Олег Майков
Приключения Винни

глава 1

Пыль на ветру и запах дождя

Винни стояла на пороге дома, который помнил её лучше, чем она помнила себя. Воздух в прихожей гудел тяжестью — смесь старых страниц, прелой ванили и хвойной смолы, тот самый аромат, что в детстве обволакивал её с головой. За окнами Теневой Дубравы небо нависло низко, давя на крыши серой пеленой, обещая затяжной ливень. Внутри Эллсворт-холла тишина была густой, почти осязаемой. Она приехала сюда не чтобы жить, а чтобы отсечь прошлое и уехать в город, где стены молчат, а время утекает сквозь пальцы, не оставляя отпечатков.

Чердак вонял сыростью и застоем. Винни вытирала ладонью толстый слой пыли, когда взгляд зацепился за старый сундук, спрятанный в тупике под скатом крыши. Доски жалобно скрипнули при попытке открыть крышку, но металл поддался. Внутри, среди пожелтевших страниц и высохших лепестков, лежала детская карта, нарисованная неровным карандашом: «Сокровища Дуба». Рядом — стопка писем, адресованных некому Алексу. Винни пробежалась глазами по строкам. Бабушка, та самая, что учила её слышать эхо в камнях, писала о надежде, о страхе и о любви, что сильнее смерти. Чье это? Почему она никогда не слышала имени Алекс?

В этот момент на лестнице послышался легкий цокот когтей по дереву. Из-за угла, словно тень, выплыла рыжая кошка с серьезным выражением морды — Мисс Марпл. Она посмотрела на Винни, затем на сундук, и издала короткое, требовательное «Мр-у?». Кошка никогда не появлялась без причины, а сейчас её взгляд был прикован к порогу чердака, куда уже проникал свет. — Вы что, вскрываете наследство, пока я жду?

Голос прозвучал резко, нарушив хрупкую тишину. Винни вздрогнула, пальцы непроизвольно сжались на карте. На пороге чердака, словно пролезшая сквозь щель в реальности, стояла девушка. Солнечные блики, пробившиеся сквозь грязное окно, играли в её волосах, а улыбка была настолько яркой, что Винни инстинктивно прищурилась. — Алина, — представилась девушка, шагнув внутрь. Она была живой, настоящей, в отличие от призраков этого дома. — Я видела твой ржавый фургон внизу. Бабушка Марта просила проверить, не застряла ли ты в стенах. Опять.

Мисс Марпл, не отрывая взгляда от пришельцы, медленно подошла к Алии, потерлась о её джинсовую ногу и мяукнула уже менее строго, скорее любопытно.

Винни не отпускала карту, чувствуя, как пульс ударил в виски. — Кто вы? — Владелица кафе «Утренний бриз», — Алина присела на корточки, не обращая внимания на грязь на джинсах. Её глаза, цвета спелой вишни, внимательно изучали лицо Винни. — И та самая девочка, что вытащила тебя из ручья Шёпот, когда ты в десять лет чуть не утонула. Бабушка оставила тебе послание. Не в доме, а в карте. Она просила найти кое-что важное. Для меня. Для тебя. Для нас.

Винни перевела взгляд с карты на Алину. Впервые за годы ощущение одиночества отступило, уступив место странному, теплому ожиданию. Дождь за окном усилился, барабаня по черепице, но внутри, в маленьком круге света, два мира наконец столкнулись.

Глава 2

Теребентин, вишня и ключ от тишины

Письма пахли не просто старой бумагой, а чем-то более острым, почти едким. Теребентин. Лак. Сухие цветы. Винни оторвала взгляд от пожелтевшего листа, пальцы дрожали, но не от холода чердака, а от странного, нарастающего внутри гула. — Кто он? — выдохнула она, обращаясь к тишине, но ответ пришел не от дома.

Сверху, с балки, спрыгнула тень. Мисс Марпл приземлилась на край сундука с грацией балерины, игнорируя толстый слой пыли. Кошка смотрела на Винни не с привычным равнодушием, а с напряженным интересом. Уши были прижаты, зрачки расширены. Она не мяукала. Она слушала. И в этот момент Винни поняла: дом не просто «спал». Он прислушивался к тому, что она держит в руках.

Винни снова опустила взгляд на строки.

«Мой дорогой Алекс. Ты спрашивал, почему я не могу отдать тебе этот дом. Потому что в нем живет не камень, а память. В подвале, за третьей плитой у камина, спрятана фреска деда. Она не просто рисунок. Она — ключ. Ключ от того, что мы пытались защитить. Если ты не вернешься к весне, я отдам ключ тому, кто найдет «Сокровища Дуба». Не ищи золото, Алекс. Ищи то, что заставит сердце биться чаще. Для нас. Для нас двоих, которые любят этот дом больше, чем себя».

Подпись: Марта. Дата: тридцать лет назад.

Алекс.

Имя ударилось о сознание, как камень о стекло. Не было ни боли, ни острого воспоминания. Только пустота, из которой вырастала новая, тревожная догадка. Бабушка не просто писала другу. Она ждала. Она хранила что-то важное для кого-то, кого Винни не знала. И теперь этот «кто-то» стал частью её долга. — Для нас, — повторила Винни вслух. Слово показалось ей чужим, тяжелым, но цепким.

Она сунула письма и карту в кардиган, чувствуя, как бумага обжигает бок. Мисс Марпл спрыгнула с сундука и пошла к лестнице, оглядываясь. — Идешь? — спросила Алина, всё ещё сидя на корточках. Её глаза цвета спелой вишни теперь казались темнее, серьезнее. Улыбка исчезла, сменившись внимательной, почти профессиональной сосредоточенностью. — Мне нужно вниз, — сказала Винни. Голос прозвучал тверже, чем она ожидала. — И мне нужно понять, кто этот Алекс. И почему фургон во дворе выглядит так, будто его владелец собирается реставрировать весь мир, а не просто платить долг.

Алина поднялась, отряхивая колени. — Фургон принадлежит человеку по имени Элиас. Он купил твой долг. Или, точнее, его оффшорная контора. Но он не просто банкир. Он архитектор. Реставратор. Он приехал, чтобы посмотреть на дом до аукциона. — Реставратор? — Винни нахмурилась. В её представлении люди, которые «реставрируют» долги, обычно ломают стены, чтобы продать кирпичи. — Он видит в стенах то, что другие не видят, — уклончиво ответила Алина. — И он, кажется, тоже ищет что-то.

Винни не стала спорить. Мисс Марпл уже спускалась по лестнице, её хвост волочился по ступеням, оставляя едва заметный след. Дом встречал их иначе, чем утром. Тишина стала другой — не густой и давящей, а напряженной, как струна перед щипком.

Внизу, в гостиной, пахло кофе и чем-то сладким. Алина повела Винни не на кухню, а в небольшую, уютную комнату с большими окнами, выходящими во двор. На столе стоял чайник, два чашки и раскрытая тетрадь. — Садись, — сказала Алина, наливая кофе. — У меня есть кое-что, что может помочь тебе понять, с чего начать.

Она достала из-за спины небольшой предмет, завернутый в темную ткань. Развернула. Это был старинный бронзовый ключ, тяжелый, с сложным замочным скважины, похожей на дубовый лист. — Бабушка Марта дала мне это три дня назад, — сказала Алина, положив ключ на стол между ними. — Она сказала: «Если Винни вернется и найдет сундук, дай ей это. И скажи, что подвал ждёт не хозяина, а наследника».

Винни уставилась на ключ. Его поверхность была потускневшей, но в свете дня он казался теплым, живым. — Подвал? — переспросила она. — Но дверь в подвал заперта. Я проверяла. — Эта дверь заперта для тех, кто хочет просто войти, — Алина кивнула на ключ. — А эта открывает для тех, кто знает, что ищет.

Винни взяла ключ. Он был тяжелее, чем казался на вид. В этот момент Мисс Марпл прыгнула на подоконник и стала смотреть во двор. Её поза была напряженной. — Кто-то приехал, — тихо сказала кошка. Или, скорее, Винни поняла это по интонации животного.

Она подошла к окну. Во дворе, прямо перед ржавым фургоном, стояла черная машина. Из неё вышел мужчина. Высокий, в темном плаще, с портфелем под рукой. Он не спешил. Его движения были плавными, уверенными, но в них чувствовалась та самая осмотрительность, с которой архитектор изучает фундамент перед тем, как поставить на него здание.

Он остановился у ворот и посмотрел на дом. Не на фасад, не на крышу. Он смотрел прямо на окно гостиной, где стояла Винни. — Элиас, — прошептала Алина.

Винни замерла. Впервые за fifteen лет она почувствовала, как пространство вокруг сжимается, сгущается, становится плотным, как вода. Она не знала этого человека. Но ключ в её руке вдруг стал горячим. А дом, казалось, выдохнул. — Он здесь, — сказала Винни. Голос её дрогнул. — Да, — Алина подошла к ней вплотную. — И теперь у тебя есть выбор. Уехать, пока он ещё не вошел в дверь. Или остаться и найти то, что бабушка называла «Сокровищем».

Винни посмотрела на ключ. Потом на письма в кармане. Потом на мужчину во дворе. — Я останусь, — сказала она.

За окном полил дождь, но внутри, в маленькой комнате, пахло кофе, вишней и началом чего-то неизбежного.