Сергей Нугманов
За два дня до Армагеддона

Пролог

Альтернативный пролог к

«Два дня Армагедона — последний поход Галактики»

«Галактика». Складское помещение правой полётн ой палуб ы . За д ва дня до церемонии.

Старший матрос левой палубной команды Леонард Просна сидел на ящике перед очередным контейнером и вытирал пот со лба рукавом комбинезона.

Вокруг него громоздились ящики и мешки. Сотни единиц тары. На многих — трафареты: «Бортжурналы», «Тактические схемы», «Списки личного состава», «Приказы командования», «Техническая документация». Всё, что осталось от «Галактики» за пятьдесят лет службы. Флот не умеет выбрасывать бумаги. Флот просто складывает их в контейнеры и забывает.

Теперь эти ящики готовили к уничтожению. Архив списывали. Всё, что имело ценность, давно оцифровали. Остальное — макулатура. Металлолом. Хлам. Всё под нож.

Просна знал это. Он сам участвовал в двух таких «уборках» за свою недолгую флотскую карьеру. Но сегодня он сидел здесь по своей инициативе. Ему было интересно. Послезавтра корабль станет музеем, а этот архив перестанет существовать. Он хотел увидеть настоящую историю крейсера, прежде чем она исчезнет.

Он вытащил очередную папку. Открыл.

Схема. Старая, выцветшая, с пометками от руки. Общий вид «Галактики» — похоже, ещё до всех модернизаций. Просна вгляделся в детали и улыбнулся.

Многое было не так.

— Твою мать, — прошептал он.

Пилоны полётных палуб на схеме были не такими, как сейчас. Они не просто торчали из корпуса, как лапы чучела рептилии, — они могли прижиматься к нему. Прямо к бортам. Те самые массивные конструкции, на которых висели ангары, уходили внутрь, втягивая за собой огромные сегменты. Теперь он понял, почему старые члены экипажа называли эти пилоны рычагами.

Схема показывала гигантские зубчатые механизмы, направляющие рейки, силовые цилиндры. Всё это позволяло прижать посадочные ангары к корпусу, уменьшить общую площадь и радиолокационную заметность. В этом положении передние посадочные порты блокировались, и корабль превращался из тримарана, похожего на крокодила, в кита с огромной головой. Крейсер становился монолитной бронированной крепостью.

Просна перевернул лист. На обороте — техническая справка, машинописная, с пометкой «Совершенно секретно. Без срока давности».

«В целях повышения живу чести корабля в условиях массированных атак Сайлонов предусмотрена возможность частичного укрытия полётных палуб. Данный манёвр применяется в случаях, когда использование истребителей становится нецелесообразным из-за подавляющего превосходства противника в воздухе. Оборона осуществляется исключительно силами всех видов артиллерии и ближнего противовоздушного комплекса. Общее количество стволов всех калибров ПВО — 528».

Просна присвистнул.

Он попытался представить, как «Галактика» ощетинивается огнём. Как её борта покрываются вспышками выстрелов. Как она держится против армад Сайлонских рейдеров, когда истребители уже не могут взлететь, и единственное, что остаётся — это артиллерия. Пятьсот двадцать восемь стволов, не считая главных калибров, бьющих во все стороны, пока корабль пытается уйти из-под удара.

Ему стало неуютно.

Он аккуратно сложил схему и отложил в сторону. Потом взял следующий ящик.

С маркировкой «Проектная документация. Класс «Юпитер». Период 1730-1740 гг.».

Приказ Колониального Адмиралтейства 112/А-7. 1731 год.

В связи с началом активных боевых действий против Сайлонской угрозы и выявленной критической уязвимостью сетевых архитектур, считать необходимым срочный пересмотр кораблестроительной программы. Перейти на полную децентрализацию систем управления. Использовать механические, оптические и другие протоколы, исключающие возможность дистанционного