Терапия

Терапия

Луиза-Виктория Родионовна Голденгольд, востребованная фотомодель, известный фитнес-инструктор, популярный бьюти-блогер, владелица модельного агентства и спортивного зала, остановила свой «лексус» напротив старых металлических ворот, когда время подбиралось к восьми утра. Коснувшись кнопки на приборной панели, она разбудила голосового ассистента и тот поздоровался густым жизнерадостным баско́м.

— Набрать Мастер, — громко сказала она и компьютер «лексуса» тут же высветил на экране цифры телефонного номера.

Ответили сразу же.

— Доброе утро, Луиза Родионовна, — сказал вежливый женский голос.

— Я у ворот, — буркнула она.

— Замечательно! — обрадовалась собеседница. — Так, вижу вас. Открываю.

Металлические створки разошлись в стороны, и «лексус» вкатился во двор.

— Добро пожаловать, Луиза Родионовна. Фёдор Павлович уже вас ждёт.

Девушка выбралась из машины. Старый двухэтажный дом нависал над маленьким двориком, внимательно глядя на неё объективами двух видеокамер. По ступенькам высокого крыльца навстречу гостье спускалась молодая женщина в очках.

— Я знаю, что вы у нас не в первый раз, Луиза Родионовна, — сказала она, — но Мастер настаивает на соблюдении инструкций. Пожалуйста, выключите или переведите в режим полёта ваш смартфон и отдайте его мне.

— Он остался в машине и я перевела его в полётный режим.

— Прекрасно, — обрадовалась женщина, — другие средства связи, записи звука, изображения или видеороликов при себе имеете?

— Нет, — пожала плечами Луиза-Виктория, — сами же сказали, я здесь не впервые.

— Тогда, — женщина указала на узкую дорожку, убегавшую влево от крыльца, — вы знаете, куда идти.

Луиза-Виктория прошла в маленький сад, густой и ухоженный заботливым садовником. Лёгкий ветерок шелестел в пышных кронах невысоких деревьев, играл с цветами в клумбах, приглаживал траву. Где-то совсем рядом щебетала невидимая пичуга, толстый шмель прогудел мимо, спеша по каким-то своим делам. Сад, исполненный покоем, так и звал отдохнуть, остановиться на несколько минут и ни о чём в эти самые минуты не думать, но отсчёт дорого оплаченного времени уже начался. Луиза-Виктория свернула на садовую дорожку, мощёную белой плиткой и пошла между деревьями к маленькому домику из светлого бруса.

Фёдор Павлович ждал её, стоя на крыльце. Крепкий, здоровенный мужчина стоял, крепко упираясь в пол мощными ногами в спортивных штанах с пузырчатыми коленями и потёртых комнатных шлепанцах. Рукава клетчатой рубашки, закатанные до локтей, туго обтягивали мощные бицепсы, ворот, расстёгнутый на три пуговицы, приоткрывал мускулистую, волосатую грудь. Русые волосы перехватывал тонкий красный шнурок. На гостью Фёдор Павлович не смотрел и словно думал о чём-то важном, медленно шевеля аккуратной, ухоженной бородой.

Луиза-Виктория подошла к лестнице, остановилась и медленно опустилась на колени.

— Здравствуй, мой господин, — тихо сказала она.

Бородач медленно повернул голову на по-бычьи широкой шее, неторопливо осмотрел гостью безбрежно-голубыми глазами и вдруг выстрелил из бороды белозубой улыбкой.

— Лизка, — сказал Фёдор Павлович, — надо же! Давненько я твоей тощей рожи не видел. Думал — всё, ушла с концами. Сколько ж тебя не было?

— Больше четырёх месяцев, господин, — сказала девушка, не вставая с колен. — Почти пять.

— То-то я и смотрю, что давненько, — усмехнулся бородач. — Усохла — что твоя вобла на верёвке. Ладно, заходи, раз пришла, нечего коленями мне плитку протирать.

Луиза-Виктория встала, поднялась по трём ступенькам и ещё раз глубоко поклонилась, оказавшись рядом с господином.

— Будет тебе кланяться, дурочка костлявая, — прогудел Фёдор Павлович. — Заходи.