Судьба сказала нет, малыш.

Судьба сказала нет, малыш.

Даша ехала в троллейбусе и в который раз вчитывалась в табличку над окном: «При работающем кондиционере окна не открывать».

«Интересно, — злилась она, переступая с ноги на ногу и ища на раскалённом поручне место попрохладнее, — а включить кондиционер они не пробовали? На улице почти сорок градусов жары, а у них окна нараспашку. Хотя троллейбус новый, а всё уже успели испортить».

Пот стекал по виску, щекотал шею, и Даша раздражённо смахнула его тыльной стороной ладони. Воздух в салоне стоял густой, липкий, пах нагретым пластиком и чьим-то дезодорантом.

Взгляд скользнул за окно. На дороге, дрожа от зноя, стояло множество машин — плавились на солнце, словно куски масла на раскалённой сковороде.

«Вот и какого лешего мне не сиделось в прохладном кабинете? Нет, приспичило помчаться в обед в книжный. Ты самоубийца? До вечера не могла дотерпеть?».

Даша выдохнула. Троллейбус мерно покачивался, скрипел на поворотах.

Ещё три остановки.

И она на месте.

**************************************************************************************

Тем временем на соседней полосе, в машине с работающим на полную кондиционером, сидел Тимофей.

— Да сделай ты уже этот кондей потише! — возмутился он, мотнув головой. Светлая прядь упала на лоб, щекоча кожу. — Я сейчас отморожу себе всё, что можно!

Он попытался её сдуть — и вдруг замер.

Взгляд зацепился за стоящий рядом троллейбус. За стеклом, хмуро глядя в окно, стояла девушка. На вид — лет двадцать пять, не больше. Курносый носик смешно морщился, и веснушки на нём проступали отчётливо, как россыпь медных монеток.

Тимофей не отводил глаз. Сердце пропустило удар.

— Рыженькая ведьмочка, — выдохнул он, не осознавая, что говорит вслух. — А глаза как омут...