Иван Кудунов
Брак - развод

БРАК – РАЗВОД

Я не помню, когда именно она перестала меня любить. Может быть, на второй день после свадьбы, когда я, похмельный и счастливый, пытался найти в гостиничном номере свои носки, а она смотрела в окно с выражением человека, который только что понял, что купил билет не в Сочи, а в Магадан. А может, всё случилось раньше, ещё до ЗАГСа, просто тогда у меня в голове шумел марш Мендельсона и я принимал её холодную отстранённость за невесомую нежность невесты.

Мы встречались четыре года. Это была эпопея с двумя перерывами на «войну и мир». Через полгода после начала мы расстались, потому что география — жестокий режиссёр, который разводит актёров по разным углам сцены, чтобы они могли друг друга хотя бы плохо слышать. Она уехала, я остался. Мы орали в трубку, потом молчали в трубку, потом я думал, что это конец. Но она вернулась. Вернулась, как блудный доходяга, в родной город, и мы сошлись снова, словно два кривых пазла, которые никто кроме нас не смог бы состыковать.

Помню, как мы съехались. Это был акт гражданского неповиновения, потому что мои родители смотрели на неё как на стихийное бедствие, которое пришло испортить им единственного сына. Я разбил пару тарелок (символически) и снял квартиру. Полтора года мы жили в этом съёмном гнезде, которое пахло чужими обоями и дешёвым линолеумом. Мне казалось, что это и есть проверка чувств. Быт, счета за свет, разбросанные по углам носки. Я тогда ещё смеялся над шуткой, что «брак — это развод». Смеялся, как дурак, который не знает, что через пару лет эта фраза перестанет быть шуткой и станет констатацией медицинского факта.

Я предложил ей пожениться, наверное, в состоянии временного умопомешательства. Мне казалось, что штамп в паспорте — это такая магическая кнопка, которая переводит отношения из режима «тест-драйв» в режим «вечная эксплуатация». Она сказала «да». И в этот момент, как пишут в сценариях к фильмам ужасов, музыка резко сменилась на скрип половиц.