И.Аддерли
Трон огня и лжи

Пролог

В этом мире, где многое подчиняется заклинаниям, а ветер шепчет древние имена, самые великие чудеса рождаются не из магических рун и не из крови ведьм. Они рождаются из простого — и в то же время безмерно сложного — чувства, которое невозможно измерить в чарах или спрятать за щитом.

Любовь — это магия, которой боятся даже боги. Потому что она не знает правил, не следует законам, и не поддаётся контролю. Она может исцелить или разрушить, вдохновить на подвиг или превратить героя в чудовище.

Я пишу эту историю не как волшебник и не как мудрец, а как человек, который однажды понял: самые настоящие заклинания начинаются с одного взгляда. Добро пожаловать в мир, где любовь — это сила, а магия — язык её сердца.

Эту историю, я посвящаю моему родному человеку, моей Лю.К

Глава 1

XVI век

Королевство Алейбург

Деревня Брик

Деревня Брик - небольшая деревушка, расположенная за озером Амарант, отделённая от столицы и замка. В этой деревне живут бедные и больные люди, сосланные за грехи и проступки своих родных — изгнанники, какими их сочло королевство и сам король.

Недалеко от неё находится лес Кроу, или же, как его ещё называют, Вороний лес.

Живности там практически нет — лишь пустота и ветер прячутся за густыми кронами деревьев. Но если человек отважится войти туда, его внимание сразу привлекут тёмные пятна, сидящие на массивных ветках. Вороны.

Их оперение чёрное, как смола, с синим, почти колдовским отливом, заметным лишь при лунном свете. Глаза у них умные — слишком умные для обыкновенных ворон. В них мерцает рассвет памяти, чуждой человеческой. Говорят, они — хранители лесных тайн и свидетели старых клятв. Они не каркают — они шепчут. Их речи — это ветер в листве, сухой хруст веток под ногами и эхо чужих снов. Некоторые считают, что вороны — глаза самой Лесной Матери, ведьмы, что живёт в сердце этого леса.

В одной-единственной таверне какой-то пьянчуга пустил слух, будто в этом лесу обитает такая. Мол, видел он ведьму собственными глазами. Поначалу ему никто не верил — все считали, что это очередной бред старого мужика, который пропил себе мозги. Пока в один из холодных вечеров, на опушке леса, несколько человек не увидели женщину с огненно-рыжими волосами.

— Ведьма! — закричал один из них. — Ведьма! Боги решили наказать нас за грехи наших отцов!

Люди всегда боялись магии. Она была непостижимой, чуждой и потому казалась опаснее любого оружия. Никто не хотел оказаться рядом с теми, кто носил в себе силу.

Король не прощал таких слухов. Его ярость была страшнее самой магии, а палачи всегда находили новых жертв для костра. Поэтому даже те, кто в глубине души сомневался в обвинении, не решались возразить. Защищать ведьму означало встать рядом с ней на эшафоте.Жизнь простого люда и без того была тяжёлой: холод, голод, налоги. Но обвинение в колдовстве было хуже всех бед вместе взятых. Ни оправданий, ни пощады. Оставался только страх — липкий, всепоглощающий, толкающий к предательству.

С тех пор люди жили в ожидании беды, уверенные, что вот-вот падут проклятия за грехи, которых они даже не совершали. Детям строго приказывали держаться подальше от леса и ни в коем случае не разговаривать с незнакомкой. Они стали бояться её рыжих волос, как настоящего огня. Многие перестали выходить из своих ветхих домов, что скрипели при каждом порыве ветра.

В одно солнечное и на удивление тёплое утро мальчик, в котором любопытство и надежда пересилили страх, осторожно выбрался через треснувшее окно своей убогой комнатушки и направился к лесу — проверить, правда ли там живёт ведьма с волосами цвета огня. Ему было около одиннадцати: невысокий, с кудрявыми тёмными, словно шоколад, волосами. Веснушки усыпали нос и щёки, а яркие голубые глаза, обрамлённые длинными ресницами, горели нетерпением.

Шаг за шагом он углублялся в чащу, то и дело оглядываясь. Любой хруст ветки отдавался в груди тревожным ударом, каждое движение листвы казалось зловещим знаком. В воображении сразу вспыхивали картины: ведьма схватит его, утащит в свою хижину и сварит в котле… или бросит прямо на костёр, чтобы зажарить до хруста. А может, и вовсе съест живьём, обгладывая кости одну за другой.

Он шёл всё дальше, углубляясь в самую чашу леса. И вскоре заметил девушку, с рыжими волосами. Испугавшись, парнишка затаился за деревом, внимательно наблюдая за тем, что она делает.

Девушка сидела на траве, а на её коленях лежал маленький воронёнок — его крыло было сломано.

«Может, она хочет его убить?» — думал мальчик.

Но вскоре он понял, что ошибся: крыло было аккуратно перевязано, а из ладони девушки струился слабый зелёный свет, от которого ворон тихо перестал трепыхаться.

— Вы ведьма? — спросил он, осторожно выходя из-за дерева.

— Ведьма, — ответила она. — А что, боишься меня?

— Боюсь. Немного.

— А зачем же тогда пришёл, коли боишься?

— Интересно стало. Хотел увидеть настоящую ведьму, — уже более уверенно проговорил он.

— Ну ты либо глупец, либо отчаянный, — улыбнулась девушка, посмотрев ему в глаза.

— А вы можете и мою маму вылечить? — выпалил он, не отводя взгляда.

— А зачем мне это?

— А зачем вы лечите ворона тогда? — Парнишка прищурился, будто проверяя её.

Ведьма хмыкнула, в глазах блеснуло лукавство.

— Он служить мне будет, вот и лечу.

Мальчик шагнул ближе, стиснув кулаки.

— А я тоже могу. Буду служить вам.

Она встала, и, посмотрев на него уже серьёзным взглядом, спросила:

— Ты из деревни Брик?

— Да, — ответил мальчик.

— Изгнанные за грехи своих отцов. И обречённые на страдания за ошибки предков, — подвела итог она.

Мальчик нахмурился, сжал кулаки.

— Я никому не скажу! — горячо заверил Аррон, выпрямившись так, будто перед самим королём давал клятву.

Шанталь прищурилась, всматриваясь в него пристально.

— Люди любят болтать. Особенно дети. Секреты редко живут долго.

— Я не проболтаюсь, клянусь! — Его голос дрогнул, но в голубых глазах горела решимость.

— Как тебя зовут, малец? — Спросила девушка, бережно опуская воронёнка в гнездо.

— Аррон.

— Высокая гора… — с тёплой усмешкой повторила она, будто пробуя имя на вкус. — Звучит внушительно.

— А вас как зовут?

— Шанталь, — ответила ведьма, и на её губах заиграла лукавая улыбка.

— Моя мать верила, что имена несут судьбу, — тихо начала ведьма. — Она рассказывала, что в день моего рождения лес словно ожил: птицы не умолкали, а ветер пел в кронах деревьев, будто сама природа праздновала. Даже мой первый крик больше походил на песню, чем на плач. Поэтому она назвала меня Шанталь — «поющая». Да и родилась я, как и имя моё, под покровительством солнца, — с лёгкой улыбкой ответила она и щёлкнула мальчишку по носу.

— Хвастаетесь?

— А почему бы и нет? Что ж… враг моего врага, как говорится…

— Что это значит? — Осторожно поинтересовался он, сжимая руки за спиной.

— А то, что у нас с тобой общий противник, — спокойно ответила Шанталь, подняв корзину со связками сушёных трав и несколькими склянками.

— Король и его потомки причинили много бед мне и моей семье, — начала она, направляясь к деревне, накинув на себя красный плащ, чтобы скрыть лицо и тело. Мальчик заметил, как ткань потускнела, измялась и потемнела до почти черного цвета. Плащ изменил её облик, превращая в чужую для посторонних глаз фигуру. Так Шанталь могла пройти через деревню, оставаясь незамеченной, кроме Аррона, который шёл рядом. — Он ненавидит таких, как я, потому что боится магии.

— Вы творили зло? — Осторожно спросил Аррон. На его лице читалась нотка надежды, будто он искал правду, а не обвинял.

— Все мы способны на зло, — спокойно ответила Шанталь. — Но события того времени навсегда изменили жизнь моей матери и мою. Когда мама была ещё ребёнком, к бабушке пришла сама королева Иллариана. Она не могла родить наследника, хотя виновата была не она, а сам король — он был бесплоден, сам того не подозревая.

— Откуда вам известно всё это? — С интересом спросил Аррон.

— Королева сама призналась. Она долго не могла забеременеть и тогда разделила ложе с королевским советником. После чего всё и случилось — плод их прелюбодеяния. — Шанталь ухмыльнулась. — Такая банальная история, но оказывается, очень жизненная.