Леока Хабарова
Охота

1

Ястреб раздавил сигарету в приспособленной под пепельницу консервной банке и смерил заказчика тяжёлым взглядом исподлобья.

– Это всё?

Заказчик кивнул.

Он представился Джоном. Джоном Смитом. Видать, ни на что другое фантазии не хватило. Ну и срать. Всё, что важно – деньги. Хрустящие зелёные купюры приятного номинала: полный чемодан капусты. Ястреб проверил дважды: не кукла, не фальшивка. Тугие пачки лежали плотно и пахли беззаботной жизнью. Едва взглянув на них, он легко представил белобокую яхту, взрезающие синие воды Средиземного моря где-нибудь у берегов Монако, роскошную виллу, шумные вечеринки с реками элитного алкоголя и грудастых длинноногих красоток, голых, развратно-загорелых и согласных абсолютно на всё.

И всё-таки... Сочная куча кэша за поимку одного единственного ниггера – слишком круто.

Ястреб нахмурился. Вытащил кинжал и принялся кончиком ковырять под ногтями.

– В чём подвох? – бросил небрежно.

– А должен быть подвох? – Джон Смит поправил сползшие очки. Его щека нервно дёрнулась.

Ястреб заметил это и хмыкнул.

– Мы – элита, – сказал он. – Работаем по крупняку. Вшестером полк размотаем, если потребуется. Нанимать нас для охоты на одного человека, это как палить из Патриота по мухе [1]. Ты знал это. Не мог не знать. Но вызвал нас. Так в чём подвох, Джонни?

Ястреб сунул в рот очередную сигарету и чиркнул зажигалкой. Непролазные джунгли вокруг жили своей жизнью: громко пели цикады, кричали ночные птицы, пищали летучие мыши и лисицы. И только Джонни молчал.

Нехорошо...

– Что, кошка язык откусила? – Ястреб выпустил струю терпкого дыма. – Когда моя команда идёт на задание, я должен знать об объекте всё. – Он ткнул пальцем в лежащую перед ним на перевернутом ящике фотографию цели. – Говори, что не так с этим парнем, или мы...

– Он колдун, – спокойно изрёк Джон Смит и посмотрел Ястребу прямо в глаза.

Ястреб умел читать взгляды, поэтому изрядно прифигел: кажется, тип говорил правду. Или, как минимум, свято верил в то, о чём толковал.

– Колдун... – повторил Ястреб задумчиво.

Интересно, какого рожна учёным-лунатикам понадобился колдун? Да ещё здесь, в походной лаборатории в жопе мира! Спрашивать не имело смысла: очкарик пошлёт его к чертям и будет прав – наёмники не задают вопросов. Наёмники убивают. И точка.

Джон Смит налил воды из кувшина.

– Надеюсь, вы не суеверны, мистер...

– Зови меня Ястребом.

– Мистер Ястреб, – докончил Смит и сделал пару глотков. Глаза его маслянисто поблёскивали в душных тропических сумерках. Злые глаза опасного человека.

Ох, не так он прост, этот Смит. И пусть его халат безукоризненно бел, руки наверняка по локоть в крови.

– Я верю только в свой автомат. – Ястреб сардонически поглядел на заказчика и ухмыльнулся. – Что натворил этот ваш колдун? Сглазил кого?

– Отказался сотрудничать, – со всей серьёзностью ответил Джон Смит. – Цена вас устраивает?

– Вполне. – Ястреб поднялся. – Мы приступим на рассвете.

***

Костёр трещал, и рыжие сполохи взвивались в чёрное небо.

– Я бы не связывался. – Алекс приложился к фляге, проглотил, сморщился и порывисто перекрестился. – Дрянь это всё. От лукавого.

Алекс был русским. Долго служил по контракту, воевал на Кавказе, в Сирии, ещё хрен знает где, а потом его забросило в Иран. Там они и познакомились. Сперва, правда, чуть не угрохали друг друга, но Ястреб по достоинству оценил медвежью силу русского миротворца и, недолго думая, предложил ему место в команде.

– Та брось! – Ольгерд, рыжий, точно морковь, потомок суровых викингов, небрежно махнул рукой. – Верить надо только собственный опыт. Ты когда-нибудь колдовство видеть? Сам. Своими глазами.

Алекс мотнул головой.

– Я видел! – Билли позавчера сравнялось двадцать четыре, и он был самым молодым в отряде. Остальные частенько шпыняли его и подтрунивали, но исключительно пользы для. По-отечески. К тому же, никто из парней не обладал таким острым глазом: Билли без труда мог попасть зайцу в ноздрю с расстояния в пару миль, а маскировался так, что даже Ястреб не всегда мог его заметить. – Я вырос в Луизиане и такого повидал, ахнешь!

– Ну, просвети нас, о, величайший знаток! – всплеснул руками Джованни, горячий сицилиец. Черноволосый, черноглазый, смуглый и обманчиво любезный, он мог ослепительно улыбаться и сыпать шутками, наматывая кишки врага на кулак.

Билли – послушный мальчик – бросил взгляд на своего командира. Ястреб коротко кивнул.

– В нашем районе жила одна... – Билли сморщил лоб, подбирая нужный эпитет.

Ястреб переглянулся с парнями. Парни хмыкнули. Всё же смешно это, когда американцы не могут негра назвать негром. И так это вдалбливают, что аж на подкорке отпечатывается.

– Цветная, – наконец родил Билли. – К ней ходили местные девки. Тоже э-э-э... цветные. Если парни ходили на лево или распускали руки, колдунья творила всякое...

– Пустой трёп. – Коган точил кинжал поодаль. Говорил он мало, прошлое своё скрывал, настоящее имя тоже. Его английский был хорош ровно настолько, что никто не мог определить, что именно у него за акцент. – Таких баек наплетут в любой дыре, стоит только спросить.

– Я сам видел! – возмутился Билли. – Здоровенный чёрный бугай бегал по улице нагишом и орал, как ошпаренный. Вопил, будто у него украли...

У молодого снайпера вновь возникли проблемы с эпитетом.

– Хер! – подсказал Алекс, и они с Ольгердом дружно заржали.

– Да, – кивнул покрасневший Билли. – А ещё та цветная внушала людям всякое, заставляла их ползать на четвереньках, лаять и выть, жрать червей или видеть то, чего нету. Она даже мёртвых воскрешала!

– Это тоже сам видеть? – поддел Ольгерд, а Коган покачал головой.

– Нет. – Билли опустил глаза. – Но все говорили, что...

– Хорош трепаться, – перебил Ястреб. – Ради такого куша можно изловить хоть чупакабру, хоть самого дьявола. Вопросы есть? Нет? Тогда отбой. Выступаем на рассвете. Первое дежурство моё. Джованни следующий.

Могучий сицилиец расплылся в белозубой улыбке и показал "ок", соединив большой и указательный пальцы.

***

Билли разнылся так, что получил от Алекса затрещину вкупе с отборным русским матом.

– Заткнись уже! – рявкнул бывший миротворец. – Никто тебя не трогал! Кому ты нахрен сдался со своими патлами?

– Но кто-то же из вас это сделал! Кто-то срезал мне волосы! Джованни, кончай придуриваться, я знаю – это ты! Ты вечно грозился их отрезать, если не подстригусь!

Сицилиец показал странный жест: крепко закусил ребро ладони зубами, а потом резко рассёк пятернёй воздух. Означало это, что Билли вместе с претензиями может стать анальным рабом горного козла. Ну... Или что-то близкое по смыслу.

Ольгерд загоготал. Коган зыркнул на них, закинул в джип вещмешок, запрыгнул сам и запустил движок. Джип утробно зарычал.

– Босс! Скажи им! – не унимался Билли. – Они это нарочно!

– Ещё одно слово, обрею под ноль. – Ястреб плюхнулся рядом с Коганом. – Поехали.

Джип мчался по грунтовке, лихо кренился на крутых поворотах, подпрыгивал на ухабах и ухался широкими колёсами в лужи, регулярно обеспечивая пассажирам грязевой душ. Ветки упруго хлестали по хмурым обгорелым рожам.

– Здесь разделимся и прочешем квадрат. – Ястреб обвёл красным маркером зону на карте. – Мелкий – со мной. Остальные как обычно. Связь на Алексе. Вопросы? Пожелания?

– Сальтимбокку под красное сухое и сладкую девичью киску на десерт, – мечтательно протянул Джованни, изобразив пальцами "V" и выпростав язык.

Билли покраснел, мужики загоготали, и Ястреб зыркнул на них так, что все разом заткнулись.

– Всё будет, как изловим ниггера, – сказал он. – А пока довольствуйся тушёнкой, водкой и рукой.

– Как скажешь. – Джованни спрыгнул на землю и подхватил штурмовую винтовку так легко, будто она ничего не весила. – Коган, ты со мной? Коган... Ты чего там забыл?

– Пулю. – Коган елозил под сиденьями джипа.

Ястреб сразу понял, о чём он толкует. У многих вояк имелись похожие талисманы: осколки и пули, извлечённые из окровавленной плоти.

– Выпала? – предположил он.

– Шнурок зацепился за сраную ветку. – Коган прекратил поиски и вылез из кабины. – В жопу её. Пошли.

Ястреб кивнул. Дал знак, чтоб двигались молчком и указал каждой группе нужное направление.

Идти пришлось долго. Продираться сквозь непролазные заросли – сомнительное удовольствие. Ястреб орудовал мачете, прислушивался к каждому шороху и поглядывал на карту. Билли шёл след в след.

Высоко в ветвях пронзительно орали макаки и попугаи, стрекотали неугомонные цикады, вспархивали потревоженные куропатки, по могучим стволам змеились лианы, топорщились гигантские лапы папоротника. Странный, живущий своей жизнью зелёный мир, в глубинах которого притаился колдун.

Колдун... Вот же бред. Кто нынче верит в колдунов? Наивный деревенский простачок Билли?

Интересно, что очкастому обсосу на самом деле понадобилось от чёрного парня? "Отказался сотрудничать", – так он сказал. Похоже, не только отказался, но и дал дёру. Не выдержал экспериментов? А может, увидел чего лишнего. Или сболтнул. Всё возможно. В любом случае, взять его просили живьём. Поэтому...

Первым хижину заметил Билли.

"Там", – показал он, и Ястреб сощурился, всматриваясь в зелёное марево джунглей.

Глинобитная, крытая пальмовыми листьями хибара утопала в зарослях, и разглядеть её было практически невозможно. Домишко кренился на бок, точно налакавшийся пьянчуга, и косые стены его крошились, покрываясь выщерблинами.

Ястреб бесшумно спустился с пригорка, залёг в овражек и, закинув в рот жвачку, вооружился биноклем. Хижина признаков жизни не подавала, а видеть сквозь стены не умел даже супермощный тепловизор.

Ястреб лежал и глядел. Билли делал то же самое, только смотрел через оптику винтовки.

Наблюдение результата не дало. Надо было действовать. Ястреб прилепил жвачку к стволу ближайшего дерева, знаком велел Билли прикрывать и двинулся вперёд.

Шёл тихо, словно кошка: ни одна ветка не хрустнула под берцем, и даже роса с кустов не сбилась.

К хижине подобрался с тыла. Осторожно обошёл нелепое, лишённое окон строение, затаился и внимательно вслушался в тишину. Выждал.

Никого.

Ястреб осторожно сдвинул стволом засаленную тряпку, которая занавешивала вход. В нос ударил мерзкий смрад: ядрёная смесь разлагающейся плоти, крови, мочи, звериных и человеческих фекалий и бог знает чего ещё. В зловонном полумраке басовито жужжали толстые зелёные мухи.

Ястреб скосоротился и вскинул руку, сжав пальцы в кулак. Билли примчался мгновенно.

– Топаешь, как телок. – Ястреб наградил его подзатыльником.

– Так ведь нет никого... – начал оправдываться парень.

Ястреб сплюнул под ноги.

– Если бы кто был, тебя бы уже на том свете архангелы встречали.

Парень виновато понурился.

– За мной, – бросил Ястреб и нырнул в проём. Билли шагнул следом.

Вонь и мухи оказались мелочью. Вся хижина была битком набита иссохшими трупами опоссумов, крыс и мангустов, под потолком висели гирлянды дохлых летучих мышей, в углу громоздилась целая гора собачьих голов – не черепов, а именно голов. Свежеотрубленных. Змеиные шкуры, лягушачьи лапы, крокодильи зубы, обезьяньи черепа... Чего тут только не было!

– Что за хрень... – прохрипел Билли. Он заметно побледнел, и Ястреб всерьёз опасался, что парень вот-вот блеванёт.

– Осмотри всё снаружи, а я проверю здесь, – приказал он, и снайпер с облегчением выскочил на воздух.

Ястреб хотел закурить, но не рискнул. Склонился над двумя плотно сколоченными ящиками. Самопальный стол был завален всяким зловещим дерьмом, заставлен мутными склянками и покрыт странной сероватой пылью. Ястреб собрал её на палец и поднёс к носу. Пахло тленом. Среди лоскутов ткани, сломанных булавок, иголок, человеческих зубов и обрезанных ногтей, ветоши, пуговиц, напёрстков и прочей ерунды рубашкой вверх лежала замусоленная карта. Всего одна.

Ястреб перевернул её и нахмурился: на белом коне ехал закованный в воронёные латы всадник с черепом вместо лица. В руке он держал стяг с белым цветком на чёрном поле.

Что бы это значило?

В банке из-под джема что-то копошилось. Ястреб опрокинул её, высыпав содержимое, и на столе конвульсивно задёргались опарыши, среди которых темнела...

Пуля. Пуля с припаянным ушком для шнура. Прям как у Когана.

– Босс! – оклик заставил вздрогнуть. Ястреб зажал трофей в кулаке и обернулся.

– Докладывай.

– На деревьях знаки, – выпалил Билли.

– Что ещё за... – начал Ястреб, но на поясе затрещала рация. – Приём!

– Йастреп! – судя по голосу, Ольгерд был доволен, как слон. – Мы найти убежище этот засранцец. Старый ветхий лачуга с много много странные вещи внутри. Есть что смотреть!

Ястреб смолчал. Медленно обводя взглядом зловонную хижину. Стало быть, есть ещё одна?

– Хей, Йастреп! Приём. Приём!

– Да... – Ястреб вынырнул из раздумий и повёл плечом: под ложечкой противно кольнуло. – Давай координаты.

2

Хижина лежала в пяти милях к северу. Она оказалась точной копией первой. Такая же вонючая, зловещая, покосившаяся и мрачная. Только мух здесь жужжало не в пример больше: в самом центре стола возлежал здоровенный бычий язык, приколоченный к столешнице длинными гвоздями.

Ястреб внимательно поглядел на товарищей.

– Мы ничего не трогали, – сказал Алекс.

– Осмотрели тщательно?

– Насколько васможно, – отозвался Ольгерд.

– А что в том ящике? – Ястреб кивнул в угол.

– Тохлые котята. – Рыжий скандинав развернулся к выходу. – Йа курить.

– А я говорил... – протянул Алекс. – Не к добру это всё. От лукавого.

Ястреб смерил русского долгим взглядом.

– Тебе ли бояться, Ал, – сказал он. – Ты слишком много повидал, чтобы всерьёз опасаться дохлых котят.

Миротворец выразительно посмотрел на него, и Ястреб понял всё без слов.

– Билли, – кликнул он, и снайпер, увлечённо разглядывающий подвешенных к потолку голых пластмассовых пупсов, вздрогнул, вытягиваясь по струнке. – Выйди.

– Но...

Повторять Ястреб не стал: взгляда хватило. Парень проследовал за Ольгердом.

– Говори, – велел Ястреб, когда они остались одни.

– Вот. – Алекс вытащил из кармана тряпичную куклу с глазами-пуговицами. – Она набита землёй и червями.

– И что?

– Вот что. – Миротворец перевернул находку. К тряпичной башке грубыми стежками был пришит густой русый локон, перетянутый чёрной резинкой. – Узнаешь?

Ястреб узнал. А в кармане лежала пуля Когана...

– Дерьмо, – глухо выцедил он.

– Вот и я о том же, – кивнул Алекс. – Чёрт с ними, с деньгами. Шкура дороже. А душа и подавно...

Он перекрестился и трижды плюнул через левое плечо. Ястреб криво усмехнулся.

– Хочешь, чтобы я испугался сраного ниггера? Очнись, Ал. Нас шестеро. Мы – профессионалы. Охотники. А он – жертва. Запомни это. Поверь, мы славно повеселимся, гоняя черножопого по джунглям. А когда сдадим его очкарику, отправимся на Гавайи. Будем пить ром и трахать мулаток.

Алекс посмотрел с сомнением.

– Как скажешь, – буркнул без особого энтузиазма.

– Пойдём. – Ястреб хлопнул товарища по плечу. – Хочу сравнить снимки следов.

Следы оказались идентичны. В разных частях леса одно и то же: белые отпечатки растопыренной пятерни на стволах. Снимками Ястреб не удовлетворился, и они отправились рассматривать ближайший отпечаток. Благо, Ольгерд точно помнил, куда идти.

– Вон там, – скандинав указал направление и двинул напролом по пояс в лопухах. – На том тереве.

– Это известь? – нахмурился Билли, разглядывая метку.

Ястреб соскрёб ногтём белую субстанцию и понюхал. Слабо пахнуло чесноком.

– Фосфор, – сказал он. – Или какое-то его соединение.

– Зачем он их оставил? – Билли сморщил лоб.

Алекс усмехнулся.

– На моей Родине есть игра – "казаки-разбойники", – он произнёс название по-русски, и Билли с воодушевлением повторил знакомое словечко "ка-са-ки". На "разбойники" парня уже не хватило. – Одна команда оставляет метки. Другая идёт по следам.