# Где-то был, где-то был всегда

Стас Че

После смерти родителей Макс впадает в депрессию. Жизнь продолжается механически. Во сне ему снится психолог, который задает единственный вопрос: где Макс потерял себя? Ответ приходит сам — в городе детства.

Макс решается на поездку. Но там теряет свою сумку вещами, оставив ее в трамвае. Пытаясь ее найти, невольно ищет то, ради чего он действительно сюда приехал.

## Глава


Город за двадцать лет не изменился. Макс узнавал каждый угол — пряничные домики с рыжими крышами, яблоневый сад. Вот булочная, в которой мама покупала еще горячий хлеб по воскресеньям. Визг детворы. Металлический скелет горки, которая неожиданно заканчивалась дырой. Старое дерево, на котором они с друзьями однажды построили шалаш, просуществовавший ровно два дня. Удивительно... Солнце! Такое яркое, такое желтое, когда смотришь на свет — видишь перхоть этого города. Вот он, город детства. И вот Макс, который в этом городе больше не живет. Запах цветущей плюмерии выветрился вместе с покинувшими друзьями и родственниками. Никто здесь больше не живет, никто не может подтвердить, что Макс здесь когда-то жил, но ностальгия вновь перенесла Макса в прошлое.

Его отрезвил резкий и звонкий сигнал трамвая.

«Откуда здесь трамвай?»

Старый. Очень старый. Темно-зеленый вагон с деревянными рамами окон, латунными поручнями и круглой фарой спереди неторопливо катился по рельсам, поблескивая в лучах заходящего солнца.

Макс машинально сделал шаг назад. Рельсы. Он никогда не видел здесь рельсов. Он прожил в этом городе четырнадцать лет. И был готов поклясться, что трамваев здесь никогда не существовало. Он посмотрел под ноги. По мостовой действительно тянулись стальные рельсы, намертво вросшие в дорожную брусчатку, словно лежали здесь всегда.

Из вагона вышли двое пассажиров. Мужчина в панамке и девочка с воздушным шариком. Они молча разошлись в разные стороны. Внутри почти никого не было. Водитель терпеливо ждал. Максим зашел внутрь, сам не понимая, почему. Может быть, из любопытства? Может быть, потому что хотел проверить собственную память? Может быть, потому что иногда человек чувствует: если сейчас не сделает этот шаг, то потом будет жалеть всю жизнь, ровно так же, как он решился на эту поездку в город, который его вырастил и который не видел его уже двадцать лет.

Внутри пахло старым лаком, нагретым деревом и чем-то еще... Чем-то знакомым.

Макс сел у окна. Двери закрылись. И трамвай медленно тронулся.

Трамвай несколько раз повернул и за окном перестали сменяться картинки из детства, подменяя на незнакомые пейзажи: выцветшие штукатурки на панельках, ржавые крышки люков, железный скелет старой школы. Почти сразу трамвай заполнился пассажирами, которые торопились в квартиры, в которых еще не горели окна. К Максу подсела миловидная бабушка:

— По вам сразу видно, что вы не местный. Вы в гости приехали?

— Можно и так сказать, — немногословно ответил Максим.

— Наверное к родителям? Соскучились по маме, папе и вот едите, чтобы увидеть слезы радости на их глазах.

На глазах у Макса появилась влажная память. Он моргнул и воспоминания скатились дорожкой к подбородку.

Ему только исполнилось четырнадцать, когда они семьей переехали на другой континент. Это было так далеко, что лететь сюда, чтобы повидаться с друзьями и родственниками, дело не из простых. Со временем все, кто близко знал их семью, так же разъехались по земному глобусу, не оставив следов их прошлой жизни, а с ними и смысла возвращаться сюда.

Жена, дочь, город, который стал ему родным — новая история, новая жизнь. Но внезапно авария, которая поменяла все.

Родители уходят дважды. Первый раз, когда ты перестаешь держать их за руку. Второй, когда понимаешь, что больше никто на свете не помнит тебя ребенком.

После похорон Макс несколько дней жил так, словно мир по инерции продолжал вращаться. Будильник звонил в одно и то же время. Он вставал, готовил завтрак, отвозил дочь в школу, улыбался жене, чертил проекты клиентов, встречался с подрядчиками, говорил нужные слова, кивал в нужных местах. Со стороны ничего не изменилось. Изменился только он.