Pustoy
Владыка у Иггдрасиля

ПРОЛОГ

ТИШИНА В ЦЕНТРЕ МИРА

В самом центре Девяти миров стоит Иггдрасиль.

Его корни проходят сквозь горы и исчезнувшие города. Они лежат под руслами рек, удерживают берега морей и касаются глубин, куда не проникает ни один солнечный луч. Его ветви закрывают небо, соединяя земли, жители которых никогда не видели друг друга. Когда в одном мире начинается буря, листья в другом отвечают едва слышным шелестом.

У подножия Древа возвышается трон.

Невозможно определить, был ли он когда-то вырезан из камня, выкован из тёмного металла или выращен самим Иггдрасилем. Узоры на его спинке похожи и на древнее письмо, и на переплетение корней. Подлокотники переходят в древесную кору, а основание теряется среди земли, мха и обломков исчезнувших царств.

На троне сидит человек.

На нём нет короны, доспехов или царской мантии. Он одет в чёрную одежду своего времени и тяжёлые сапоги. Его руки спокойно лежат на подлокотниках. Длинная борода разделена на косы и скреплена бусинами, словно несколько дорог, собранных в один путь. На запястье виден тёмный наруч, но при нём нет оружия.

Человек смотрит прямо перед собой.

В его лице нет торжества победителя. Нет и отчаяния того, кто увидел конец мира. Это лицо человека, который давно понял цену и победы, и поражения. Ему больше не нужно доказывать право на место. Он сидит здесь не потому, что не способен уйти, а потому, что именно это выбрал.

Вокруг трона лежат руины.

Одни башни ещё различимы среди гор, другие превратились в чёрные уступы. По склонам стекают водопады, пробивая новые русла через площади, где прежде проходили армии. Дороги обрываются у пропастей. Крепости, строившиеся на века, уступают корням и мху.

Над всем этим поднимается Иггдрасиль.

На его стволе горят пять золотых знаков. Их свет не разгоняет тьму и не превращает ночь в день. Он лишь удерживает границу, за которую тьма пока не может пройти.

Возле трона сидят вороны.

Один помнит то, что должно оставаться живым. Второй хранит забытое. Третий несёт память о путях, которыми пришлось пожертвовать. Четвёртый смотрит туда, где ещё нет ни дороги, ни названия.

Иногда один из них взлетает и исчезает среди ветвей. Остальные продолжают ждать.

Кажется, будто на картине ничего не происходит. Но эта тишина обманчива. С трона человек видит миры и готов действовать сразу, когда решение становится ясным. Его неподвижность — не бездействие, а спокойствие силы, которой сейчас не требуется движение.

Некогда он был смертным человеком и не владел ничем, кроме собственной воли. Он ещё не видел трона и не знал, какую форму однажды получит его желание вечной жизни рядом с вечным.

Чтобы понять, почему именно он сидит у корней Иггдрасиля, нужно вернуться во времена, когда руины были городами, золотые знаки ещё не появились, а правители Девяти миров считали, что величие не имеет предела.