Иван Абрамов
Зеленая зона

Глава

Иван Абрамов

Зеленая зона

Оглавление

Прыгун

Киномеханик

Слежка

Клиника

Подъезд

Переписка

Архив

Бывший

Фонд

Подвал

Избранный

Орёл

Глава первая

Прыгун

Иван Шурмелев бросил бычок в пепельницу, которая уже напоминала миниатюрный вулкан, и тут же закурил следующую. Дождь стучал по крыше «Приоры» мелкой, злой дробью. Не летний ливень, а осенний, хотя на дворе стоял май. В Невске май всегда был похож на октябрь. Город стоял на реке, задыхался от мостов и влажности, и только киноиндустрия когда-то пыталась выдать его за северную столицу. Но кино давно сдулось, остались пустые кинотеатры, которые перекраивали в букмекерские конторы и точки общепита.

По рации хрипло щёлкнул голос дежурного:

— Шурмелев, вы где?

— На месте. Стою внизу. Жду, когда ваши танцоры закончат.

Он вышел из машины. Ветер сорвал дождь с крыши паркинга и ударил по лицу. Иван не моргнул. Он посмотрел вверх, на край бетонного карниза, где маячила фигура в белом комбинезоне. Следователь не спешил подниматься. Он знал, что увидит. Прыгун. Самоубийца. Очередной мужчина в возрасте, который решил, что внизу мягче, чем внутри.

Но что-то было не так. Дежурный по линейке сказал: «Падение с высоты». Но не сказал: «Босиком». И не сказал: «В смокинге». Иван это почувствовал задолго до того, как увидел тело.

Лестница на крышу вела через технический этаж. Воняло мочой, пылью и потом. Иван шёл медленно, высвобождая правую руку. Привычка, которая осталась с тех пор, когда он носил табельное. Теперь он носил только блокнот, ручку и два пакетика кофе «3 в 1», прилипших к внутреннему карману пиджака.

На крыше было светло-серое небо и четыре человека.

— Шурмелев, — кивнул ему участковый Кротов, мужчина с лицом варёной колбасы. — Ничего интересного. Прыгун. Сергей Воронин, сорок два года, финансовый консультант. Жена в Праге, детей нет. Соседи говорят, последние месяцы был замкнутый, пил.

Иван не ответил. Он подошёл к краю.

Тело лежало на боку, скрючившись, как будто пытался спрятаться от удара. Смокинг был мокрым не от дождя, а от чего-то другого. Галстук сдвинут. Левая рука вытянута, правая прижата к животу. Но главное: босые ноги. Белые, с синими венами, без единой ссадины. На крыше, покрытой грязью и мелким щебнем, не было следов босых стоп.

— Кротов. — Иван не поворачивался. — Где его ботинки?

— Какие ботинки?

— Человек в смокинге выходит на крышу в майский дождь. Разувается. Прыгает. Где обувь?

Кротов замолчал. Впервые за утро.

Иван обошёл тело по дуге. Эксперты фотографировали, мерили, шептались. Никто не обращал внимания на следы. А их не было. Вообще. На мокром бетоне, у края, где должен был стоять человек перед прыжком. Ничего. Только разводы дождя.

— Он не прыгал отсюда, — сказал Иван. — Его сбросили. Или прыгнул с другого места. Или ботинки сняли уже после.

Он наклонился, не касаясь тела, и заглянул в карман пиджака. Там лежал телефон. Не дорогой, не бюджетный, такой, какой покупают, когда не хочется привлекать внимание. Иван включил экран. Батарея на трёх процентах. Последнее уведомление — смс от банка: «Снятие наличных 450 000 Р. Остаток 1 240 Р».

Иван поднял бровь. За день до смерти человек снимает всё. И прыгает.

Он открыл переписку. Последний контакт — «Артём К.». Сообщения были короткими, обрывочными:

«Завтра в 12. Привезу первое. Только не звони Лене».

«У тебя нет завтра. Сегодня ночью закрываем счёт. Стандартная процедура».

Отправитель без имени. Ник в мессенджере: Куратор_24.

Иван замер. Дождь забарабанил по козырьку, и он не заметил, как участковый подошёл сзади.

— Нашли что-то?

— Ничего, — Иван захлопнул телефон и бросил в пакет для вещдоков. — Пока ничего.

Он отошёл к парапету и закурил. Семнадцатую за утро, если считать по пачке. Снизу, с улицы, доносился гул трамвая и запах выпечки из булочной на углу. Тёплый, сладкий, невыносимо обыденный. Иван посмотрел на город. На мосты. На серые коробки домов, в одном из которых полтора года назад жил его сын, пока не ушёл и не вернулся.

Куратор.

Он видел это слово раньше. Он точно видел. Но не здесь. Не в деле. В переписке Матвея? В его старом телефоне, который Иван перепрашивал в частной мастерской, пытаясь найти хоть какой-то след? Или это просто дежавю, навязчивая идея, которая преследует его с тех пор, как он перестал спать нормально?

Иван затянулся до хрипоты. Нет. Не дежавю. Он видел. И теперь, глядя на разбитого человека в смокинге под майским дождём, он понял: это не самоубийство. Это было убийство. А может быть, казнь.

— Кротов, — он бросил бычок вниз, за парапет. — Найдите мне этого Артёма К. И ещё выясните, что за «Зелёная зона» в нашем городе. И почему финансовый консультант перед смертью снимал все деньги со счёта.

— А это ещё зачем?

— Потому что, — Иван уже шёл к лестнице, — ненавижу самоубийц, которые умирают с пустыми карманами. Это против естественности.

Он спустился вниз, где дождь был громче, и сел в машину. В пепельнице лежали горы окурков. Иван достал блокнот, открыл на чистой странице и написал крупно:

1. Воронин С. не прыгал.

2. Артём К. — долг.

3. Куратор_24 — кто?

4. Зелёная зона — что?

Потом добавил пятый пункт, не глядя на бумагу:

5. Матвей. Ты где?

Он закрыл блокнот, завёл мотор и уехал. За окном мелькнула вывеска букмекерской конторы. Ярко-зелёная, с надписью «Сделай ставку на своё будущее». Иван даже не заметил, как его губы скривились. Он уже не улыбался год.