Сергей Метлов
Те, кто в моей памяти

Часть I. Памяти отца

Вместо предисловия

Отец родился в 1924 году в селе Жерновец Кромского района Орловской области в крестьянской семье. Жили в ту пору небогато. У родителей было четверо детей. Когда отец подрос, надо было уходить учиться в город, поэтому он поступил сначала в железнодорожный техникум, а потом в Орловское танковое училище. Но как! Стать военным – мечта многих пацанов того времени. А для этого пришлось на метрике о рождении аккуратно исправить цифру 4 на цифру 2, иначе бы в военное училище не приняли по малолетству. Хорошо, что отец был не по годам высокого роста. Вот так и случилось, поступил в пятнадцать лет, получил звание лейтенанта и окончил училище в семнадцать, аккурат перед войной. Служил в 54 танковой бригаде РККА, которая затем была переименована в 25 гвардейскую танковую бригаду. Участвовал в таких боевых операциях как Тацинский рейд, Сталинградская битва, Курская дуга, освобождение Минска. В составе 2-го гвардейского Тацинского корпуса Великую Отечественную войну закончил, освободив город – крепость Кенигсберг.

Отец посвятил свою жизнь армейской службе. Поступил в академию имени Фрунзе, после окончания получил назначение на Дальний Восток, где прослужил до 1975 года. Закончил службу в звании генерал - майора в должности начальника цикла тактики курсов "Выстрел". Так случилось, что ушел из жизни очень рано, в 56 лет. Сердце. Это был очень эрудированный человек, профессионал своего дела.

Праздником праздников для него был День Победы. Он светился от радости, встречаясь с однополчанами, проживая еще раз вместе с ними свои военные годы.

К сожалению, мы в молодости были не внимательны к рассказам своих близких, так и я, мало что узнал из его воспоминаний, тем более, что говорить о войне он не любил. Но то, что запомнилось, хоть и не многое, я написал и разместил здесь. Пусть это будет дань памяти тем, кто принес нам Победу!

Блиндаж

Из воспоминаний Метлова Семена Григорьевича, участника Великой отечественной войны.

В первый год войны назначили меня офицером связи. Поручения давали, в основном, это была доставка пакетов начальникам всех рангов танковой бригады. Выделили мне мотоцикл. Однажды приказали доставить пакет командиру батальона, - доехал, спешился и вошел в блиндаж. Доложил по форме и подал пакет. Комбат кушал, на столе была каша в котелке, хлеб, тушенка. Разливали из фляжки водку в металлические кружки. Предложил присоединиться к их компании, но очень хотелось спать. Так хотелось спать, что с ног валился, и не до еды было.

- Спать хочу, товарищ майор.

- Так спи здесь, лейтенант – комбат показал на нары, стоящие вдоль стенки блиндажа.

Но мне нестерпимо захотелось на свежий воздух. Не могу здесь быть и всё.

- Разрешите на свежем воздухе?

- Ну как хочешь. Иди. – разрешил майор.

Я откозырял, развернулся и вышел наружу. Метрах в пятидесяти от блиндажа, в окопе и обосновался: одну полу шинели под себя, другой укрылся.

Уже засыпал, когда в небе раздался звук вражеского самолета. Разведчик, он же – «рама», как мы его звали за двойное хвостовое оперение, «повис» в воздухе и медленно кружил над нашими позициями. Затем сбросил бомбу и улетел. Вот эта единственная бомба и попала прямым попаданием в блиндаж. На моих глазах разлетелись бревна в разные стороны, и на месте ужинавших несколько мгновений назад командиров зияла дымящаяся воронка. Придя в себя от потрясения, сел на мотоцикл и помчался к командованию доложить о случившемся.

До сих пор помню это чувство - бежать из блиндажа.

Вано

Из воспоминаний Метлова Семена Григорьевича, участника Великой отечественной войны.

В битве под Прохоровкой столкнулись две танковые армады: мы и фашисты. Я командиром Т-34 был. В этом месиве всё было: стрельба, тараны, рукопашная танковых экипажей. Нас тоже подбили. Снаряд угодил в танк, взрыв, вспышка, потом темнота. Чувствую живой, но глаза не видят. Танк горит, дышать нечем. Кричу:

- Есть живые?

Молчание. Только с сиденья механика - водителя стоны. Вылез из танка. На ощупь продвинулся к его люку: открыт, и стоны оттуда. Спрашиваю:

- Живой?

- Живой. – отвечает он. – Только идти не могу, ноги перебило.

Схватил я его за гимнастерку, с трудом, но вытащил из люка. Сели на землю, отдышались.

- Что у меня с глазами? – спрашиваю.

- Всё обожжено. – говорит.

- А глаза?

- Лицо всё красное, не пойму. В госпиталь надо.