тех, кто рядом.

Но…

не стану жить в покое,

где нет меня самого.

(Долго молчит. Только ветер. Он остаётся стоять — как у границы выбора.)

ЖЕНА

(Стоит спиной к ветру. Взгляд в песок, руки в кулаки, говорит в пустоту.)

Я знаю, он ещё здесь.

Его вещи, его взгляд, его тепло —

всё при мне.

Но его сердце дрожит

где-то рядом с другой женщиной.

(Резкий вдох, сжатые ладони — как запертые двери крика.)

Это не предательство — пока.

Но это уже боль.

И…

трудно…

дышать от мысли…

что, возможно…

мы — уже не мы.

(Медленно, как будто вслушиваясь в себя.)

Я не спрашиваю, почему.

Я спрашиваю: а кто я теперь?

(Пауза. Тише, почти шепчет, как вспоминая себя прежнюю.)

Всё началось...

с настоящей любви.

Мы встретились в полной открытости

друг друга.

В той близости, где были только мы,

родилась честность.

(Пауза. Взгляд гаснет.)

Потом возникла тень привычки,

в которой мы растворились поодиночке.

Я перестала чувствовать вкус радости,

тепло гордости.

(Пауза. Тон — почти исповедь.)

Я не пыталась понять —

я просто устала.

А потом стало... безразлично.

(Пауза. Резкий ветер. Она чуть напрягается, но голос — становится крепче.)

А может, я…

спала,

пока он искал жизнь?

(Поворачивается, с неожиданной ясностью.)

Он невольно стал... носителем Заратустры.

(Горькая усмешка.)

Он не пытался кого-то воспитывать.

Но его свобода, его открытая связь —

разбудили меня без упрёков.

(Голос нарастает от тишины к силе.)

Может, эта ревность — мой кнут,