В царстве пернатых
Илья Бровтман

© Илья Бровтман, 2026

ISBN 978-5-0070-8723-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Птичье счастье

Ворона гордо по небу парила,
Когда однажды, на свою беду,
Увидела как Лебедь белокрылый
Скользил неторопливо по пруду.

Два ангельских крыла, изгибы шеи
Пленяли и захватывали дух.
Что может быть прекрасней и нежнее,
Чем мягкий лёгкий лебединый пух.

С ним в разговор завистница вступает:
— Счастливее тебя, наверно, нет?
— Я счастлив был до встречи с Попугаем, —
Уныло Лебедь говорил в ответ.

— Он сине-красно-розово-зелёный,
Умеет говорить и даже петь.
Могу я рассказать тебе, Ворона,
Где можно это диво лицезреть.

От встречи с Попугаем, чудо птицей,
Кружилась у вещуньи голова.
И как она могла не удивиться,
Услышав очень горькие слова:

— Я счастлив был, но как-то в зоопарке,
Его, увидев, потерял покой.
Утратил речь, и ты не сможешь каркать,
Когда Павлин предстанет пред тобой.

Я сам своим очам не мог поверить,
Что это наяву, а не во сне.
Таких волшебных разноцветных перьев
Ещё не доводилось видеть мне.

Отправилась Ворона к зоосаду,
Кружилась в изумлении над ним.
Глядела, как в вольере за оградой,
Хвост распуская, шествует Павлин.

Сев рядом с ним и опуская крылья,
Красавчику задала свой вопрос:
— Наверно нету птиц тебя счастливей?
Павлин вздохнул, не сдерживая слёз.

— Не знаешь ты, Ворона, ужас плена.
Кому нужна такая красота,
Когда вокруг толпа аборигенов
Стремится перья вырвать из хвоста? —

Задумавшись, добавил с удивленьем,
— Как можно вольно по небу летать,
Завидуя на краски оперенья,
И счастья своего не понимать.

Февраль 2021

Птичий остров

В океанском, бескрайнем просторе,
Там где небо целуется с морем,
Где скала прикрывает восток.
Там стоит, из воды выступая,
И заливом волну обнимая,
Небольшой голубой островок.

Рыбаки его птичьим назвали.
Гомон птичий стоит без устали.
Пух и перья там ветер несет.
Крики птичьи с утра и до ночи,
Будто вороны радость пророчат,
Человек этот крик не снесет.

А для птиц — это радость общенья,
Это — жизнь, это их ощущенье.
Очень трудно в полете молчать.
Кто свободнее в мире, чем птицы?
Где хотят там и могут гнездиться.
В этих криках — свободы печать.

А в гнезде на утесе царь-птица,
Со своею любимой орлицей,
Гордым взглядом взирает на всех.
Зорко смотрит орел за порядком.
Птичья жизнь хоть вольна, но не сладка,
Видит все и страданья и смех.

И как только опасность Вам светит,
Моментально орел все заметит,
И на выручку сразу пришлёт.
Появилась недобрая птица,
Быстро сокол и беркут кружится,
Тут и кобра скорей удерёт.

Но порядок не просто даётся,
Зло с добром непременно дерётся,
Сатана есть везде, где есть Бог.
Рады вкусным яйцом поживиться,
И не брезгают взрослою птицей,
Черных змей оголтелый клубок.

Только с гордою, сильною птицей,
В небе синем змее не сразится,
И не просто им глянуть в лицо.
Змей на подлости всякие падкий,
И тогда он прокрался украдкой,
И украл у фламинго яйцо.

Поутру пеликан, что есть мочи,
Голосил, будто беркут средь ночи,
То яйцо в дар отправил орлам.
И, как беркуты не отпирались,
Как они убедить не старались,
Поднялся возмущения гам.

Тут и грифы на падаль слетелись,
С ними быстро стервятники спелись.
Стали птицы рассудок терять.
Даже аисты стали сердиться,
И тогда озверевшие птицы,
Стали беркутов бить и клевать.

Стаи коршунов в небе летали,
На беспомощных птиц налетали,
Перебили орлов и орлят.
Кровь рекою лилась по утесам,
И по склонам, и по откосам,
Там кровавые реки бурлят.

Гриф погиб и фламинго убиты.
Тех, кто сладкою кровушкой сыты,
Не способен никто усмирить.
Как легко может счастье разбиться,
И поняли безумные птицы,
Никогда уже миру не быть.

Птицы в этой борьбе ослабели,
Из щелей повылазили змеи,