Ярослав Зимин
Что с того?

Распахнутая дверь колыхнула колокольчики. Характерный почерк, присущий лишь Светлане из шестьсот шестой квартиры. Может показаться – какая глупость: все одинаково открывают двери. Но она это делает исключительно по своему: Светлана подходит к двери, тянет её сначала на себя, потом – выругавшись – уже толкает от себя. Напор такой же, каким на корпоративе она отталкивала перепившего коллегу.

Шагает Светлана по круглосуточному словно над её головой небо в клеточку, а на винно-водочный ряд поглядывает с едкой грустью и ностальгией. По итогу вовсе без эмоций просит продать ей пачку сосисок и литр пива в пластике.

– Не хватает, Свет, – Надежда постучала своим мозолистым пальцем по купюрам. – Ещё семь надо.

– Запиши в тетрадь, – ответила Светлана, смотря сквозь кассиршу. Рукой она поправила челку, давно вышедшую из моды.

– Там и так уже четыреста десять у тебя в долгах, надо закрывать. Или вообще не приходи – ничего не продам, пока не заплатишь!

Покупательница обернулась на двух пожилых женщин в очереди. Они между собой говорят о том, что в их доме зачастили алкоголики и уголовники. Особенно их пугают “те, что в ошейниках” из-за их провожающего взгляда и нервных тиков на каждом шагу.

Светлане пришлось ещё раз тщательно обследовать свою сумку. Маленькой рукой она вывернула все мелкие кармашки, открыла каждую молнию и наконец перевернула сумку над кассой и несколько раз хлопнула по днищу. Из багажа моментально вылетели заколки, пачка сигарет, несколько монет и оставленная на память зачетная книжка. Стыдливо пряча её в карман штанов она оставила необходимую сумму и направилась к выходу.

Предстояло пройти около двухсот метров до дома под июньским солнцем. Правда, отчего-то бегали мурашки по спине. Наша новая знакомая не хочет пока об этом думать и упорно отгоняет мысли об этом.

По привычке, высматривая автомобиль гражданского мужа на парковке, Светлана не заметила как сама выскочила на перекресток, а водитель старенького “японца” не увидел её. Он бьёт по тормозам. Горе-пешеход вскрикивает. Вверх поднимаются руки, словно сдаются. Из них вылетает бутылка пива. Она лопается от удара о железную ограду. Как из артерии, белая пена вытекает на асфальт.

Не успевая прийти в себя она уже слышит ругань. Мужчина вылетел из машины и со злостью что-то кричит про Светлану, она же молча идёт к забору. Пешеход подбирает порванную бутылку и стоит молча.

– Ты меня слушаешь вообще?! Дура, ты куда прёшь?

И тут она разворачивается. Все остатки пенного напитка выливаются на водителя, а вместе с тем ему в голову прилетает и бутылка.

– Мразь, зарплата только послезавтра! – Светлана наотмашь бьёт мужчину по голове и всё громче кричит. – Послезавтра!

Весь запал у него улетучивается в миг: приходится отступать обратно в машину. В путь его подгоняют остервенелыми ударами по затылку.

– Больная! – слышно от мужчины.

Рёв двигателя и вот уже агрессор скрылся за торцом многоэтажки. А она одна, посреди улицы с ошметками дешёвого пива в руке.

Выбросив её в клумбу, Светлана присела на скамейку напротив подъезда и достала горькие сигареты.

Мимо проходят студенты и люди с работы. Вечереет и небо приобретает оттенки перезревшего помидора. Да и пахнет соответствующе: мусор не вывозили недели две уже.

– Света, ты чего сидишь? Тебя долго ждать? – снова рябь волной пошла по позвоночнику.

С сигаретой в зубах она обернулась и увидела Марину Ивановну со своего этажа. Рыхлая, с прокуренными зубами женщина обернутая в пожелтевший халат держит за руку мальчика лет пяти. Он смотрит на Светлану немного настороженно, крепко сжимая свою игрушечную машинку.

– Я в магазине была, – на выдохе ответила на вопрос, украдкой поправляя волосы.

– У тебя весь рукав мокрый, дорогуша. Ты где лазила, а?

Сощурив глаза она встряхнула левую руку на землю. Словно для вида, ведь жидкость так и осталась впитываться в одежду.

– Иди к маме, Петь, мне надо ещё своим девочкам готовить, – с этими словами Мария оставила их и пошла обратно в подъезд.

От сигареты остался только пепел повисший кривой дугой над футболкой родительницы. Петя встал рядом и поставил машинку на скамейку. Колёса крутятся и тихо скрипят пружины игрушки.