Екатерина Ромеро
Королева бандитов

Глава 1

— У нас нет зарплаты уже как третий месяц, Сергей Ива-но-вич!

— А я что могу сделать? Шура, цены видела? Вы тут, между прочим, мешки не таскаете и цемент не колотите, в отличие от некоторых. Заводы, магазины вон, все к чертям полетело, телевизор включайте хоть иногда!

— Мне детей кормить. Уж не от розетки телевизора.

— Шурка, голову мне не морочь, заплачу, сказал же! Работайте, а нет — быстро замену найду! Все, пошел я.

Хлопает дверь, делаю стежок. Я работаю здесь второй месяц. Не то чтобы не нравилось, просто еще не было зарплаты. Точнее, был аванс, я потратила его на то, чтобы снять комнату у теть Шуры, которая меня и устроила в это ателье. Не от хорошей жизни я сюда пришла, а потому что не хватило денег на поступление. Там только платный набор проводили, я не знала, а возвращаться домой было уже стыдно.

Мягкая ткань рубашки скользит по пальцам, на часах одиннадцать утра, и это обычный рабочий день. За окном снуют туда-сюда люди, сейчас холодный октябрь с желтыми листьями. Ателье прямо у рынка, место не самое спокойное, поэтому я стараюсь лишний раз не мелькать по улице.

— Ну что, Таюш, получается?

— Да, уже почти все.

— Вот, Лариска, видишь? У девчонки опыта всего ничего, а вон как старается. Руки золотые и аккуратная! А ты эту куртку уже второй день мучишь.

Ловлю негодующий взгляд Лары, который не сулит мне ничего хорошего.

— Домой в деревню не собираешься, Тая?

— Нет.

— А баб Зина что?

— Да… болеет. Давление.

— Видишь, как оно старость не радость, но ты-то еще такая молоденькая. Все впереди.

— Наверное.

Поджимаю губы, теть Шура частенько разговаривает за работой, а я больше люблю музыку, которую тут включить мне никто не разрешает. Особенно наш начальник Сергей Иванович — владелец этого ателье, который зажал провести даже радио.

Вздрагиваю от каких-то криков за дверью, взгляд бросается на окно.

— Что там?

— Да не знаю. Люди озверели. Ох, девки, такое нынче творится, на рынке вон слышали, пырнули недавно кого-то. Так что лишний раз не шатайтесь без надобности. Одни коммерсы да бандюганы вокруг. Ох, чаю охота... пойду. Ларка — доделывай и не линяй!

Визг шин, я думаю, что это снова где-то там далеко происходит, но внезапно открывается дверь ателье и к нам входят двое мужчин. Один молодой, лет двадцать восемь ему, а второй старше, крепкий взрослый мужик. Тут же все подбираемся, теть Шура быстро окидывает нас взглядом.

Я же стою у самого дальнего стола. Смотрю на этого второго мужчину, стараясь не выдать волнения. Он в синем костюме: белой рубашке, выглаженных брюках и разорванном пиджаке на плече. Одежда дорогая, фирменная, ремень кожаный, черные туфли. Такие вещи люди при власти носят, кто высокие посты занимает, он не простой.

Взгляд его свирепый, словно он только что прибил кого-то. Сам весь высокий, большой. Быстро опускаю глаза, чтобы не пялиться на него, сердце пропускает удар.

— Мужчина, вам чем-то помочь?

Теть Шура кремень, первая спрашивает, Ларка по-тихому прячется в кладовке, а мне некуда особо, я и так в углу.

— Пиджак надо зашить. Срочно.

От его низкого басистого голоса пробирает до мурашек. Вот бы и мне, как Ларке, слинять куда-то, спрятаться, но, как назло, теть Шура загораживает мне путь.

— Конечно. Проходите, Тая вон, все сделает. Тая! Иди сюда! — зовет меня, а я губы распахиваю и жадно хватаю воздух.

На негнущихся ногах подхожу к этому мужчине.

— Артем — на улице подожди.

— Понял.

Вблизи он оказывается очень высоким, статным. Рубашка белоснежная, правда, в красных пятнах. Сок, наверное, пил. Вино, может. На манжетах дорогие запонки, кожаный ремень со стальной пряжкой, а еще у него кожаная кобура с пистолетом, что меня ничуть не радует. Обычные люди такого не носят.

— Я спешу, быстрее! — басит и, набравшись смелости, я поднимаю на него взгляд. Предо мной мужчина. Старше меня, намного. Брюнет с опасным тяжелым, даже каким-то волчьим взглядом серо-зеленых глаз, бровями с изломом и черными ресницами. Прямой нос, четкие скулы, волевой подбородок, строгие губы. Спортивный и подтянутый, широкие плечи. Выражение лица суровое, видно, что он спешит. На шее золотая цепочка, она уходит вниз под рубашку, оттеняя его матовую кожу. А еще от него пахнет духами. Сандалом и еще чем-то терпким. Сигаретами.

— Можно, то есть…

— Всегда так трясешься?

— Нет.

— Не мельтеши, малая, мне надо зашить эту красоту.

— Снимайте пиджак. Сейчас сделаю.

Он скидывает пиджак, я осторожно беру его, невольно касаясь его руки. У него крупные ладони, массивные крепкие пальцы. Пиджак большой, я бы таким могла трижды обмотаться. — Сколько времени займет?

— Час, думаю…

— Какой час? Мне срочно надо, сказал же!

Не просит, велит, точно привык раздавать приказы.

— Да она все быстро сделает! Тая, не тупи, живее! Десять минут, и все будет готово.

Почему-то теть Шура заволновалась, а Лара так и сидит в подсобке, носа не показывает.

Мельком смотрю на этого мужчину. Кто он такой, я раньше его не видела, запомнила бы точно. Крепкий, высокий, мускулистый. Сколько ему лет? Честно говоря, я не знаю, потому что разглядывать его вот так в упор мне стыдно.

Взгляд лишь падает на красные пятна на его воротнике у шеи.

— Вишневый сок попал.

Он почему-то усмехается, обнажая белые зубы с островатыми клыками, как у волка.

— Это кровь.

Почему-то напрягается живот, становится каменным, невольно вдыхаю его запах и не нахожу ничего умнее, как просто молча кивнуть. Тоже мне, вишневый сок, вот дура.

— Вы ранены?

Смотрю на него, но он лишь коротко отвечает:

— Это не моя кровь.

Бросаю взгляд на его руки. На одной из ладоней сбиты костяшки. Боже, он кого-то бил.

— Тогда пятна застирать надо.

— Некогда мне.

— Тая, давай быстрее, не видишь, человек спешит? — подгоняет меня теть Шура, и я ретируюсь к швейной машинке.

— Может, вам чая? Не хотите с печеньем?

— Нет.

И вот я вроде бы руку уже набила, но как раз в этот злосчастный момент машинка заедает, нитка рвется, и, неправильно перехватив вещь, я невольно отрываю пуговицу от его пиджака.

Стыд вперемешку с диким смущением заливает мои щеки. Я вижу эту пуговицу, которая со звоном отлетает и приземляется на пол. И все это тоже видят, и Он особенно.

Боже, это позор и мое тотальное фиаско.

— Ой, извините! Я сейчас пришью обратно.

— Более рукастых специалистов нет?

Он недоволен, раздражен и часто на часы смотрит, а у меня руки дрожат.

За этот месяц среди моих клиентов было пару пенсионеров и несколько модниц, собственно, все. Остальное я за Ларой переделывала.

Смущаюсь дико просто, и щеки почему-то горят. Сердце тарабанит о ребра, вот уж попала, хоть бы он не прибил и меня прямо тут. Тем самым пистолетом, который носит в своей кобуре.

_______

Добро пожаловать в новинку! Добавляйте книгу в библиотеку, буду рада вашей поддержке. Приятного чтения!

Глава 2

— Что вы! Тая у нас лучшая, мастерица на все руки.

— Что-то не видно, — басит недовольно, а я быстро нитку заново заправляю, настраиваю машинку.

Еще мельком вижу эту кобуру у него с пистолетом и понимаю теперь, почему теть Шура ласковая такая стала, аж трепещет рядом с ним.

Возвращаю на место пуговицу, а после зашиваю пиджак, благо на этот раз машинка поддается.

Проверяю все, стараясь не обращать внимания на свежие пятна крови, потому что да, это никакой не сок.

Обрезаю ниточки, поднимаюсь и протягиваю мужчине пиджак.

— Готово. Примерьте.

Он недовольно смотрит на меня, а после на пиджак. Надевает его.

— Неплохо, — заключает, а после достает из кармана брюк кошелек и протягивает мне несколько купюр.

— Держи.

Я же так и стою, не зная как реагировать. Это огромные деньги. Больше, чем был мой аванс.

— У нас не будет сдачи. Возьмите так.

— Держи, Сойка. За работу деньги брать надо.

— Дурнушка, бери! Растерялась девочка. Она у нас это… недавно работает. Опыта нет совсем.

Теть Шура оказывается более проворной и сама берет у этого мужчины деньги. В этот момент ему кто-то звонит, и ответив, он кажется, благополучно обо мне забывает.

— Спасибо, — буркнул и ушел, а я так и остаюсь стоять по центру нашего крошечного ателье. Руки все еще горят, на них остался его запах. Табака и сандала.

— Ого, не подделка, какой щедрый! Ларка, вылазь! Вот ссыкло.

Вижу, как Лара наконец выбирается из своего укрытия, сглатываю. Почему-то внутри все еще дрожь. И он…почему он назвал меня Сойкой?

— Вот каждый день бы таких клиентов! И горя бы не знали.

— Вы знаете, кто это?

— Ах, как же не знать! Это, Таюша, Барин был.

— Он что, милиционер?

— Бандит он, детка, опасный, но нынче таких бизнесменами зовут. Теневой хозяин города, весь район наш крышует. К нему люди за помощью обращаются. И он, говорят, помогает. За свою цену, конечно.

— Шура, я думала, Крутой хозяин города сейчас, нет?

— Да, но к Крутому не пробиться, уж больно шишка большая. А это серый кардинал. С народа выходец.

— Ты-то откуда все это знаешь, теть Шур?

Лара встревает в разговор, а Шура лишь цокает языком:

— Девки, я, может, телевизор не смотрю, но уши и глаза имею. Ты это, Тая, молодец, заработала, но это в уплату твоей аренды пойдет. Сама понимаешь, зарплаты нет, а мне квартиру содержать надо. И газ, и вода...

Теть Шура благополучно купюры себе в кошелек укладывает. Киваю, вариантов особо то и нет. Это бывшая ученица моей бабушки, которая приютила меня после того, как я не поступила. Тогда же вскоре и соседка появилась у меня — Наташа. Так и живем мы — Туська на учебе пропадает, а я в ателье. Швеей работаю, мечтая по ночам о карьере великого кутюрье.

До конца рабочего дня то и дело отвлекаюсь, а еще обнаруживаю, что тому бандиту, то есть, Барину, не ту пуговку к пиджаку пришила. Не его это, я тогда от нервов, видать, первую валяющуюся на полу пуговицу подобрала, руки тряслись, не знаю, что со мной было. Случайно, конечно же, не специально. И не заметила сразу, и он не заметил.

Верчу теперь в руках эту его пуговку сине-серого цвета. Она с дорогущего пиджака, и ведь выбросить жалко, вещь чужая. Он столько денег заплатил, мы в спешке не заметили, что это пуговка совсем другая, и так теперь неловко мне, стыдно.

— Так, все, я домой. Тая — как закончишь, закрой ателье и дверь проверь. Сейчас лихие времена настали, лазят все, кому не лень.

— Хорошо. Мне еще эти брюки последние подшить осталось. И закрою.

— Умница. А Ларка, видишь, вон ноги уже унесла. Вот лентяйка! За что только Сережа платит ей, ты же всю работу делаешь! Ну и я тоже. Конечно.

— Не переживайте, теть Шур, я справляюсь.

— Все, пошла.

Теть Шура с виду женщина в теле, и уже на выход неспешно собирается, но как раз в этот момент дверь распахивается, и в нее трое мужчин входят. И нет, это не те, что днем были, другие.

— Ребята, мы закрылись уже, завтра приходите, — просит теть Шура, а я пугаюсь почему-то. От вида этих громил становится не по себе. Эти без костюмов, в куртках спортивных и джинсах новомодных, варенками мы их зовем.

— А нам сегодня надо.

— Я же вам сказала…

— Сядь, тетя, не отсвечивай!

Вперед выходит высоченный громила, то ли боксер, то ли просто большой, непонятно.

— Чей салон?

— Сергея Ивановича.

— Сдавай в казну процент.

— Какой еще процент, вы с ума сошли? Ребята, это крошечный бизнес, копейки!

— Я сказал, деньги гони, не то сожжем все к чертям.

Переглядываюсь с теть Шурой, она качает головой, когда я подбираюсь ближе к телефону.

— А это кто у нас? Ух ты, какая ляля!

Один из них подходит и нагло хватает меня за руку, тащит на себя.

— Не надо!

От ужаса спирает дыхание. Пугаюсь, сердце тарабанит о ребра.

— Не трогайте девочку, парни! Оставьте! От кого вы хоть, скажите? Вы чьи?

— Крутого. Прайд.

— Боже… Вот, все что есть!

Теть Шура достает деньги, которые сегодня Барин заплатил, и им протягивает. Они берут.

— Беслан, тут херня какая-то.

Тот, который самый крупный из них, на деньги смотрит, закуривает.

— Значит так: владельцу передашь, чтоб налог нормальный готовил. Тридцать процентов от выручки.

— Да за что?!

— За крышу, а если нет — сарай этот превратим в пепел вместе с работниками.

Он стряхивает пепел на рубашку, которую я сегодня чинила, так что я едва успеваю ее забрать, и уходит. С ним остальные тоже вываливаются.

Сглатываю, стараясь перевести дыхание. Теть Шура на стул медленно опускается, хватаясь за голову.

— Теть Шурочка, что делать?

— Ох, Тая… звони Сергею Ивановичу. Помощь нам нужна, срочно!

Набираю номер трясущимися руками. Вот и я увидела их: рэкетиров Прайда, о которых раньше одни лишь страшилки слышала.