Дарья Рокс
Лето Длиною в Неделю

Глава

ЛЕТО ДЛИНОЮ В НЕДЕЛЮ

Лирический дневник-эссе

Путевые заметки Даши

Я открыла ноутбук, чтобы сделать летние заметки, — и меня ослепил технологический свет экрана. Как хорошо бывает одичать, переключиться, отвыкнуть, залить глаза солнцем. Я села за эту писанину, потому что внутри накопилось многое и захотелось материализовать это. Насмотрелась на то, как неистово плодоносит природа, и тоже захотелось плодоносить.

1

В этот год лето выдалось капризным. Оно всё время куксилось, плакало дождями — большими и мелкими, — и не хотело делиться солнцем. Я уехала на неделю в деревню, богом не забытое и благословенное место в Липецкой области. Это уже стало ритуалом — проводить время с семьей в домике на реке Дон. Для меня эти дни были особенно плотными, сочными, плодовитыми: я напитывалась не только соками природы, но и соками рода.

Встречал меня муж сестры Лёша, крепкий мужичок с крупным лицом и удивленным взглядом. Я высаживалась из рейсового автобуса на остановке Берёзовка. В городе я живу на улице Берёзовая. Какая же Русь без берёз.

Это были, конечно, совсем разные берёзы: городская и деревенская. Так я попадала в другое измерение, другую реальность: мир тишины, мир тайн, говорливых ветров, просторов и сельского труда. Дорога готовила меня к этому переходу — просто так ворваться в него со своей городской, замусоренной душой и головой было нельзя.

Дорога распахивает перед тобой бесконечные пространства полей, угодий, хозяйств и неимоверной пахоты. Пахать — не перепахать. Мы, наивные горожане, редко задумываемся, как продукты попадают в магазины, — а они растут вот здесь, на этих полях, и рождаются из взаимодействия человека и тайны.

Как только я вышла в Берёзовке, меня оглушила тишина. И какая-то святая простота. Рядом с остановкой стоит древняя церковь, заброшенная, но она как страж этого пространства. Как символ чистоты, святости и институт перехода.

О чём говорил Лёша в машине, пока вёз меня в ещё более глубокие поля, я не помню. Обычно в этот момент мне сложно воспринимать человеческую речь — я уже стёрла свою личность и растворилась в бесконечно вечном.

У дома меня встретила загорелая мама — как румяный пирожок из печки. Лето уже пропекло её. Навстречу выбежал мой племянник Никита, тоже румяный, но совсем по-иному. Если на маме загар был суровой закалки, огородной, то Никита походил на подрумянившееся на солнышке яблочко, сочное и сладкое.

Надо признаться, я особенно сильно ждала этот отпуск. Впервые меня настигло такое острое, щемящее, отчаянное состояние усталости от города. Я была обескровлена, обесточена — и именно эти соки, краски, энергии мне были нужны. Энергии щедрости, радости, заботы, творчества и созидания, бьющие ключом. Те энергии, которыми так наполнено детство и так наполнена мама. Мама как архетип, как образ, как бытие.

Именно эти прекрасные люди стали для меня проводниками живительных энергий. Я была просто путником, зашедшим на огонёк — отогреться, отойти от потрясений и битв, — и добрые люди приютили меня.

2