Budda Larin
Санитар двора

Дворник Степаныч всегда был душой двора. Его знали все: от седых старушек, которым он помогал донести тяжелые сумки до квартиры, до шумных мальчишек, чьи футбольные мячи он всегда выуживал из колючих кустов шиповника. Степаныч был человеком тихим, с вечно прищуренными добрыми глазами и неизменной улыбкой, в уголках которой всегда пряталась зажженная папироса. А в карманах у него всегда имелись леденцы для соседской детворы. Для каждого человека у него находилось ласковое слово и добрый совет, если он требовался. За всю жизнь он не нажил ни одного врага, и никто и никогда не видел его злым. Он был живым воплощением добродетели на Земле. Да, он был странным, но безупречно добрым и всегда готовым помочь окружающим.

Он подметал двор с какой-то особой, почти ритуальной тщательностью. Казалось, он не просто убирал мусор, а гладил асфальт, заботясь о том, чтобы жильцам было приятно ходить по его территории. Это было настоящее утонченное искусство, а не просто работа. Вечерами, когда двор пустел, Степаныч садился на скамейку, потирая натруженные руки, и смотрел на окна домов, словно пастух, пересчитывающий свою отару. Это был его мир, странный, но уютный. Он сидел и улыбался.

***

Все изменилось в одну безлунную ноябрьскую ночь.

Степаныч дочищал последние опавшие листья у мусорных баков, когда воздух внезапно стал густым и холодным, будто в склепе. Из тени за трансформаторной будкой вытянулось нечто бесформенное, сочащееся тьмой, с глазами, похожими на угли. Демон. Он пришел за легкой добычей, за одиноким стариком, который казался ему лишь куском дряхлой плоти. Демон только набирал силу и с крепким врагом он бы не смог справиться, поэтому выбор его пал на дряхлого старика.

Существо прыгнуло, издав звук, похожий на скрежет заржавевшего механизма. Но Степаныч даже не вскрикнул. Его улыбка стала шире, обнажив зубы, которые в свете фонаря показались неестественно острыми. Он ловко увернулся, выхватил из кармана фартука тяжелую цепь с начертанными на звеньях странными знаками, и одним точным движением обвил ей шею твари.