Алекс Родионов
Парк князя Мещерского

Глава

Мы встретились случайно. Как это бывает в жизни — внезапно, неожиданно, словно кто-то невидимый подтолкнул нас друг к другу в толпе на шумной площади у Воскресенского собора. И вот уже назначено свидание. В парке князя Мещерского.

Она шла по тенистой аллее навстречу мне. Хрупкая, нежная девушка с большими умными глазами, в которых плескалось летнее небо и отражались белые облака. Я заметил, как она немножко боялась — этой встречи, этих первых слов, всего, что могло произойти между двумя чужими людьми за один короткий вечер. Её пальцы нервно теребили тонкую цепочку на шее. Вокруг вековые дубы и липы воздвигали зелёный собор, создавая прохладу и ауру таинственной встречи. Свет просачивался сквозь листву золотыми каплями, ложился пыльным ковром под ноги, и время, казалось, замерло, уступив место волшебству. Воздух был густым, настоянным на запахе прелой листвы, диких яблок и нагретой смолы.

Первые слова — тихие, почти случайные о сломанной скамейке чуть дальше по тропе — и мгновенное доверие друг к другу. Не объяснимое, не поддающееся логике, но абсолютно настоящее. Оно заставило нас углубиться в заросли орешника и дикой малины, где тропинка петляла, извивалась змеёй среди корней и вдруг обрывалась у старого оврага. Там, внизу, нежно журчал ручей — чистый, звонкий, холодный даже на вид, словно сама радость текла по его каменистому дну.

— А как мы его перейдём? — спросила она и посмотрела вниз, на свои туфельки на высоком каблучке, которые совершенно не подходили для лесных вылазок. В её голосе звучала лёгкая тревога, но в глазах уже мелькала та самая улыбка, ради которой стоило перевернуть мир.

— На моих руках, — ответил я, сбрасывая пиджак прямо на влажную траву.

И, бережно, почти благоговейно подхватив девчонку на руки, пошёл через ручей. Вода обожгла лодыжки ледяным холодом. Первый шаг. Второй. Камни на дне предательски скользкие от тины. И вдруг — я теряю равновесие. Мир накреняется, вода жадно хватает край её светлого платья. Я не могу удержать моё счастье, оно оказалось таким большим, таким невесомым и тяжёлым одновременно. Мы падаем не в воду — рядом, на поросший мягким мхом валун.

Всё в этом мире не просто. И в данном случае, без сомнения, нечто удержало нас обоих. То ли корень старой ольхи, за который зацепился мой ботинок, то ли чья-то незримая воля. Лучи света пробились сквозь плотную листву, коснулись моего мокрого лица и её щеки. Она рядом, дышит часто и взволнованно. Так близко, что я слышал биение её сердца — частое, испуганное, а потом замедляющееся, успокаивающееся в такт моему. Волнение охватило душу — не страх падения, а что-то светлое, вселенское, вечное, чему нет названия ни в одном человеческом языке.